В этот же день уже на закате солнца мы добрались до городка Домреми — родины Жанны д’Арк. Маленький реставрированный домик. Комната, в которой некогда родилась французская девушка Жанна. Холодный каменный пол. Маленькие, слепые окошки, когда-то затянутые бычьими пузырями. Скромный музей. Седой старик — смотритель музея.

— Часто ли посещают этот дом? — спросили мы старика.

— Нет, нет, не часто, — печально ответил он нам. — Совсем не часто.

В полночь автобус вкатил в город Дижон.

На другой день мы разыскали Аликса Мейера — председателя комитета дружественных городов Дижона — Сталинграда — Ковентри. Аликс Мейер возглавляет отдел социального страхования департамента. Был дважды в Советском Союзе, гостил в Москве, Одессе и Сталинграде. Мы застали его в конторе. Он охотно поделился с нами впечатлениями о Советском Союзе.

— О том, что видел, я написал. — Он протянул мне журнал, в котором были напечатаны его статьи. — Я был в пятьдесят шестом году, а затем в пятьдесят девятом. Если в первый раз я летал на маленьких самолетах, то второй раз — уже на ваших отличных ТУ. Меня поразили ваша забота о детях и медицинское обслуживание. Того, что у вас делается, можно добиться только в национальном масштабе. К сожалению, во Франции это невозможно. Я сам по профессии врач по детским болезням, так что хорошо знаю эти вопросы.

— Скажите, не могли бы вы помочь нам встретиться с господином Киром?

— Почему же, с удовольствием! — Мейер потянулся к телефонной трубке. — Хотя мне и не очень удобно, — продолжал он, вертя диск аппарата. — У нас через два дня выборы в муниципалитет, и мы с ним, так сказать, оба претенденты на должность мэра… — Здесь Мейер улыбнулся, потом повесил трубку. — Господин Кир вас ожидает.

— Сейчас?

— Сию минуту. Он в мэрии.

Мы отправились в муниципалитет. Открылась дверь, и на пороге мы увидели знакомого нам по фотографиям человека.

— Прошу, — сказал каноник Кир.

Мы вошли в большой кабинет, уставленный старинной, тяжелой мебелью. На стене среди других висела картина, изображающая строительство гидроузла на Волге. Выслушав приветственные слова, каноник Кир сказал:

— Рад, очень рад вас видеть! Я отношусь с большим уважением к русским людям. Во время прошлой войны я воевал вместе с русскими солдатами против немцев. Я занимался снабжением, на мне лежала обязанность снабжать и русских. Я подружился с одним русским офицером в одном из фортов. Он был убит… И мне даже пришлось некоторое время заменять его. Я это никогда не забуду. Нельзя забывать тех, с кем сражался в одном ряду. Мы все помним, что сделали для нас русские. Франция была спасена Россией и в последней войне. Мы никогда не забудем эту помощь. У нас в Дижоне советский флаг развевается рядом с французским. — Здесь мэр города Дижона указал на картину, изображающую Сталинград. — Я являюсь почетным гражданином Сталинграда, а мэр Сталинграда — почетный гражданин Дижона. — И он снова обернулся к картине.

Мы поблагодарили мэра Дижона за беседу.

— Располагаете ли вы завтра свободным временем, чтобы позавтракать со мной? — спросил он, провожая нас.

На Сталинградской улице росла березка, посаженная в Дижоне председателем исполкома Сталинградского горсовета.

— Мы поддерживаем постоянную связь со Сталинградом, — говорил Мейер. — К нам приезжали участники художественной самодеятельности, с успехом выступавшие и в Дижоне, и в других районах департамента.

Дижон помнит годы немецкой оккупации. Французские патриоты героически сражались с гитлеровцами. Они уничтожали фашистов, взрывали поезда.

Во время одной из экскурсий по городу доктор Мейер сказал:

— Я хочу показать вам место, святое для каждого дижонца. Поедемте в квартал Грезиль.

Бетонные стены. Трава под ногами. Белые цветы земляники. И пять деревянных столбов на равном расстоянии друг от друга.

— Запомните, квартал Грезиль, — сказал Мейер, — так называется это место. Место, где гестаповцы расстреляли более ста патриотов. Раньше здесь был тир. К этим столбам привязывали французов. Гестаповцы стреляли. Без суда и следствия. Мертвые лежали здесь, на этой земле. Лежали до тех пор, пока родные не забирали их и не хоронили. Квартал Грезиль, запомните!

И снова мысли возвращались к Вердену и Мурмелону, где в те дни сапоги немецких солдат топтали французскую землю.

В эти же дни мы отправились в одну из близлежащих к Дижону деревень и заехали в гости к виноградарю Люсьену Шамито, члену дижонского общества франко-советской дружбы. Он встретил нас во дворе своего небольшого дома вместе с женой и миловидной дочерью Мадлен. Здесь же находился белокурый человек в очках, вступивший с нами в разговор на русском языке. Это был Жан Колярдо (так он записал по-русски свое имя в мою записную книжку), работник местного автотранспорта. Хозяин дома хотел угостить нас вином собственного производства. Он пригласил нас в погреб, где вдоль стены стояли бочки. Произнес тост за дружбу между нашими народами.

— Я окончил литературный факультет Дижонского университета, — говорил Жан Колярдо. — Там есть кафедра русского языка. Желающих изучать русский язык у нас очень много.

— Удается ли вам читать книги современных советских писателей?

— Еще бы!.. Я люблю русскую литературу. Большое счастье читать книги в оригинале. Я очень люблю Михаила Шолохова, Шолохов меня увлекает своей многосторонностью показа людей… Григорий Мелехов, Аксинья — вершины творчества…

Жан Колярдо говорил медленно, но с удивительно точным произношением.

На другой день мы отправились на завтрак к канонику Киру. Он вышел из мэрии и направился через площадь в один из маленьких ресторанов.

Мы удивились легкости, с какой восьмидесятишестилетний мэр города Дижона шел по площади.

Во время завтрака, когда кто-то из нас попросил минеральной воды, Кир строго покосился и сказал:

— Когда на столе стоит вино, да еще такое отличное, как «Монраше», просить воды?

За столом он рекомендовал то одно, то другое блюдо.

— Вот сыр эпуас. Наш местный, дижонский сыр. Лучший во Франции. Побывать в Дижоне и не попробовать сыра эпуас нельзя. Он из цельного молока, его особенность — однородность корочки и середины. Мы его даже не стремимся рекламировать, все равно не сумели бы удовлетворить все запросы…

…Прощаясь, мы попросили каноника Кира написать несколько слов читателям нашего журнала. Присев к столику, он написал: «Выражаю чувство моей самой сердечной дружбы представителям великой нации».

* * *

Уже позже, находясь в Ницце, мы узнали о том, что каноник Кир снова избран мэром города Дижона.