Еще по дороге в Абердин мы узнали, что между Пертом и Эдинбургом находится знаменитый замок Стерлинг, возле которого в конце тринадцатого века шотландцы нанесли поражение английским войскам.
В Абердине нам всячески рекомендовали на обратном пути в Эдинбург полюбоваться этим историческим местом. К сожалению, несмотря на наше желание, воспользоваться советом не удалось. Замок Стерлинг находился в стороне от нашего маршрута, и для того, чтобы свернуть к нему, требовалось разрешение полиции. Секретарь общества «Шотландия — СССР» Джордж Макалистер пытался в Перте получить такое разрешение, но тщетно. Мы вернулись в Эдинбург, довольствуясь только устными рассказами о прошлом Шотландии. Да, история Шотландии действительно вызывает большой интерес. В течение многих веков небольшой народ сражался за свою независимость. Шотландцы бывали неоднократно разбиты более сильным и лучше вооруженным противником, но вновь и вновь собирали силы, поднимались на борьбу. Романы Вальтера Скотта, многочисленные песни, некоторые эпические поэмы, сложенные средневековыми поэтами, дышат героикой тех далеких лет. Шотландцы — большие патриоты своей маленькой, суровой, но красивой земли. Это почувствуешь и в одежде, и в песнях, и в музыке — во всем, что составляет душу народа. В Эдинбурге, на вечере дружбы, организованном обществом «Шотландия — СССР», мы могли убедиться в жизненной силе и вечной молодости шотландского искусства.
Когда на сцену вышел пожилой шотландец с волынкой и начал, расхаживая по сцене, играть песню «Дорога на острова», все участники вечера — их было около пятисот — громко запели.
Когда-то многие тысячи шотландцев вынуждены были покинуть родную страну. Рассеянные по свету, они тосковали по родине. Слова песни говорили об этой тоске, о том, как хороша Шотландия, как красивы ее поля и горы. Музыкант ходил по сцене, умело орудуя сложным духовым инструментом, волынка вела свою неторопливую мелодию, а в зале люди пели о том, как хорошо вернуться в родную страну…
Много интересного прослушали мы на этом вечере. Выступал певец Манди и пел шотландские и негритянские песни. И снова в зрительном зале люди помогали певцу… А когда Манди запел негритянскую песню о Миссисипи, вдруг вспомнился знакомый и близкий всем людям мира голос Поля Робсона… Так песни странствуют по свету, объединяют людей, зовут их на борьбу.
Исполнялись на вечере и шуточные песенки, рассказывавшие, например, о том, как трудно выйти шотландской девушке замуж, если она ходит в пестрой шотландской юбочке, ибо эту юбку носят мужчины, и лирическая песня о цветке вереска — поэтическом символе Шотландии…
Но не только пели и не только слушали музыку горожане, собравшиеся в «Портобелло Таун-Холе». Здесь горячо, так же горячо, как в Абердине, встречали выступления Хьюлетта Джонсона и членов советской делегации, деятелей культуры. В речах ораторов звучала большая тревога за судьбу мира. Шотландцы, побывавшие в Советском Союзе, рассказывали о своих впечатлениях.
Джордж Макалистер обратился с призывом вступать в члены общества «Шотландия — Советский Союз». На вопрос Макалистера: «Есть ли желающие?» — в зале поднялись десятки рук. Активисты общества отправились собирать заявления и вступительные взносы. Макалистер рассказывал собравшимся:
— Ехал я недавно в поезде. Напротив меня сидел беспокойный человек. Я не спрашивал, кто он такой, но он сам сообщил: «Я коммивояжер. А вы кто?» — «А как вы думаете?» Коммивояжер начал называть профессии… Но, конечно, он не мог угадать. Я отвечал все время: «Нет… Нет… Нет». Тогда коммивояжер взмолился: «Не мучьте меня, скажите сами… Я ведь не успокоюсь, пока не узнаю. А, не дай бог, не раскроете своего секрета, я не буду спать: целую неделю». Пришлось ответить, что я секретарь общества «Шотландия — СССР». «А-а, понимаю, вы из страховой компании?» Я сказал, что он ошибается… «Нет, нет… Вы мне не говорите: именно из страховой компании. Чем больше будет количество членов вашего общества, тем надежнее у каждого шотландца будет застрахована жизнь».
В зале дружно смеялись. Сборщики возвращались к столу президиума все с новыми и новыми заявлениями. Звенели на тарелочках шиллинговые монеты — вступительный взнос. Макалистер объявил:
— Сегодня семьдесят пять новых членов вступило в общество «Шотландия — Советский Союз».
Снова по залу прокатилась волна аплодисментов.
Мы вышли на улицу. Эдинбуржцы, участники собрания, занимали очередь у автобусной остановки. Но вдруг очередь нарушилась. Десятки людей подходили к нам, пожимали руки, дружески хлопали по плечу, приветливо улыбались. Из темноты вынырнул один автобус, за ним — другой, но никто не спешил садиться.
…Я уже писал о первом впечатлении, какое произвела на нас столица Шотландии. Теперь мы имели возможность неторопливо и спокойно ознакомиться с городом. В центре Эдинбурга стоит памятник Вальтеру Скотту. Над могучей фигурой писателя возвышается большая башня. Время потревожило и памятник и башню, оставив свои следы на бурого цвета камне.
В портретной галерее Эдинбурга собрано много интересных полотен. Здесь же коллекция оружия, предметов домашнего обихода. Музей не только осматривают, в нем учатся. Мы были в музее как раз в тот момент, когда в одном из залов педагог читал школьникам лекцию «История Эдинбурга, описанная в различных книгах». Мальчики и девочки тринадцати — четырнадцати лет молча сидели на замкнутых квадратом скамьях, а педагог ходил перед ними и что-то цитировал из объемной книги с пожелтевшими страницами. Неподалеку от юных слушателей на невысоком постаменте стояла черная гильотина. К ней прикреплено следующее пояснение: «Машина для отрубания головы, сделанная в Эдинбурге в 1564 г., бывшая в употреблении до 1710 г.». Затем следовал далеко-далеко не полный список тех, кто был казнен на этой гильотине… Кинув последний взгляд на гильотину, «бывшую в употреблении» почти полтораста лет, мы отправились на выставку современной живописи.
Чувствуется, что многие шотландские художники обращаются к жизни и быту своего народа. Не все равноценно на выставке; есть работы абстрактные, преследующие лишь формальные задачи: передать игру красок, контрастные сочетания цветов, есть и попросту формалистические нагромождения. Но тем не менее лучшие полотна привлекают внимание посетителей. Таковы картины художника Мак-Чейна «Музыканты» и Фрезера «Пастораль», в которой совсем не в пасторальных тонах показан типичный шотландский пейзаж. Интересна и картина «Лососевые сети». Романтическая тема моря, труда рыбаков получила наиболее совершенное воплощение. Об этом говорят картины Томаса Ватта «Гавань в Фрезербурге» и Франка Мартина «Перед выходом в море». Примыкают к ним произведения, изображающие сельский труд. Хороши картины Давида Эварда Аллана «Время сева» и Тома Кера «Пахота».
Судя по выставке в Эдинбурге, — впрочем, так же, как и по последней парижской выставке современной живописи, — художники в ряде стран постепенно отходят от формалистического искусства, все больше обращаясь к реалистическому изображению жизни.
И когда видишь работы, где человеческая жизнь изображена без бредовых выкрутасов, смешными и ненужными кажутся такие «картины», как серия «художеств» некоего Анкеля Адлера (Лондон), представленная на выставке.
Мы поднялись в гору и осмотрели замок, на бастионах которого стоят старые пушки, а в служебных помещениях — шотландские солдаты, несущие охранную службу.
Но мы бы, конечно, не узнали Эдинбурга более полно, если бы не побывали на окраинах. Эти улицы и дома, расположенные, как и весь город, на холмистой местности, оставляют тяжелое впечатление. Старые, облупившиеся, давно не ремонтировавшиеся здания. Растительности никакой. Теснота чувствуется в каждой бытовой подробности. На маленьких балконах, выходящих на улицы, сушится белье. У каменных подъездов возятся грязные ребятишки. На углу одной улицы мы увидели двух чумазых девчушек, которые развлекались на каменных ступеньках, рядом с пустыми мусорными ведрами. Острым контрастом были эти горбатые квадраты рядом с широкими центральными улицами столицы Шотландии.
…Из Эдинбурга мы уезжали в полдень, увозя в памяти дружеские пожелания новых знакомых и мелодии чудесных шотландских песен.