В Москве, в небольшом помещении Союза художников на улице Горького, в сентябре этого года была открыта выставка Ильи Глазунова, посвященная результатам его полуторамесячного пребывания в Чили.

В июле эта же выставка была развернута в столице Чили Сантьяго. Выставка пользовалась повышенным успехом у любителей живописи. В Сантьяго чилийцы с интересом рассматривали пейзажи, портреты, зарисовки, словно сверяя все то, что увидел московский живописец, впервые ступивший на землю Чили, с представлением о собственной жизни и собственной тревожной земле, на которой они живут.

В Москве, разглядывая листы и полотна, посетители выставки видели как бы пролог чилийской трагедии и подолгу всматривались в лица тех, кто был изображен художником, потрясенно понимая, что многих из них уже не было в живых. Не было в живых в эти дни уже и президента Чили Сальвадора Альенде, изображенного художником выступающим на одном из многотысячных митингов. Не было, возможно, уже в живых многих из тех, кто был запечатлен нервной рукой художника, остро почувствовавшего накал классовой борьбы на чилийской земле. Всего неделя прошла с момента фашистского путча военной хунты в Чили до открытия выставки. Всего одна неделя. За два месяца до этого Сальвадор Альенде, посетивший выставку Глазунова в Сантьяго, отправил в Москву письмо, в котором высоко оценил талант советского художника.

Сейчас, всматриваясь в темные контуры президентского дворца «Ла Монеда», в котором мне не однажды пришлось побывать и пятнадцать лет назад и летом прошлого года, всматриваясь в огромную толпу, собравшуюся на площади, я зрительно представляю, какие места выбирал для себя Глазунов, понимающий свою миссию не только как миссию живописца, но и летописца одной из глав революционной истории Латинской Америки.

В 1957 году Пабло Неруда, в коротком предисловии, предпосланном двухтомнику его избранных произведений, выходившему в московском Государственном издательстве художественной литературы, сказал: «Я написал много стихов о любви, много о смерти и о жизни, я посвятил большую часть своей поэзии упорной борьбе народов Америки. Каждый кусок бескрайнего пространства этого континента отмечен кровью, смертными муками, победами и страданиями. Нельзя понять географию Америки, ее поэзию, если не принимать во внимание истерзанного сердца человека. Хищные эксплуататоры налетели, как ястребы, и начали терзать нашу землю. Кто-нибудь должен рассказать об этом!» Пабло Неруда и оказался тем мужественным поэтом, поэзия которого отмечена «кровью, смертными муками, победами и страданиями» не только чилийского, но и всех поднимающихся народов Латинской Америки. Сейчас нельзя без волнения перечитывать его стихи из книги «Оды простым вещам». Насыщенная до предела любовью к своей родине, ее веснам и зимам, меди и чайкам, каменщикам и поэтам, вину и луковицам, она прежде всего обращена к народам Америки, сражающимся за свою свободу:

Строки эти написаны около двух десятилетий назад.

В трагические для Чили дни, в последние часы своей жизни, Пабло Неруда, оставаясь страшным для тех, кто поднял руку на свободу и независимость Чили, ввергая в бешенство и ярость отвратительную банду мятежников, расстрелявших законно избранного президента и сотни и тысячи других, — умирающий Пабло 15 сентября 1973 года написал стихи, прорвавшиеся на волю из Чили:

Поэтам и художникам да и просто людям с добрым сердцем и лучистыми глазами свойственны иногда заблуждения благодушия и альтруизма.

В мире ожесточенной классовой и идеологической борьбы за благодушие приходится расплачиваться не только своей жизнью. Как же тут не вспомнить вещие и жесткие слова великого гуманиста XX века Максима Горького: «Если враг не сдается — его уничтожают».

Сейчас, когда я всматриваюсь в десятки листов Ильи Глазунова, перед моими глазами снова проходят улицы Сантьяго и Вальпараисо, медные копи Чукикаматы и шахты Консепсьона, крутые каменистые дороги, вьющиеся вдоль Тихого океана, и широкие долины близ города Ранкагуа… Перед моими глазами стоит мрачный человек в надвинутой на глаза шляпе, возле изгороди, примыкающей к дороге. В глазах у этого человека огненная ненависть. «Это помещик, у которого национализировали землю, — сказал мне работник министерства сельского хозяйства. — Он не хочет уходить, он ждет своего часа…»

Я пристально всматриваюсь в работы Ильи Глазунова, и хотя не вижу на его полотнах вот таких помещиков, — я вижу лица и глаза людей труда, с такой же испепеляющей ненавистью смотревших на тех, кто, пользуясь старой конституцией, не сдавался и не сдался, а сейчас, в эти дни, под прикрытием танков и автоматов мятежников празднует свою кровавую победу. А еще я смотрю на белоснежные Анды, на темные склоны Кордильер. Когда-то я видел их: однажды, летя в Чили из Аргентины, и другой раз — из Нью-Йорка, вдоль берега Тихого океана, минуя одну страну за другой. Сейчас я вижу их на полотнах Ильи Глазунова и особенно на одном, центральном, получившем обобщенное название «Чили» («В горах»), — голова черноволосой, красивой, молодой женщины, а за ней снежные вершины Анд. Да, это Чили. Образ этой красивой и многострадальной страны, пытливо всматривающейся в свое будущее, наверно, надолго запомнится каждому, кто увидит хотя бы однажды глубокие, проникновенные глаза женщины, изображенной на картине. Я смотрю на картину мощной ночной демонстрации, а память меня относит снова на пятнадцать лет назад, когда нас, группу советских писателей и журналистов, Пабло Неруда позвал на массовый митинг, проводимый Фронтом народного действия в поддержку кандидатуры Альенде на пост президента.

Высокая трибуна. Колеблющийся огонь факелов. Плакаты с именем Альенде. Волнующее ощущение силы и душевного подъема…

Этими высокими и земными словами заканчивается «Ода радости» Пабло Неруды все из той же книги «Оды простым вещам».

И, смотря на полотна Ильи Глазунова, я словно заново вижу землю Чили, землю Пабло Неруды и Сальвадора Альенде, землю Луиса Корвалана и тысяч патриотов и демократов, освобождавших сообща свою землю от грязи и скверны прошлого. Я вижу старый дом Пабло Неруды в Сантьяго, стоящий под высокой скалой на окраине города, и горный ручей, звенящий в пронзительной тишине зеленого дворика. Вижу доброго и верного друга Неруды, его жену, рыжеволосую Матильду, гостеприимную хозяйку и прекрасную певицу, обучавшую нас мелодичным чилийским песням. И, наконец, еще и еще раз самого Неруду, дарящего мне маленькую, изъеденную временем деревянную фигурку индейского божка со словами: «Храните его, он долго пролежал в чилийской земле, теперь пусть так же долго живет в доме советского поэта».

Свой долг выполняю я песней… Эти прекрасные слова могут быть начертаны над именем каждого художника, безраздельно отдающего талант и сердце своему народу, времени, которому служит художник, и в конечном итоге позициям, которые художник занимает.

Творчество Ильи Глазунова последние два десятилетия неизменно привлекает внимание любителей современной живописи. Недавно, беседуя с редактором журнала ГДР «Фрайе вельт» Иоахимом Уманном, Глазунов говорил:

— Для того чтобы любить и понимать другие народы, художник должен любить и понимать, прежде всего, свой народ. Нельзя сочувствовать и разделять радость и горе чужой матери, если ты не сочувствуешь радости и горю своей родной матери.

Пожалуй, в этих ясных и образных словах художника и выражена его позиция. У нас на памяти многие работы Ильи Глазунова, воспевающие героическую историю русского народа, его прекрасные иллюстрации к собраниям сочинений русских классиков, его запоминающиеся портреты рязанских колхозниц и строителей Нурека. Большим событием в творчестве Глазунова явилась его поездка в Демократическую Республику Вьетнам. Портреты и картины, воспевающие подвиги и ратный труд воинов сражающего Вьетнама, оставили зримый след в творческой биографии художника. И вот последняя, чилийская сюита, предоставившая возможность советским зрителям глубоко почувствовать весь драматизм положения Чили накануне трагических событий сентября 1973 года. Кровь на мостовых Сантьяго лилась и раньше. Эту кровь совсем недавно видел художник, выразительно запечатлевший опустевшую улицу после очередной фашистской провокации. Советский художник Илья Глазунов был последним, кто запечатлел образ президента Чили, лауреата международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами», великого гуманиста и борца за свободу и независимость народов Латинской Америки Сальвадора Альенде… Это единственный портрет, которого не было на выставке Глазунова в Москве. Советским посольством в Чили этот портрет был подарен большому другу Советского Союза Сальвадору Альенде…

Позиция художника всегда в его творчестве. Позиция художника Ильи Глазунова — это высокая позиция художника-патриота своей Родины, художника-интернационалиста, выполняющего свой долг своей песней.

1973