У каждого поэта своя судьба. И, наверно, каждый большой поэт по-своему счастлив. Я видел, как был счастлив старый друг Гафур Гулям. Маленький эпизод в его жизни, совсем незаметный, но мы, гости Узбекистана, этот эпизод запомнили. И сейчас, в те дни, когда уже самого поэта нет, остались только его стихи, я снова вижу золотую осень Узбекистана, раннее утро в красивом, заполненном яркими цветами городе Намангане.
Это были дни декады русской литературы и искусства в Узбекистане. Сердечно встречали в республике русских писателей и актеров. Но особенно мне запомнилась одна встреча.
Перед тем как отправиться из Намангана дальше в путь, мы вышли из гостиницы, и вместе с нами в легкой рубашке навыпуск, в черной тюбетейке Гафур Гулям, как всегда, свежий, словно не было накануне большого пути и горячего напряженного вечера. Поэта окружили ребятишки в красных галстуках. Все они были ему по пояс. Он возвышался среди них, улыбаясь и протягивая каждому руки.
— Гафур-ака! Гафур-ака! — кричали мальчики и девочки.
Все знали своего большого поэта Гафура. Всем нам всегда было радостно и приятно бывать под гостеприимной крышей в доме Гафура Гуляма, читать стихи, слышать его удивительно музыкальную поэтическую речь, делить с ним добрую чарку вина.
Все это было и уже никогда не повторится, но в памяти осталось навечно, ибо нет большей радости для писателя, для поэта, чем эта, когда тебя так запросто называют по имени, когда ты всюду свой и всюду тебя встречают с открытым сердцем.
Гафур Гулям прошел большую, напряженную жизнь, много писал, встречал беды и радости со своим народом. Каждая радость и каждая печаль не просто оставались у него в душе, а выходили на страницы газет, журналов, затем собирались в книги. И в трагические, тяжелые дни апреля 1966 года, когда сурово дрогнула ташкентская земля, Гафур Гулям был в своем городе. К его слову прислушивались, и слово это, как всегда, было обращено к народу.
В книге «Драма и подвиг Ташкента» есть слова Гафура Гуляма, как будто бы прозаические, но такие же большие и глубокие, как и все, что было написано им в стихах: «Соотечественники! Дорогие мои ташкентцы! Я горжусь мужеством жителей нашего города. Молодых и старых, мужчин и женщин! Горжусь строителями, не уступающими в терпении и усердии, да простится мне это сравнение, муравьям, кои могут волочить в свое гнездо груз, во много раз превышающий их вес. Горжусь их душевной щедростью, любовью к близкому, горжусь их во все проникающим разумом, сокрушающими тайны ядра знаниями».
В прошлом году, уже после смерти поэта, в Ташкенте вышла книга стихов Гафура Гуляма «Встречая будущее». Этой книге предпослано предисловие первого секретаря ЦК Компартии Узбекистана писателя Шарафа Рашидова. В нем говорится: «С полным основанием можно сказать, что Гафур Гулям — это целая эпоха в литературе советского Узбекистана. Он щедро одарил современников своей крылатой поэзией. Вышедший из гущи народа, посвятивший ему все свое творческое горение, Гафур Гулям был глубоко народным писателем. И вполне закономерно, что именно Гафур Гулям первым после Хамзы удостоился высокого и почетного звания народного поэта Узбекской ССР».
Чем больше вчитываешься в стихи, тем больше видишь и биографию поэта, и биографию его народа, его путь, его движение в последние десятилетия.
Что такое сиротство —
спроси у меня.
Малышом семилетним
в десятом году
Грел я руки свои
у чужого огня,
Полуголый,
таскал по дорогам нужду…
В стихотворении «Ты не сирота» речь идет не только о самом Гафуре и воспоминаниях его нелегкого детства, — речь идет о тех ребятишках, которые в годы войны оказались в Ташкенте и были гостеприимно встречены узбекским народом, сделавшим все, чтобы скрасить временную потерю родного дома.
Пока старый охотник —
кочующий сон —
На меня не накинул
волшебную сеть,
Гордой радости —
чувства отцовского полн.
Буду я
над кроваткой твоей сидеть,
Над головкою
русой твоей, дорогой,
И смотреть на тебя,
и беречь твой покой…
Почему задрожал ты?
Откуда испуг?
Может, горе Одессы
нахлынуло вдруг
Иль трагедия Керчи?
И в детском уме
Пронеслись,
громыхая в пылающей тьме,
Кровожадные варвары…
Казалось, нет таких вопросов жизни и быта родного народа, которые бы не трогали Гафура Гуляма. Он был действительно хозяин в своей стране, чувствовал себя по-хозяйски и, видя изменения в жизни, не мог пройти мимо них. Полно нежности и удивительного проникновения стихотворение Гуляма «Женщина». Эти стихи близки каждому читателю, на каком бы языке он ни разговаривал.
Без метлы — запустенье и мерзость в домах,
Поцелуев не знавший подобен кроту.
Жизнь без женщины милой — пирушка впотьмах,
И вино без нее опреснеет во рту.
Я скажу откровенно, всем сердцем любя:
Без тебя и поэтом не стал бы Гафур,
Потеряли б окраску цветы без тебя
И остался б от музыки звуков сумбур.
Мед несладким бы стал, несоленою — соль,
Мир пришел бы, лишенный тебя к тупику,
Камню только неведомы радость и боль.
А любовь на земле — одному ишаку.
Стих Гафура Гуляма музыкален, напевен, наполнен удивительной образностью, которую поэт черпал из жизни своего народа. Он никогда не был сторонним наблюдателем. Не случайно Гуляма называли «узбекским Маяковским». Для него так же, как и для Маяковского, не было «прозаических тем», до всего ему было дело. Поэтому, может быть, особый смысл приобретает стихотворение, посвященное рабочим мыловаренного завода:
Меж нами и вами протянута нить,
мы родиной призваны были,
Чтоб душу и тело людское отмыть
от мусора, грязи и гнили.
От грязи вы чистите тело всегда,
я — душу от пакостей старых.
И в этом и есть разделенье труда
поэтов и мыловаров.
Здесь и шутка, и вечная серьезность Гуляма, его мудрый поэтический прищур.
Гафур Гулям был интернационалист, брат для каждого человека, который приезжал в Узбекистан с добрым сердцем. Поэтому закономерно и то, что стихи Гуляма посвящены не только своей земле, не только своему народу, но и тем, кто борется сейчас за свое освобождение за рубежами нашей родины. Так появляются стихи «Письмо и сердце», — находят отклик в сердце аргентинского поэта Рауля Гонсалеса Туньона, который отвечает своему узбекскому другу:
Мои ты любишь звезды, я — твои,
Ты — пампу,
Я — твои сады в пустыне,
И разом оба — небеса свободы
Над родиной твоей, мой друг Гафур.
Поэзия Гафура Гуляма многообразна и очень точна (что стоит такое: «Лениво солнце, бронзовым подносом среди ветвей как бы висит оно», «спят яблони у глиняной ограды, вода в ручье, как жидкое стекло», «дочь сада, вишня, дай припасть губами и за такую жадность не кори…»).
Цитировать Гуляма можно бесконечно…
Предстает перед нами поэт большой, весь устремленный в будущее.
1967