Руна

В Дарро будто бы кто-то вселился.

Я никогда не видела его таким диким. Таким отчаянным. Сквозь кожу его пробивалось серебряное сияние, и за нами следовало едва заметное облако теней: им словно запретили появляться на поверхности, но у Дарро не хватало сил совсем их отозвать.

Он не остановился – затащил меня в дальний конец пещеры, туда, где мы спали рядышком, где разделили обед. Где он впервые меня коснулся.

Тот день был началом нашего конца. Тогда все и случилось. Дарро остановился у стены – на каменном полу лежала волчья шкура.

В прошлый раз ее здесь не было…

Когда она здесь появилась? Дарро убил очередного нарушителя границ и забрал его шкуру? Или это все еще часть того волка, которого разорвал Салак, – волка, чьи мех и клык носил на себе Дарро?

Этим самым клыком я порезала его, пока он спал.

Я тогда крепко сжала клык в руках и взмолилась о том, чтобы желание моего сердца исполнилось, и мы оказались связаны. Чтобы наша с Дарро связь оказалась сильней уз с Актором.

Актор…

Он остался в деревне. А я была здесь.

Как далеко мы могли отойти друг от друга, чтобы сердца наши не взорвались?

Внизу живота все сжалось. Дарро подошел к волчьей шкуре и потянул меня за собой. Я задрожала; стопы наши потонули в теплой, мягкой шерсти. Я ощутила едва заметное присутствие духа.

Наши взгляды встретились в приглушенной мгле.

Свет сюда почти не проникал. Осеннее солнце едва грело. Дарро наконец отпустил меня. Он сжал челюсти и подошел поближе. Руки его принялись растягивать жилы, на которых держалось мое платье.

Он молча потянул за узлы, ослабив их одним движением руки. Плотно облегающее меня создание Гият распахнулось. Ноздри Дарро расширились, он протянул руку, и по всему моему телу разлилось тепло.

Его пальцы коснулись моей кожи и убрали платье с плеч. Оно упало на землю.

Я приподняла подбородок – теперь я стояла перед Дарро обнаженная. Он резко вдохнул.

Я знала, что мне следует остановиться и рассказать ему о том, что увидела. Спросить о кровопролитии, которое, по словам Солина, будет моей виной. Потребовать объяснить, что случилось, когда наша кровь смешалась и ударила молния.

Но… я не могла этого сделать.

Соски мои затвердели. Дарро буквально пожирал меня взглядом. Он проглотил стон, и его горящие серебром глаза посмотрели на мою грудь, а потом и ниже, между ног.

– Ты слишком идеальна, – он жадно схватил меня за грудь. – Знаю, мне не следует делать то, что я собираюсь сделать…

Дарро сжал пальцы.

– Но я не могу остановиться.

Я охнула и подалась вперед.

Втянув ртом воздух, чуть ли не задыхаясь, Дарро провел большим пальцем по моему соску. Я закачалась на месте.

– Попроси меня остановиться, Руна, – он чуть склонился надо мной.

Я вскрикнула: его рот накрыл мою грудь.

Ох, жар его языка! Его слюна! Дарро портил меня, ломал, раскалывал на тысячи осколков… сердечная связь между нами ярко полыхнула. Я почти упала в нее.

Я бросилась туда вниз головой – прямо в кружащее голову ощущение Дарро. Его собственные чувства утонули в моих.

Он желал меня. Так яростно.

Он хотел причинить мне боль. Отчаянно.

Он хотел укусить меня, как Салак – свою волчицу в то утро, когда мы проснулись вместе и Дарро объявил меня своей.

Я закрыла глаза, представив это.

Его дикое отчаяние вливалось в меня. Разжигало изнутри.

Растапливало, словно воск.

Я задрожала. Кожа моя начала светиться.

Дарро тихонько застонал, поднял голову и отпустил меня. Воздух охладил мокрый сосок. Дарро опустил руки на свой волчий пояс и сорвал удерживающий его клык. Дымчато-серебристые глаза посмотрели прямо в мои.

– Ты наконец ощущаешь меня.

Я не могла и слова произнести: Дарро снял свои меха и отбросил их в сторону.

Его кожа пульсировала чистым серебром, выделяя границы и линии мощного живота. Дарро раздвинул ноги – его затвердевшая длина висела меж них. Я задохнулась от накрывшего меня желания и засияла еще ярче. Я таяла. Сердце неслось вперед. Чистейшее желание волнами расходилось от Дарро и переплеталось с моим собственным, становилось единым морем.

Он оплел пальцы вокруг своего естества и застонал, глядя на мое нагое тело.

«Я чувствовал тебя все это время, – проговорил он прямо мне в сердце. – Каждую ночь, когда ты не спала. Каждый день, когда ты хотела подойти ко мне, но так и не решилась этого сделать».

Дарро отпустил себя и сделал яростный шаг вперед.

– Всякий раз, когда ты сохраняла секрет, я чувствовал тебя. Когда ты разбиралась с чем-то, причиняющим тебе боль, и все равно не делилась со мной. Я знал. И это худший вид агонии, потому что ты не доверяла мне. Не верила, что сберегу тебя. Ты не позволила мне бороться с тем, чего так боишься.

Я втянула ртом воздух – пальцы Дарро запутались в моих волосах, потянули назад.

Я распростерлась перед ним. Оказалась в его власти.

– Обещаю, тебе не нужно бояться меня, Руна, – губы его прижались к моему горлу, а за ними последовали и зубы. – Но я не буду нежен с тобой. Я не могу.

У меня не получалось вздохнуть: все тело мое будто бы занялось огнем. Кожа засияла золотом.

Дарро резко опустил голову и потащил меня вниз, на меха.

Я согнула колени. Сердце билось как бешеное – Дарро опустил меня вниз.

– Я возьму тебя так, как хотел взять с тех пор, как мы встретились.

Я задрожала от его рыка.

И подчинилась давлению, упала назад, доверившись ему. Доказывая, что я доверяю ему.

Я полностью отдалась ему. Сердце Дарро кровоточило черным, в нем вздымалась волна почти враждебного желания. На глаза навернулись слезы любви и потери. Он навис надо мной, раздвинул мне ноги и встал на колени между ними. А потом положил руки на мои бедра.

Взгляд его упал на мою обнаженную плоть. Из спины Дарро показались тени: они оплели нас, создали пузырь тьмы, который стал для меня почти добрым другом. Серебряные кольца в его дымчатых глазах засияли ярче. Дарро рвано вздохнул и склонился надо мной.

– Во всех своих потерянных воспоминаниях и в тех, которые вспомнил… я без тени сомнения могу сказать, что никогда еще не чувствовал ничего подобного. Ни к кому.

Я замерла. Его губы коснулись моего живота.

Чувствительность пронеслась по моим жилам, свернулась где-то внизу.

– Я никогда и никого не хотел так сильно, как хочу тебя, – он поцеловал мою нежную кожу; губы его будто бы качались на волнах моих рваных, быстрых вдохов. – Ни в ком я не нуждался так, как нуждаюсь в тебе. А это значит… – Дарро укусил меня, а потом склонился еще ниже, согнулся и лег на живот прямо меж моих ног. – …что я могу утонуть в одержимости.

Я не могла вздохнуть. Его нос провел по моему животу, все ниже, ниже… ниже.

Язык Дарро провел длинную, мокрую, горячую линию… и оказался в опасной близости от той части меня, что набухла и пульсировала.

– Так легко будет забыть обо всем остальном, – пробормотал он. – Послать всех остальных. И думать лишь о том, что хочу я. А хочу я тебя, Руна…

Его рот прижался к самому моему центру.

– Тебя.

Он схватился за волчий мех, сжал кулаки – я изогнула спину. Охнула и затряслась, пытаясь остаться в этом мире, где каждое мгновение, проведенное с Дарро, грозило продлиться и перерасти в еще одно такое же.

– Я хочу тебя, – выдохнул он прямо в мою пульсирующую плоть. – Вот так. Когда вся ты в моей власти. Теперь, когда ты понимаешь, что я чувствую. Знаешь, как мне больно, как я хочу тебя.

От него расходились волны гнева. Губы Дарро касались каждого изгиба, каждой складки. Я чувствовала его гнев, направленный на тех, кто держал нас подальше друг от друга. Отчаяние от связи с Актором, ярость оттого, что Дарро не мог сделать меня своей. Его язык задвигался и вошел глубоко внутрь меня. Меня захлестнула похоть.

Распустило свои щупальца желание.

Рука Дарро оказалась меж моих грудей – он клеймил меня, держал. Силами ночи и теней он прижал мою спину к земле и начал лизать.

Жадно и собственнически. Я вскрикнула.

Замерла и растаяла, задрожала и замерла снова.

В груди Дарро загремел первобытный, хриплый звук – он набросился на меня губами.

– Ты не вернешься обратно, Руна, – язык снова погрузился в меня, заставил заскулить. – Вдали от тебя я слишком глубоко погружаюсь во тьму. Мне нужен твой свет, твой жар, твоя жизнь.

Он укусил меня, и где-то в костях заискрило.

– Ты нужна мне, чтобы я оставался смертным. Чтобы не превратился в чудовище, которое затаилось внутри меня.

Рука Дарро скользнула меж моих ног.

Я тяжело задышала: он ласкал меня, его язык и палец задвигались в безумном танце. Кожа моя засияла еще ярче: золотой ее блеск отражался от накрывших нас теней. Я широко распахнула рот, когда палец Дарро вошел в меня.

Я потеряла саму себя.

И погрузилась в темноту вслед за Дарро.

Я приняла абсолютную истину его слов. Он был прав. Я никогда не чувствовала ничего подобного по отношению к другому существу. И знала, что никогда и не почувствую. И не потому, что мы нашли друг друга в этой жизни… это было глубинное, словно сама Вселенная, знание о том, что мы – это – было основой всего.

Я не просто любила его. Я существовала благодаря ему.

Я нуждалась в нем, чтобы быть, – как свет нуждался в ночи, чтобы действовать.

– Я покажу тебе, как сильно мы подходим друг другу, – палец его погрузился еще глубже, а язык слизывал все желания, которые он из меня выжимал. – Мы не противоположности. Мы – отражения. Я не хочу больше бояться видений и зверей. Мне надоело, что стихии и молнии контролируют нашу судьбу.

Я застонала: он добавил второй палец, растягивая меня.

Глаза отказывались открываться. Тело отяжелело от жара. Намокло. Требовало…

Золотое сияние сменилось жемчужным свечением, которое появлялось лишь тогда, когда я добиралась до основ своей силы. Из меня лился солнечный свет, наполняя меня теплом и желанием. Невероятным желанием.

Дарро облизал меня там, куда вошли его пальцы: язык его пробовал меня на вкус, тащил за собой в развратный мир…

«Себялюбия, – прошипел Квелис. – Мир тошнотворного себялюбия».

Я дернулась, обнаружив нарушителя.

Зажмурилась и сосредоточилась на нашей с Дарро связи. Я послала доверие и похоть прямо к стоящему меж моих ног мужчине и…

«Волки сдались. Ривоза и Ветак тоже, но нас так просто не остановишь. Слишком поздно, тебя уже не спасти. Но… мы должны попытаться. Должны спасти остальных. Всех тех, кого ты приговорила к смерти своими самовлюбленными выборами».

В голове моей будто взорвался огненный шар, и передо мной развернулось видение.

Я шла по дну высохших морей. Мое пламя выжгло все до капли. Испепелило всю жизнь.

Высохшие океаны усеивали гигантские скелеты. Челюсти китов и зазубренные кости рыбы-меч.

Существа, которых я создала, сгорели.

Вокруг стояла тишина. Не было воздуха, не было света и дыхания. И жизни. Лишь одна я.

Одна я ходила по свету, который уничтожила…

«Убирайся! – закричала я в своей голове. – Оставь меня».

Дарро замер – пальцы его оставались глубоко во мне. Он прикрыл глаза и смотрел на меня как охотник, готовый сожрать добычу. Он облизал блестящие губы и застонал, почувствовав на них вкус моего возбуждения. А потом взгляд Дарро помрачнел.

– Твоя нежность… будто бы засомневалась. В тебе мой язык, а ты думаешь о другом… – он качнул головой и вынул пальцы.

С душераздирающим вздохом Дарро задвигался и присел на колени, посмотрел на меня.

– Расскажи мне. Расскажи, что обладает такой силой, что отвлекло тебя от меня.

Сердце сжалось: каким красивым был Дарро, каким величавым выглядел вот так, на коленях, с двумя мокрыми пальцами и сжатой челюстью, едва сдерживающий свой гнев. Его мужское естество выглядело яростным и почти злобным, направленное к потолку пещеры.

Он боролся за меня с того самого дня в травяном море. Он перекинул меня через плечо так, словно сделать меня своей было его святым правом.

И я постаралась ухватиться за это.

Не дать очередному видению от Квелиса и его жуткому отчаянию испугать меня. Остановить меня.

Я выпрямилась и села, повторив позу Дарро, – наши колени соприкасались. Я опустила голову и рассказала ему кое-что. Не все.

– Ты прав: со мной говорит пламя. Оно злится, что мы не внемли предупреждениям.

Мне все еще не хватало слов для того, чтобы признаться: однажды, когда-нибудь, я стану причиной небывалой катастрофы.

– Но лишь тебя я хочу, Дарро. И неважно, что говорит огонь.

Сердце замерло от внезапной боли.

Шаг не туда… дыхание сперло, тревога вновь появилась. Связь…

Актор.

Дарро застонал и провел руками по лицу.

– Ты думаешь о нем, – губы его изогнулись в рыке. – Ты думаешь о нем, хотя естество твое покрывает мой язык.

Я потерла руки – меня обвило горе. Проклятая чувствительность!

Дарро умел использовать нашу связь так, как у меня пока не получалось.

Я ненавидела себя за то, что причинила ему вред. Снова. Что даже здесь, в волчьем логове, где мы впервые узнали друг друга, я отыскала способ все разрушить.

Сердце снова пропустило удар – едва заметно. Но его будто бы сжало в кулаке агонии, когда Дарро опустил руки и покачал головой. На прекрасном лице отразились все его мысли: вся неуверенность, весь гнев и все надежды. Тени танцевали над его обнаженным телом, выделяя сильные руки, точеные мышцы живота и старые шрамы на грудной клетке.

Во рту пересохло, когда взгляд мой опустился между его ног.

Мужское естество его все еще указывало вверх, тяжелое и твердое и сияющее от желания. Дарро замер. Я изучающе смотрела на него.

Не могла отвести глаз от его невероятного тела. Его притягательной мощи. Его абсолютного мастерства в становлении собой.

– Я думаю лишь о тебе, – прошептала я.

Дарро опустил подбородок и вздохнул.

– Это ложь, – голос его потемнел от ярости, а на лице отразилась боль. – И то, что ты готова так поступить… показывает, как…

Я не дала ему закончить.

Я не позволю видениям Квелиса, своему неуемному сердцу и страху за будущее все испортить. Я подалась вперед. Склонилась над его коленями. И сделала с ним то же, что он сделал для меня.

Дарро зарычал от удивления, когда пальцы мои сомкнулись на его члене, а губы провели по кончику. Мускусный его запах и резкий привкус страсти заполнили мой нос… а потом я почувствовала его на языке. Соленый и горячий.

Его бедра будто бы окаменели. Я провела языком по его длине. Дарро зарычал, когда я взяла его в рот.

Он запустил пальцы мне в волосы – собрал белые пряди, свернул их в тугой жгут и держал меня так, прямо над собой. Дыхание его участилось: я заскользила пальцами по его длине, проследовав за ртом.

Дарро застонал: конец его уперся мне в горло и дернулся так, словно нас снова отыскала молния. Я втянула щеки.

– Руна… бля-я-я-я-я-я-ядь… – он откинул голову назад, а я чуть втянула его в себя, стараясь доставить удовольствие.

Я хотела поклоняться ему. Поблагодарить его. Доказать, что думаю лишь о нем одном, а не о…

Я сидела, глядя на луну.

На такую далекую, дразнящую меня луну.

Ее серебряный свет и ночные тени заставляли меня душераздирающе рыдать.

Я упала набок на камни застывшей лавы, призванные моей силой, и обняла себя, рассыпаясь на части. Меня убивала небывалой силы печаль.

Я плакала так сильно, что не могла вздохнуть.

Я плакала до тех пор, пока горе не перелилось через край, и я не начала задыхаться…

Дарро замер, когда и мои пальцы остановились. Его запах – запах ночного неба и земляного дерева – стал сильнее. Мощь его собралась в животе, готовая вырваться на свободу.

Почувствовал ли он, что разум мой снова рассыпался на части? Увидел ли то, что увидела и я?

Мягко простонав, я сжала его и всосала в себя. Бедра его дернулись, отправив мне в рот еще часть его длины.

– Я слышу, как ты думаешь, Руна, – пальцы Дарро сжали пряди моих волос и насадили меня на его естество, будто бы наказывая.

Он гладил меня по щеке, пока я отсасывала ему. Провел пальцем по моим губам, когда они растянулись вокруг него.

– Почему ты не расскажешь мне, что тебя так пугает?

Слезы хлынули будто бы из ниоткуда, прямо из-под ресниц. Капли пробежали в уголки рта, добавляя к его темному вкусу еще соли.

«Если не остановишься, то прольешь еще немало слез!» – прокричал Квелис.

Сердце мое пропустило удар, не в силах найти прежний ритм.

«Ты чувствуешь это, не так ли? – прошептал Квелис. – Кровавые узы взывают к тебе, Та-что-дарит-жизнь».

Мне было все равно.

Пусть сердце колотится и затихает сколько угодно, но я не вернусь. Не сейчас. Никогда.

«Глупая, глупая пчелка. Глупый, глупый мотылек», – заплакал Квелис.

Огонь затих. Дарро подался вперед, и я вновь обратила на него внимание.

– Я могу заставить тебя рассказать мне. Могу прижать тебя к земле и проникнуть в твой разум.

Пальцы мои задрожали на его затвердевшей длине. Он в самом деле способен на такое? Был ли…

– Я на все способен, – процедил он. – Я – смерть, но, похоже, это только начало.

Его бедра снова задвигались, все грубее и быстрее. Дарро зарычал, когда мои зубы задели его чувствительную кожу.

– Каждое новое воспоминание тянет за собой другое. И каждое намекает на то, что я обладаю куда большей силой, чем стоит вкладывать в лапы одного чудовища. Ты сказала слишком много. И то, что мы все забыли, тоже на это намекает. Однажды, Руна, – я обещаю тебе, – я пройдусь по твоему разуму так, словно он принадлежит мне. И ты тоже пройдешь по моему, потому что мне нечего скрывать. Мы поделимся друг с другом всем. Потому что я устал от того, что ты скрываешь что-то от меня. От того, что взваливаешь на себя все проблемы. Что не доверяешь мне.

Дарро огрызнулся и резко поднял мою голову, дернув за волосы. Теперь я стояла на коленях.

Наши взгляды встретились.

Серебро и золото.

Его тени проскользнули рядом и обвились вокруг нас. Мой горящий свет сиял и мерцал.

В дикой, страстной его хватке сердце мое осмелилось запнуться.

Не просто остановилось. Не затрепетало в нежном предупреждении – стопорнулось, выбив из легких дыхание и остудив кровь.

На какое-то мгновение я побоялась, что умру. Что так все и закончится. И часть меня была благодарна тому, что я умру в объятьях любимого мужчины, но потом сердце забилось вновь, потише, не так уверенно, будто бы раздумывая, а стоит ли продолжать удерживать во мне жизнь.

Взгляд Дарро обжег меня. Я растаяла под силой его любви.

– Что ты видишь? Что эта огненная стихия с тобой сотворила?

Идеальный момент.

Такой идеальный момент, чтобы все ему рассказать. Я открыла рот, чтобы…

Стопы мои обнимала пыль бесчисленных обгоревших костей. Я шла вперед. Я шла одна. Так долго.

Надеясь и умоляя. Но вокруг ничего не было.

Лишь я. И мои грехи. И пепел, который я сотворила. В мире осталась лишь я, и это было величайшим наказанием. Я остановилась.

Опустила взгляд на волчий клык. И затряслась от рыданий. Я сделала выбор.

Единственный выбор. Я упала на колени.

Схватила клык.

Провела им по горлу. Брызнула кровь.

Золотой нектар, бессмертный гной, неземной яд. Я холодела… жизнь покидала меня.

Я закрыла глаза…

Видение рассеялось – Дарро поймал мои губы своими.

Я задрожала: его ладони коснулись моих щек, провели по челюсти. Крепко держали, пока Дарро целовал меня, возвращая в этот мир. Он целовал меня так, словно почувствовал мое отчаяние. Почувствовал, какой сломленной и потерянной я была… какой мертвой.

– Блядь, Руна, – его язык провел по моей нижней губе. – Вернись ко мне. Останься со мной. Останься, и все будет в порядке.

Я застонала. Он снова меня поцеловал.

Нежно – и наши вкусы смешались. А потом поцелуй изменился.

Потемнел.

Углубился.

Стал горьким и полным опасности. Я не могла оторвать от Дарро своих губ.

Видения остались забыты. Я больше не обращала внимания на свое останавливающееся сердце. Я ухнула в этот поцелуй с головой.

Обняла плечи Дарро руками и прижалась к его наготе.

Я могла остаться здесь, растворяясь в его вкусе. В его невероятной любви я смогла бы не обращать внимания на все предупреждения и притвориться, что сердце мое никогда не разобьется.

Но трещины в моем уже замедляющемся сердце стали глубже. Еще один удар.

Еще одно зловещее предупреждение. Мне нужно было вернуться.

Я это знала.

Но… я не могла этого сделать.

Может, так оно и должно случиться. Может, я должна умереть, чтобы больше никому не пришлось этого делать.

«Еще, – попросила я по сердечной связи. – Еще. Прошу… еще!»

Дарро повиновался с безрассудной свирепостью.

Если он и почувствовал, что я отвлеклась, то хотя бы не понял почему.

Он не знал, что чем дольше я тут остаюсь, тем ближе подбираюсь к смерти.

Он не знал, что я выбрала его вместо собственной жизни. Что я лучше останусь здесь, чем вернусь к существованию, где связь наша запретна.

По крайней мере здесь я оставалась в безопасности. И я была целой.

«Еще», – взмолилась я, отвечая на поцелуй, чуть прикусив его язык, подталкивая к краю.

Дарро застонал; его руки скользнули по моей спине, остановились на ягодицах и дернули на себя.

Нежность растворилась. Он схватил меня за бедра и вжался в живот.

Яростно поцеловал.

Его язык проводил по внутренней стороне рта и дразнил.

Дарро выкрал меня из этого управляемого законами и стихиями мира и потащил в другой. Туда, где мы были свободны, где мы могли быть тьмой и светом, луной и звездой.

Наши сердца бились в унисон.

Мы стукнулись зубами – поцелуй углубился.

А потом Дарро отпрянул от меня, приподнял и развернул – так, словно я ничего не весила. Его кулак грубо прижался к низу моей спины.

Я опустилась на четвереньки.

Задрожала всем телом, когда он оказался позади меня.

Опустила голову и застонала.

Бедра Дарро воспламенили мои: он потерся своей длиной по моему чувствительному центру. Грубо провел по шее у основания позвоночника. Прикосновение его было смертоносным, словно волчья лапа.

Сердце пропустило один удар. Затем два.

– Ты никогда еще не была более прекрасной, чем сейчас, – в голосе его я слышала ночь, глубокую и бесконечную, чудовищную в своей вечности. – Ты не сбежишь. Не спрячешься.

Большой палец оказался меж моих ног и вошел внутрь – член его пульсировал у ягодиц.

Я сжала пальцы, утопла в волчьем меху в поисках трения. Чтобы спрятаться от бури, которая готова была вот-вот разразиться.

– Три раза ты ускользнула от меня, Руна. Три раза ты отказалась сообщить мне о том, что увидела, услышала и почувствовала, – палец его грубо задвигался. – Но всему придет конец. Сейчас же.

Он вынул палец и вытер его о мое бедро.

Я едва могла вздохнуть: Дарро накрыл меня своим весом, согнулся, и его горячее дыхание обдало мне шею. Его мужское естество готово было ворваться в меня… Сердце его колотилось, словно барабаны народа Нил, – я чувствовала это спиной.

– Я заставлю тебя прочувствовать все. Я хочу, чтобы ты почувствовала то же, что и я, потому что ужасно люблю тебя.

Слова его будто падающие звезды прошили мое отказывающее, умирающее сердце.

– Ты должна понять, как сильно я о тебе забочусь. Что мне никогда не было все равно. Я уничтожу все. И всех. Я на все готов, чтобы сделать тебя счастливой, потому что ты не просто пара, которую я выбрал. Не просто женщина, которую я назвал своей. Ты – жизнь, что бежит по моим венам, и свет, что горит в моей черной душе, – его зубы коснулись моей шеи, а затем сомкнулись. – Ты моя Судьба, Руна. И теперь ты наконец поймешь, что же это значит.

Он снова яростно укусил меня, отодвинулся назад, и его член нашел мое естество. А потом Дарро сделал то, что делают все звери, когда оказываются рядом со своей противоположностью.

Он подался вперед.