Руна

Несколько ужасных мгновений никто не шевелился.

Все будто бы замедлилось.

Дарро лежал бездыханным у моих ног: из виска его текла кровь, руки раскинуты в стороны. Кивва ударил его по голове. Натим заблеял, а Син припала к земле, будто бы это она была виновата.

Я никак не могла понять, что сейчас произошло.

Вот Дарро стоит рядом со мной, его дух сияет могуществом, такой живой, покрытый тенями. От него исходила аура силы: она будто бы окутывала меня своей мощью. Внутри все гудело всякий раз, когда Дарро дотрагивался до меня.

Но теперь… теперь он ушел.

Ушел!..

Я захлебывалась воздухом. Меня словно проморозило насквозь.

Я больше не чувствовала его силы. Его тени растворились. Его кожа посерела. Глаза закрылись.

Я моргнула, зря надеясь, что он вот-вот вскочит на ноги и докажет всем, что слишком могуч для того, чтобы ему причиняли вред.

Но Дарро не очнулся.

Он остался лежать на земле, и его кровь казалась черной в набирающем силы лунном свете. У его головы лежал небольшой камушек – он окрасился красным.

Онемевшая от шока, я запнулась. Подняла взгляд.

И посмотрела на молодую охотницу Лиду. В последний месяц она тренировалась с Киввой и остальными. По сравнению с большинством охотников она была совсем крошечной, но с кожаной пращой управлялась лучше всех. Я с восхищением наблюдала за тем, как ее камни попадают в цель. Как она сбивает птиц с помощью простой кожаной полоски.

Она поймала мой взгляд и чуть опустила подбородок – по лицу ее текли слезы. Она знала, что сделала. Изящные руки сжимали смертоносное оружие.

Трал открыл рот и посмотрел на растянувшееся у моих ног тело Дарро. Охотники Нил неуютно пошевелились, втягивая ртами воздух. Кивва – подлец! – самодовольно усмехался. Лицо его сияло от гордости.

– Сказал же, что убью его.

– Кивва, – выдохнул Трал, не отрывая взгляда от бездыханного Дарро. – Что ты наделал?

Актор схватил Кивву за руку: его черные глаза смотрели на ощетинившуюся волчью стаю.

– Тебе нужно бежать! Сейчас же…

Ночь пронзил громоподобный рык, и все замерли.

Ночной воздух трещал от штормового яда, от полных ненависти молний и смертоносного грома.

Натим заерзал на моих руках. Волоски на шее встали дыбом. Гром звучал все громче, глубже, злее, страстнее. Стая вспыхнула гневом – словно дикий огонь ярости и отвращения. Он клубился и переплетался, пока ярость не сделалась такой плотной, такой черной, что я почувствовала ее на языке. Увидела ее. Ощутила кожей.

Я вздрогнула, когда изо рта Салака выпал воинственный вой. Кивва упал на траву, оступившись.

Трал закричал что-то на пламенийском. Актор схватился за копье.

Салак прыгнул.

Гигантский хищник пролетел по небу, закрыв собой звезды. Распахнул пасть в дикой жажде крови…

У Киввы не было ни шанса.

Огромный альфа упал на его и прижал к земле. Охотник исчез под густой шерстью и жилистыми волчьими мускулами. Остальные охотники Нил закричали и заметались. Ор и рев сплелись в один сводящий с ума крик. Салак поднял голову, оскалился на луну, а потом вонзил клыки в горло Киввы.

Тот задрыгал ногами, забил кулаками по морде Салака. Кивва сделал вдох, чтобы закричать…

Но поздно.

С диким рыком и свирепым рывком Салак выдрал Кивве горло, сломав трахею и хрустнув позвоночником.

Меня замутило.

Натим заблеял от страха, стараясь сбежать от запаха смерти.

Я задрожала, когда жизненная сила Киввы вдруг исчезла, вырвав его из этой реальности и потащив в ничто.

Меня будто бы ужалили разом тысячи пчел – вот как я почувствовала его конец.

Салак поставил лапу на грудь Киввы и дернул, вырвал кровавый хрящ.

Трала вырвало. Актор закричал, но все мое внимание сосредоточилось на Лиде.

Молодая белокожая девушка уронила оружие и задрожала так сильно, что у нее подогнулись колени. Огненно-рыжие косы заплясали и зазвенели – Лида сложила ладони и зарыдала, проговаривая молитву Нил о пощаде.

Она ударила Дарро первой. Она знала, что станет следующей.

Салак выплюнул остатки Киввы на землю и обнажил окровавленные десны и рубиново-красные зубы. Опустив гигантскую голову, он направился к Лиде. Его когти утопали в обожженной траве. Спина изогнулась мощью.

Он чуть пригнулся, готовый прыгнуть.

Салак убьет охотницу так же, как убил Кивву.

Он вырвет ей сердце за то, что она посмела причинить вред человеку, которого альфа принял в свою стаю.

Лида зарыдала и попятилась, не отрывая взгляда от Салака. Мужчины Нил пытались остановить волка. Они бросали в него копья и замахивались посохами. Камни отскакивали от плотной волчьей шкуры. Салак не обращал на них никакого внимания. Он перекусил копья и вырвал посохи из рук, сломав все направленное на себя оружие.

Актор разбежался и прыгнул, направляя копье в спину Салака.

Альфа повернулся и вцепился в бедро Актора, откинув его в сторону так, словно тот ничего не весил. Трал закричал и упал на колени рядом с сыном, прижал ладони к кровоточащей ране.

Волки почуяли кровь.

Салак пролил первую – пришла их очередь.

Они двинулись одновременно – побежали за охотниками Нил, которые перешли на бег и исчезли в травяном море.

Волки начали охоту.

Куда бы я ни смотрела, везде царил хаос.

Анархия страха и паники не давала мне вздохнуть. Ужас людей Нил переполнил меня, и я опустилась на четвереньки, пытаясь вздохнуть, но меня окружало только перезревшее, кислое угасание.

Перед глазами то мелькала тьма, то снова включался свет.

Пульс то ускорялся, то дрожал.

Их отчаяние.

Их ужас перед вышедшими на охоту хищниками. Бег, бег, бег… я задохнулась, почувствовав триумф волков.

Их непоколебимое желание уничтожить смертных, которые осмелились прийти к ним и причинить им вред. Волки старательно исполняли свой долг. Они не чувствовали вины, они мстили.

Волк нашел свою добычу, и первый раздавшийся в траве крик пронзил меня насквозь. Я закричала: грохочущее сердце грозилось сломать мне ребра.

Я начала терять сознание, не в силах справиться с наплывом эмоций. Такая яркая смерть. Такое спелое отчаяние.

Хватит…

Я вцепилась себе в грудь. Натим заблеял. Я подползла к Дарро.

Он не шевелился. Не дышал.

Олененок снова задвигался где-то рядом, ища убежища от бойни.

Я прижалась лбом к голому животу Дарро и попросила его очнуться. Сжала пальцы на волчьей шкурке на его талии и взмолилась: открой же глаза.

Если он очнется, Салак остановится.

Если Дарро в порядке, альфа пощадит тех, кто стал его врагами. Но я не чувствовала в Дарро жизни. Не чувствовала его мощи, его теней.

Одну только смерть.

Меня окружала смерть.

Смерть готова была пролиться кровавым дождем: волки вышли на охоту.

Хватит…

Лида закричала, и я вскинула голову.

Салак навис над хрупкой девушкой, глядя ей прямо в глаза. Он словно хотел запомнить ее лицо, навеки запечатлеть в разуме девушку, которая навредила его другу.

Волк бросился вперед.

Его окровавленные клыки блеснули в лунном свете.

И мое сердце остановилось: сколько лилось с обеих сторон презрения. Сколько злобы.

Мести и беспощадности.

А еще безумной, бессердечной уверенности в том, что и те и другие правы. Их ненависть и ужас оправданы. И те и другие – жертвы. Все – нападающие. И все – в ужасе от того, что сделали другие.

Ненависть расколола меня на куски. Сдавила мне горло.

Она убивала меня.

Я тонула в отчаянии: оно тянуло меня глубоко, глубоко, глубоко.

Я закричала, сдавшись этой болезненной тьме. Я едва удерживала сознание.

И там, в вечной черноте, меня нашла первая искра настоящей мощи.

Мощи, которая казалась такой знакомой – я чувствовала такую же, когда Дарро призывал свои тени. Мощи, которую я уже ощутила, когда открыла свое сердце и дух, чтобы поговорить с Натимом, с Син, с Киу.

Мощь убаюкивала меня, приветствовала меня. Ругала за то, что я так долго ее искала. Она была горячей и белой. Обжигающей.

С четкой ясностью и спокойствием эта сила выбралась из забытой тюрьмы, пролилась сквозь мою смертную форму вспышкой золотого света.

Я закричала. Дикая, блистательная сила пронзила ночь, накрыв собой каждого смертного и каждого зверя.

Я почувствовала их всех.

Каждое существо, втянутое в борьбу.

Сияние мое ширилось и росло, накрыв все жизненные силы. Я стала ими.

Была ими.

Я могла коснуться каждого сердца, погладить каждый дух, успокоить заходящийся пульс их страха.

Необъяснимая чувствительность, которую я делила с животными, вдруг превратилась в осознание. Протянулась связью до каждого волка и каждого охотника Нил в травяном море.

Я замерла от потрясения. От странности. От красоты.

Я опустила взгляд на свою сияющую кожу: та светилась солнечным блеском над все еще неподвижным телом Дарро.

И я знала, что должна сделать. Кажется, я всегда это знала.

Просто забыла. Как и все остальное.

«Хватит…»

Я закрыла глаза и отправила это слово сквозь связь.

«Хватит».

Интуиция. Мерцание.

«ХВАТИТ!»

«Все вы».

«Остановитесь!»

И мир замер.

Салак резко обернулся, чтобы посмотреть на меня: его желтые глаза прищурились, глядя на то, как я склонилась над Дарро. Лида тяжело дышала, лежа на земле меж гигантских волчьих лап. Ее лицо побелело от страха.

Но она была жива. Все еще жива.

Стих стук бегущих ног и мягких лап. Смерть замерла, уважительно ко мне прислушиваясь.

Я тяжело вздохнула, поднялась на ноги и раскинула ослепляющие руки. Кожа запульсировала мерцающим сиянием.

Я поймала взгляд альфы, нежно улыбнулась ему и направила по связывающей нас нити столько силы, сколько смогла.

«Достаточно».

Салак покачал головой и рявкнул, заслышав мой молчаливый приказ. Лида дрожала и плакала у его лап.

По спине моей прокатилась дрожь облегчения бесчисленных охотников Нил. А затем я почувствовала разочарование волков.

«Подойдите».

Я опустила голову, не отрывая взгляда от Салака.

«Все вы».

Кожа моя сияла все ярче. Они подчинились мне.

Медленно, но уверенно смертные и волки поднялись с травы, встали рядом, глядя на меня и тяжело дыша. По телам их стекала кровь. Лида встала рядом с Салаком. Трал подхромал к Зетас.

Все они успокоились. Все они прислушались.

Я задрожала и сжала в кулаки горящие руки.

Дарро не проснулся, хотя мой свет все еще падал на него. Син лизнула мою стопу шершавым языком. Натим ткнулся в коленку крошечной головой.

Но я не отрывала взгляда от Салака. Я хотела поговорить с ним.

С волком, который решит, что случится дальше. Он медленно подошел ко мне. Навис надо мной всем своим потрясающим телом. Его витые рога бросали на меня тени. Его хвост вытянулся в линию и замер. Альфа облизал свои окровавленные челюсти и уставился прямо мне в душу.

Мы были связаны. Мы тонули друг в друге, узнавали друг друга, становились друг другом… и я не могла этого описать.

Я чувствовала его власть. Я уважала то, как он управляет стаей, уважала ее независимость. Салак в ответ почувствовал мое восхищенное неверие в то, что я обладаю подобной силой. Он коснулся моего потрясения от того, что я забыла, кем была.

Волк фыркнул, словно смеясь над моим незнанием. Он уткнулся носом мне в грудь, будто бы втянув запах моего сердца и всего того, что я надеялась вспомнить.

Он знал.

Салак мог рассказать мне, кто я такая.

«Расскажи мне…»

Но он затряс головой и… и покорно застонал, опустившись на землю.

Я замерла.

Сияние мое замерцало на его серебристой с черным шкуре. Салак прижался носом к недвижимому лицу Дарро и заскулил.

Его горе пронзило меня.

Его скорбь и тоска словно зубы впились в мой дух.

По щекам покатились слезы: Салак делился со мной своим горем. Показывал, как сильно ему хотелось, чтобы за это заплатили. Но там, под черной нуждой мести, альфа чувствовал и сожаление.

Он проклинал ядовитый вкус смертной крови на своем языке.

Он съеживался от одной только мысли о том, чтобы съесть мужчину, которого убил. Салак не хотел, чтобы все так случилось.

Но они набросились на человека, которого он любил. Человека, которого должен был защищать. И Салак не справился с этим.

Он провел языком по носу Дарро – дух альфы молил меня о прощении. Я снова опустилась на колени и заключила гигантского волка в объятия. Он фыркнул и подался вперед.

Уткнувшись в его шерсть, я оплакивала произошедшее. И я простила Салака.

Я отправила по духовной связи понимание и пообещала, что Дарро откроет глаза, – хотя и не знала, как именно сдержу свое слово. Я буду хранить Дарро от опасности, совсем как Салак. Кто-то прокашлялся, разрушив момент. Я подняла голову и с трудом сглотнула. Утерла слезы и поймала напряженный взгляд Трала.

Его эмоции тоже проникли внутрь меня, и я приготовилась к горящей ненависти и жажде мести. К ярости за смерть Киввы и желанию отомстить. Но вместо этого меня оплело сожалением – совсем как с Салаком. Оно горело прямо под ответственностью за боль и кровь, которую пролил его клан.

Трал отнял окровавленные руки от раны своего сына, сложил ладони и осторожно подошел ко мне и Салаку. Он склонил подбородок и понизил голос:

– Племя Нил не будет мстить за смерть Киввы. Он сам решил нанести удар. Он умер по своей воле.

– Отец… – прорычал Актор. – О чем это ты? Кивва погиб, защищая нас!

Он указал дрожащим – тоже окровавленным, потому что пытался зажать свою рану, – пальцем на Дарро.

– Это из-за него все случилось! Он забрал девчонку и…

– Хватит! – Трал резко повернулся, голос его раскатился над поляной словно гром. – Я был к тебе слишком мягок, сын. Вы с Киввой взрастили в сердце жестокость, хотя там должна жить лишь верность нашему клану.

Он покачал головой и добавил:

– То, что вы сделали с Руной… что вы с Киввой сделали с Руной и чужаком… не будет забыто. Кивва заплатил высокую цену. Предлагаю тебе держать рот на замке, чтобы тебе не пришлось заплатить такую же.

Актор ощетинился, открыв рот, – он явно собирался спорить дальше… но затем сын вождя сердито глянул на тело Киввы и с силой захлопнул челюсти.

Трал хорошенько посмотрел на него – на растянувшегося на траве сына, нога которого истекала кровью после атаки Салака. На мгновение я почувствовала вспышку гнева, направленную на волка. Как тот посмел укусить его наследника? Трал хотел ответить тем же! Хотел навредить альфе в ответ! Но потом вождь расправил плечи и внимательно обвел взглядом свой клан.

– Есть еще мертвые?

Мужчины и женщины покачали головами: в телах некоторых из них зияли ужасные раны, но охотники все еще дышали. Лида скорбно икнула: она отчаянно рыдала, потому что навлекла на племя такую катастрофу.

По рядам охотников пронесся ободряющий шепот, и Трал чуть расслабился, а потом снова повернулся ко мне.

– Похоже, потеряна лишь одна жизнь. Высокая цена, но я ее приму, – он кивнул на Салака и холодно протянул: – Я приму твое наказание в отношении Киввы и моего сына. Ты отомстил. Актора высекли, но я приму в качестве наказания и этот укус.

Трал поклонился мне, проследив взглядом за угасающим сиянием. Связывающая нас нить пульсировала страхом и восхищением.

– Я не знаю, кто ты, Руна, и я не знаю, что здесь сегодня произошло. Но я знаю, что ты остановила настоящий кошмар. Ты управляешь волками.

Я покачала головой:

– Я не управляю ими, Трал. Я просто слушаю.

Его глаза расширились.

– Я видел, как легко ты сблизилась с рысью – с самого первого момента. И увидел это сейчас со стаей волков. Солин говорил, что ты отличаешься от нас, но я, признаться, не совсем ему поверил, – Трал вздрогнул. – Теперь я в этом уверен.

Я не знала, что ему ответить.

Вождь сжал копье и добавил:

– Если ты слушаешь волков, то можешь с ними и говорить. Прошу… извинись перед ними за меня. И прими извинения и сама. Я должен был остановить Кивву. Должен был остановить Актора, когда он хотел навредить тебе там, где ты чувствовала себя в безопасности. Мне не стоило допускать, чтобы в них назрело столько опасного недоверия, но теперь я все вижу. Этого больше не случится. Даю тебе свое слово.

Моя кожа сверкнула золотым светом. Она угасала – вокруг воцарялся мир. Сильные эмоции тоже утихали. Меня трясло. Я чувствовала себя опустевшей. Кожу больше не кололо от чужих ощущений. Сердце не билось в чувствительных нитях.

Я больше не ощущала вкуса чужих страданий.

Чем больше засыпало во мне силы, тем меньше на Дарро падало золотого света – пока, наконец, он не оказался в тенях. Где ему и место.

Трал оглянулся через плечо на Лиду – она обняла колени, почти убитая страхом.

– Я также прошу прощения за свою самую юную охотницу. Она нанесла удар не по приказу, а от страха. Она позволила ужасу вести ее, не задумавшись о последствиях. Я принимаю ответственность и за ее ошибку и прослежу, чтобы ее наказали. Прошу волков помиловать мой клан.

Салак поднялся, все еще не отходя от Дарро. Я тоже встала.

И посмотрела на расслабленное лицо Дарро.

Я могла принять извинения Трала, но Салак этого не сделает, если Дарро не очнется. Внутри все скрутило от горя.

Прошу, пусть он будет в порядке.

Сердце мое заполнила паника. Может, использовать свой дар? Я должна узнать. Должна помочь, если чем-то смогу.

Собрав все оставшиеся силы, я потянулась к мужчине, которого знала, но так ужасно забыла, и нырнула в его дух. Я протолкнулась сквозь тени, которые следовали за ним в смертном мире, проплыла сквозь тьму, чтобы найти его.

Я больше не чувствовала в нем смерти. Лишь… сон.

Глубокий, очень глубокий сон, который не давал телу проснуться, чтобы то успело исцелить себя. Я с облегчением выдохнула и открыла глаза.

Жизнь Дарро все еще неслась по связывающей нас нити – значит, все остальные жизни продолжат дышать.

Я глянула на Салака, заговорив с ним на единственном языке, на котором могла.

Я показала ему картины здоровья и живости. Пообещала, что Дарро поправится. Явила радость, которую почувствовала, коснувшись его спящего духа.

Салак тут же расслабился.

Он перестал щетиниться, и горящий в его взгляде гнев стих – и на его месте воцарился мир. Салак ответил мне доверием и отошел от меня, попрощавшись.

Альфа не останется.

Он должен вернуться в логово – теперь, когда понял, что смог защитить друга. Мы обменялись взглядами.

Альфа показал мне, что отпускает Дарро со мной. Больше он не будет ему препятствовать. Волк разрешил нам касаться друг друга и заботиться друг о друге, потому что он понял: связь между нами нельзя разрушить. Салак также сообщил, что верит в то, что я смогу защитить незнакомца и его тени даже посреди безумных смертных.

Он фыркнул, посмотрел на свою стаю и с молчаливой командой подозвал их к себе, а потом исчез за деревьями. Салак в последний раз посмотрел на распростертого по земле Дарро, покачал шкурой и исчез в темноте.

Трал молчал, пока волки уходили вслед за своим альфой. Под лапами их тряслась земля. Хвосты их мелькали в лунном свете.

Лишь когда последний волк исчез в лесу, Трал громко выдохнул и подошел ко мне. Я замерла.

Чувствительность моя вспыхнула, и я попыталась прочесть его намерения. Но правда выпала изо рта вождя сама – мне не нужно было даже пытаться.

– Я обязан тебе многими жизнями. Я у тебя в долгу, Руна.

Вождь нависал надо мной, и это меня немного пугало. Вороньи перья в его волосах блестели маслянисто-черным. Пепельные отметины войны смыло с его груди, и я смогла разглядеть серебристую духовную татуировку прямо над сердцем Трала.

Медведь.

Я наконец узнала его духовное животное – медведь, который защищает своих медвежат с яростью и бесстрашием.

Трал вытянул руку и на мгновение замер, а потом приложил ладони к моим плечам. Я вздрогнула от его прикосновения, и чувствительность пропала, растворилась во мне и стерла с кожи остатки света.

Трал нахмурился, а потом завел белую прядку волос за мое ухо – по-отечески, по-доброму.

– Солин говорил о тебе много всего, Руна. Когда он впервые пришел ко мне и Типту и рассказал о том, что увидел, я боялся, что наш чтец огня переел корня дамака. Но теперь… теперь я увидел то же, что и он. Я вижу, почему он так хотел сделать тебя своей преемницей, раз тебя принял огонь. И я понимаю, почему Солин так торопился вступить с тобой в транс, несмотря на опасность.

Я тяжело вздохнула. Вождь отпустил меня.

И снова я не знала, что и сказать.

– Тебя не просто коснулся огонь, девочка, – он замер. – Ты сама – огонь. Я никогда не встречал смертного с таким количеством магии. И я верю, как верит и Солин, что нам суждено было найти тебя. Ты – дар. И оказалась у нас не без причины. Ты должна жить с нами. Ты – одна из нас. И что бы ты ни хотела… ты получишь.

Я сохранила его слова, припрятала их на будущее. А пока… меня волновал только Дарро.

Я опустила взгляд на мужчину, который до сего дня был безымянным. Мужчину, который хранил в себе столько же тайн, сколько и я.

– Ему нужен лекарь.

Трал кивнул.

Он обернулся и щелкнул пальцами в сторону своих охотников.

– Нам нужны носилки. Сейчас же.

Трое мужчин тут же принялись за дело: они выбрали два копья, стащили с бедер бизоньи меха и повязали шкуры между двумя деревянными жердями. Охотники прошли вперед – голые, не считая военных отметин на груди, – наклонились и осторожно подняли Дарро за ноги и за плечи.

Его голова дернулась влево – спутанные черные волосы мазнули по прекрасному лицу. Он приоткрыл губы. Дарро как следует уложили на шкуры, мужчины встали по обе стороны от носилок, схватились за жерди и подняли его.

Я моргнула. Как быстро у них получилось сложить переноску! Хорошо, что мне не пришлось отчаянно просить о помощи.

Охотники направились в травяное море без единого слова. Нам предстоял долгий путь до деревни племени Нил.

Когда мы дойдем, уже рассветет.

Проснется ли Дарро во время путешествия или проспит до того, как Уэй или Олиш его поднимут?

Сердце сжалось, когда он пропал из виду.

Я пошла за ним, последовав за связывающей нас нитью. Мне хотелось быть рядом.

Натим запрыгал за мной – такой хрупкий, такой осторожный. Я наклонилась и подняла дрожащего олененка на руки. Син кинула на меня мрачный взгляд и пошла рядом, взмахивая обоими хвостами.

Трал пристроился рядом, бросая на Актора взгляды – тот замотал ногу запасной шкуркой бизона. Я почувствовала едва уловимые мысли вождя: он был благодарен за то, что Актора ранили несерьезно, но также и разочарован в своем наследнике.

Лека, мужчина из племени, который потерял свою жену и который нравился Нии, помог Актору встать, придерживая его за талию. Два других охотника подняли тело Киввы, чтобы донести его до дома.

Взгляд Актора прожигал во мне дыры.

Он так и не отрывал от меня глаз: пристроился позади меня и Трала. Остальные люди Нил – вместе с Лидой с покрасневшими глазами – последовали за нами.

Мы скрылись в высокой траве. Луна освещала нам путь. Нас окружали лишь звуки дыхания, тихие шепотки и нежный шелест высушенных солнцем колосьев.

Небо вдруг пронзил волчий вой – по коже разбежались мурашки. В сердце прокралась печаль.

Натим начал вырываться из моих объятий – он заблеял, и сердце мое разбилось. Неправильно было забирать его у Киу и щенят. Чем он будет питаться в деревне племени? Стоило ли забирать Дарро у его стаи? Уносить от альфы, который спас ему жизнь и подарил семью после долгих скитаний в одиночестве? Я задрожала и чмокнула Натима в покрытую бугорками макушку. Завтра, когда Дарро проснется, мы решим, где будем жить. Я расскажу ему все, что передал мне Трал. И обо всем, что произошло сегодня ночью между волками, охотниками и… мной.

А потом мы все решим. Вместе.

Потому что… пусть люди Нил вернули меня к жизни и подарили крышу над головой, они не были моей настоящей семьей.

А Дарро был.

В воздухе повис еще один волчий вой – и он проследовал за нами, пока мы не скрылись дальше в траве. Когда песня хищников замолкла, я пообещала себе – и Дарро, – что однажды мы снова встретимся с Салаком и его стаей.

Мы вернемся…

Вдруг совсем рядом пронесся волк – едва заметный в темноте.

Охотники охнули и подпрыгнули, в страхе потянувшись за копьями – бусины и перья зашумели.

Даже Трал замер рядом со мной, а я просто улыбнулась. Зетас.

Волчица, которая всегда тыкалась в меня мордой, приветствуя. Которая следила за Дарро с небывалой нежностью. Она пронеслась до охотников, которые несли его, а потом замедлилась.

Мужчины остановились. Зетас понюхала свисающую с носилок руку Дарро и лизнула его запястье.

Натим расслабился, завидев волчицу: он узнал члена своей хищной семьи. Син повела носом, но даже не рыкнула на Зетас – продолжила идти рядом.

Я обратилась к дрожащим мужчинам:

– Она вас не тронет.

Охотник, который стоял у ног Дарро, посмотрел на меня с тревогой:

– Она пытается его съесть.

– Нет, – я подошла поближе, Трал – за мной. – Она защищает его.

– Она пойдет с нами до самой деревни? – тихо спросил Трал, сощурив на волчицу глаза.

Я посмотрела на Зетас и на то, с какой уверенностью она выпятила грудь. Я обратилась к текущей в моей крови силе, коснулась духа волчицы, и на глазах моих выступили слезы.

Она любила его.

Она считала Дарро своим братом.

Еще одна странница, которой не понаслышке были знакомы потери и одиночество. Она сделала выбор и последовала за Дарро, а не за Салаком.

Ее дом теперь был там, где был он.

Я послала в ее сторону приветствие и понимание, а потом оборвала нашу связь и посмотрела на вождя.

– Она последует за ним, куда бы он ни пошел.

Трал закусил внутреннюю сторону щеки:

– Она причинит вред моему клану? Ей можно доверять? Как она поведет себя с нашими детьми?

Я пожала плечами и провела рукой по маленьким рожкам Син.

– Вы доверяете этой рыси. Почему бы не довериться волчице? – я выдержала взгляд Трала – тот кивнул и помахал охотникам рукой.

– Идите вперед! Волчица пойдет с нами.

Мужчина открыл рот:

– Но, вождь…

– Ничего, – хмыкнул Трал. – Идите.

Охотники заворчали, но подчинились.

Мы пошли дальше.

Опустив голову – чтобы поговорить со мной наедине, – Трал пробормотал:

– На рассвете мы придем домой. И тогда ты снова войдешь в огонь и приведешь нам чтеца огня, – он сжал мое плечо. – Теперь ты станешь нашим следующим повелителем духов. Тебе нужен его опыт, чтобы использовать всю свою силу. Теперь ты ученица Солина.

Я покачала головой:

– Я – никто. Я даже не Нил.

– Ты – все, – глаза его обожгли меня. – Ты – сам свет. Ты воплощаешь каждое слово, которое относится к Нил. Ты ведь понимаешь? Знаешь, что с пламенийского «нил» переводится как свет? И ты так сияешь. Ты освещаешь ночное небо, Руна. Как ты можешь говорить, что ты – никто? Ведь ты – все, во что мы верим? – голос его настойчиво зазвенел. – Как только Солин проснется, ты станешь не просто членом племени Нил. Ты станешь не просто отмеченной духовным зверем, о котором поведало тебе пламя. Ты станешь нашим следующим чтецом огня и повелителем духов. Наследницей Солина. И с этого дня и дальше ты станешь частью королевской семьи Квелиса.