Дарро

Я бросился сквозь траву на звуки бойни. Волки клацали зубами. Люди кричали.

Из ног моих пролились тени, подарив мне скорость, сделав почти невесомым. Я бежал так же быстро, как ртуть.

Мне не хотелось оставлять Руну одну. Вот так просто убежать, не сказав ни слова после случившегося.

Тот поцелуй.

Я жаждал большего.

Я хотел всего.

Я побежал быстрее: стопы едва касались земли. Мне хотелось вернуться к Руне.

Спрятать ее там, где охотники не смогут найти. Повернуться спиной ко всему остальному, чтобы мы смогли наконец разобраться в собственных тайнах. Но я не смогу жить, если Салаку или остальным волкам причинят вред.

В крови закипел гнев: передо мной вдруг появились смертные и волки.

Я резко остановился – трава вокруг меня заколыхалась. Я оглядел поле битвы.

Мужчины племени Нил тыкали своими закаленными в огне копьями в рогатых волков, но не попадали благодаря скорости последних. Блестели клыки, махали хвосты. Волки не нападали на людей. Они удерживали строй, предупреждали Нил о том, что подходить ближе тем не следовало.

Кивва, бледный мужчина, что уже нападал на меня прежде, мешал мне спасти Руну от Актора, прокричал что-то на пламенийском и поднял посох, которым ударил меня по голове. Он бросился вперед, толстым концом посоха замахнувшись на Салака. Перья на другом конце затрепетали.

Салак пригнулся и сомкнул челюсти на пустоте – у него почти получилось выхватить оружие из рук охотника Нил.

Я тяжело дышал, пытался перевести дыхание. Я оглядел извивающихся хищников. Терпение Салака скоро лопнет: он рычал все громче, вздымая шерсть на холке. В рыке его звенела ненависть.

Салак громко тявкнул, и стая тут же окружила его.

Волки перестали издеваться над охотниками Нил и встали в один ряд с Салаком, по обе от него стороны, закрывая путь к пещере и щенкам. Салак уперся когтями в землю, опустил тяжелую рогатую голову. Хвост его яростно махал. С клыков капала слюна.

Охотники Нил не шевелились. Волки тоже. Все они наблюдали за врагом: где их сила? где их слабость?

Салак махнул ухом в мою сторону.

Он понял, что я здесь, но не оторвал взгляда от перешедших границы его территории людей. Среди охотников было несколько женщин, но в большинстве своем копья сжимали мужчины.

Я не понесся вперед сломя голову – просто наблюдал со стороны и думал, пока тени извивались вокруг моих ног.

Еще чуть-чуть, и здесь разразится кровопролитная битва. Одно неосторожное слово, и хрупкий мир превратится в настоящую бойню. Волки не станут медлить, если люди Нил сделают хоть еще один шаг в сторону логова. А охотники в ответ убьют каждого члена моей семьи. Они слишком опытны, и у них есть оружие. Жертвы будут по обе стороны конфликта.

Я не мог позволить стае пострадать. И не мог дать волкам съесть хоть одного охотника Нил. Руна никогда мне этого не простит.

Казалось, что я раздумывал несколько часов, но на самом деле прошло всего мгновение. Мгновение, в которое я понял все и принял решение.

Другие волки оставались на месте, ожидая команды Салака. Охотники Нил нервно переглядывались. Альфа снова махнул в мою сторону ухом. Он был мудр, он долго правил своей территорией и умел определять угрозу, прежде чем слепо бросаться в битву…

Внезапно один из охотников вылелет вперед – должно быть, его подгонял страх. Он вскрикнул и прыгнул, бросив копье в сторону Зетас, стоявшей по правое плечо от Салака, – привязанные к его концу перья просвистели над землей.

Я замер.

Волчица не успеет защититься от подобной атаки. Она храбро рявкнула в небо, отказываясь покидать своего альфу. Копье неслось прямо на нее. Ближе, еще ближе…

Из моей кожи с треском появилась тень – она бросилась за копьем и сбила его прямо к лапам Зетас.

Волчица, с которой я чувствовал довольно сильное родство, дернулась. Она дернулась.

Одинокая выжившая, что выбрала семью Салака – совсем как я, – всего лишь дернулась пред лицом неминуемой гибели. Так велики были ее верность и храбрость.

Меня затопила ярость.

Как они посмели коснуться ее?! Как посмели напасть на мою стаю?!

По венам пробежалось что-то дикое и свирепое, и я бездумно послал во тьму саму смерть. Копье под моим мрачным гневом раскололось на части.

Это было так легко.

Я даже пальцем не пошевелил. Просто подумал.

Просто очень захотел распылить это копье в ничто.

Салак замер.

И повернул ко мне морду – его рога засияли в ночи белым.

Остальные волки последовали его примеру. Некоторые из них завыли, когда я вышел из высокой травы на поле битвы, к траве примятой. Я готов был проливать кровь.

Охотники Нил замерли, когда я появился перед ними вместе со своими тенями. Я не убрал их, не спрятал тьму, которой принадлежал. Несколько мужчин с трудом сглотнули, костяшки их пальцев побелели – так сильно они сжали свое оружие. Они сбились в кучку почти инстинктивно – их темная и светлая кожи блестели от пота.

Я остановился в центре надвигающейся бойни и скрестил на груди руки. Я не встал рядом с волками. Не подошел к людям Нил.

Я повернулся к стае спиной, а к охотникам – лицом. В руках я не держал ни копья, ни посоха. Ни клинка, ни щита. Я стоял перед ними в одной только волчьей шкуре, и мое тело тряслось от ярости, а тени обвивали мои стопы.

Я окинул взглядом ряды охотников Нил. Никто не заговорил.

Нескольких я узнал: не зря тогда, после укуса Син и лихорадки, целый вечер наблюдал за ними. Некоторые из них были старыми, а другие – молодыми. Не больше десяти человек, все одеты в бизоньи шкуры, волосы искусно заплетены, в прядях шумят бусины. Три женщины носили мех и на груди. Лица их были серьезными.

Я опустил руки, сжал кулаки и впился взглядом в высокого широкогрудного темнокожего мужчину, который чуть отодвинул других в сторону и вышел вперед.

Актор и Кивва шли чуть позади него. Он остановился, сжал губы в тонкую линию. Глаза его пылали ненавистью.

Я задрожал от непреодолимого желания приказать теням обернуться вокруг их шей. И сжать. Или превратить тени в клинок и провести им по горлу Актора – пусть почувствует то же, что и Руна, когда он прижал ее к земле и навалился следом.

Я сжал зубы. В уголках глаз замелькала чернота.

Стоило мне вспомнить ту ночь, и ярость превратилась в смертельную жажду. Актор пустил ей кровь. Заставил рыдать. Попытался забрать то, что ему не принадлежало. Вот же блядь!

Слово это прокатилось по разуму – из того же языка, на котором мы говорили с Руной. Тени отреагировали на него: пронеслись по примятой траве, целясь в Актора, хотя я им ничего не приказывал.

Я просто захотел причинить ему вред. Наказать его. Салак наверняка чуял мой поднимающийся гнев.

Он подошел ко мне на тихих, тяжелых лапах.

Одна мысль, и Актор умрет. Но тогда Салак прыгнет.

И люди Нил понесутся в бой.

И когда взойдет луна, охотников не останется: травяное море будет залито их кровью.

Я жаждал этого.

Мне хотелось избавиться от беды, чтобы Руна осталась со мной. Осталась в безопасности. Но… я не мог этого сделать.

Не мог причинить вред волкам. И людям, которых Руна выбрала вместо меня.

Лишь с невероятным усилием мне удалось избавиться от затуманившей взор ярости. Остановить смертоносную тень, которая почти достала до горла Актора.

Мужчина Нил замер от потрясения, ноздри его яростно расширились. Наши взгляды встретились, и я хищно улыбнулся, сжав зубы, и отозвал тени.

Те сопротивлялись, и мне пришлось сильно постараться, чтобы их убрать.

В животе и в костях заныло – будто бы тени больше не помещались в мое тело.

Салак фыркнул и подтолкнул меня мордой: он понимал, как сложно мне было выбрать мир вместо кровопролития. Я положил дрожащую руку ему на плечо, впитывая в себя поднимающееся от его меха тепло.

Я пытался унять свой гнев и вновь стать тем, кем был. С трудом сглотнув, я бросил сердитый взгляд на лидера охотников Нил, который сделал еще шаг вперед.

Я не ожидал увидеть его здесь.

Прежде я видел его рядом с чтецом огня – в ту ночь, когда последний рассказал об ожидавшей Руну пламенной церемонии. Видел, как он касается своей жены и ребенка – с любовью и нежностью. Он говорил уверенно, но с оттенком доброты, и немного напоминал мне Салака и его верность тем, кого тот защищал.

Я нахмурился.

Место вождя – рядом с его кланом. Он должен вести своих людей и присматривать за ними. Что он забыл здесь? Вождь не должен бросаться в погоню за потерянной девчонкой, которая даже не делила с ним кровь.

Я снова скрестил руки, внимательно на него посмотрев. На груди его красовались узоры, нарисованные жиром животных и пеплом: вились по его мышцам и вниз, по подтянутому животу и к висевшим на бедрах бизоньим мехам. Волосы вождь носил в одной плотной косе, из которой торчали вороновы перья.

Наши глаза встретились. Он сжал губы в тонкую линию.

А потом чуть склонил подбородок, будто бы знал, кто я такой.

– Верни нам девушку.

Расшаркиваться не стал. Умолять тоже. Просто отдал приказ на пламенийском.

Я оскалил зубы: внутри меня вспыхнул гнев.

Салак прижался поближе. Близость его огромного тела, его дыхание грело мне грудь. Он не расслабился – тоже скалил зубы, принюхиваясь к клану людей и ожидая от них хоть малейшую причину для нападения.

– Мы просто хотим вернуть ее, – пробормотал вождь, чуть отставив копье в сторону, словно напоминая о том, что не хочет сражаться. – Отдайте нам девушку, и мы покинем вашу территорию.

По моему лицу ничего нельзя было прочитать. Я ответил на языке Нил, но ледяным тоном:

– Здесь нет никакой девушки.

– Не лги нам, – вождь нахмурился, и по лбу его разбежались морщины. – Наш чтец огня не может проснуться с тех пор, как они вошли в транс. Он все еще без сознания. Он знал, что идет на риск, и все равно повел ее за собой. Но перед этим он рассказал мне о тебе.

Вождь осмотрел меня с головы до ног.

– Он рассказал о мужчине, который бегает среди волков и теней. О мужчине, который подружился с нашей приемной дочерью.

– Приемной дочерью? – я натянуто улыбнулся. – Я не знал, что вы забрали ее себе.

– Наш чтец отметил ее в тот момент, когда ее нашли у реки. Мы лишь ждали, когда она наконец получит имя, – он подошел поближе и махнул рукой Актору, который подался вперед.

Актор рявкнул:

– Отец, не…

Отец?

Негодяй, который причинил Руне боль, был сыном вождя?

Я плохо помнил ту ночь. Кажется, Актор в самом деле хвалился тем, что следующий в линии наследования. Значит, он должен был удостовериться в том, что Руна не причинит им вреда.

Тогда я не понимал. Но теперь понял.

За то, что он использовал свою власть для запугиваний и пыток, Актор заслуживал смерти.

Я опустил руки.

И призвал сгусток тьмы.

Салак зарычал, словно бы урезонивая меня.

Вождь зашикал на Актора, бросив на него испепеляющий взгляд.

– Предлагаю тебе помолчать. Или хочешь получить еще двадцать ударов плетью? – вождь отошел от охотников, расправил плечи и произнес: – Верни нам девушку, и тогда мы уйдем.

Салак снова зарычал, и его предупреждение разорвало ночь. Где-то за нашими спинами гавкнул еще один волк.

Вождь бросил обеспокоенный взгляд на ощетинившуюся стаю, но подбородка не опустил. Он снова посмотрел на меня.

– Мы следовали за рысью. Син очень нравилась девушка, и мы знали, что она сможет ее найти. И когда мы поняли, что девушка больше не с Солином, Син попыталась сбежать. Чтобы найти ее, – он пожал плечами, словно бы верил в то, что разговоры помогут унять кровопролитие. – Мы накинули на кошку поводок и шли за ней. Сюда. Но она вырвалась, когда мы оказались у леса.

Вождь указал на линию деревьев, которая закрывала логово и щенков, и добавил:

– Она побежала туда. Позволь нам пройти, найти девушку и…

– Отдавай девушку, дикарь! – прошипел Актор, опустив копье, будто бы собрался пронзить меня им прямо через всю поляну. – У нас нет на это времени. Наш чтец огня не приходит в сознание…

– Актор! – вскричал вождь. – Отойди. Заткнись. Не говори ни слова.

Я убил бы его с превеликой радостью. Мужчина бросил на отца сердитый взгляд.

– Но он заслуживает смерти! Он забрал ее. Из-за него погиб Солин.

– Солин не умер, – пробормотал вождь. – Но он не проснется, пока девушка нам не поможет.

Я почувствовал на шее чужой взгляд.

Дух мой содрогнулся и понял это сердцем. Руна.

Она здесь.

Я резко повернулся и поискал ее в высокой траве. Она вышла на поляну.

Волки не пошевелились – они почувствовали ее присутствие еще раньше.

А вот люди Нил тут же повернулись к ней и опустили плечи – будто бы в облегчении.

– Слава огню, ты здесь!

Вождь направился к ней.

Зетас выбежала вперед с диким ревом, встав рядом с Руной. Она опустила голову, оскалив зубы и будто бы подначивая вождя: «Ну, сделай шаг».

Руна замерла, на руках она несла Натима. Син уселась позади нее. Волк, рысь и олень.

И все трое вели себя словно одна семья, связанные любовью к этой невероятной, таинственной девушке.

Я посмотрел на Актора – тот не мог оторвать взгляда от Руны.

Глаза его округлились. Язык скользнул по нижней губе. Мне это совсем не понравилось.

Я презирал его.

С рук моих пролились тени – бросились вперед и схватили Руну за талию. Я почувствовал ее так же ясно, словно обхватил собственными руками.

Я утопал в ее тепле и в ее силе.

Я содрогнулся в отчаянии: мне хотелось схватить ее и сбежать отсюда. Унести Руну к звездам, спрятать от этих недостойных людей.

Руна посмотрела на меня: белые волосы бегут по спине, в огромных янтарных глазах плещется беспокойство. Наши взгляды встретились. Ноздри мои расширились. Я хотел ее.

Салак прижался ко мне, отодвигая назад. Напоминая о том, что мне нельзя терять терпение. Я не отозвал свои тени, но подавил в себе ярость, понадеявшись на то, что Руна увидит: мне не все равно. Я хочу ее. Я надеюсь на то, что она выберет меня, а не их.

Я молил ее встать рядом со мной.

Но она осталась стоять, где стояла, обнимая Натима. Волк и рысь поддерживали ее своей храбростью.

Руна оторвала от меня взгляд и посмотрела на людей Нил. Я сразу увидел по ее позе, как она рада их видеть: как изогнулся ее позвоночник и каким нежным стал тон ее голоса. Внутри меня все сжалось.

– Трал, – она улыбнулась и сделала шаг вперед.

Зетас пошла за ней. Син – следом. Натим поводил огромными ушами, оглянувшись через плечо Руны на меня, будто бы соглашаясь со мной. Будто бы он тоже надеялся на то, что девушка вернется в стаю, в логово, где олененка кормили, где жили его братья и сестры. В единственный знакомый ему дом.

– Девушка… мы так беспокоились, – вождь сжал зубы и вышел вперед, держа копье расслабленно, чтобы волки не почувствовали угрозу. – Как ты ушла? Почему ты ушла? Тебе нужно вернуться…

– Прости, Трал, – Руна вздрогнула, раскаиваясь. – Я не хотела. Не знаю, что произошло. В один момент я была с Солином, а в другой… – она бросила взгляд на меня, а потом снова посмотрела на вождя. – Я собиралась вернуться.

Она переступила с ноги на ногу, опустила взгляд на Натима и на крошечные рожки, которые появились сегодня на его макушке, – однажды они превратятся в роскошные рога.

– Я нашла этого олененка-сиротку. Ему нужно было молоко, которым поделились волки. Я осталась, потому что нужна ему, – Руна выпрямилась и посмотрела на вождя. – Но это не умаляет того, что я вызвала столько беспокойства. Мне стоило вернуться пораньше, чтобы вы знали, что со мной все в порядке. Это непростительно после всей той доброты, с которой обращался со мной ваш клан.

Вождь кивнул.

– Я понимаю твое отношение к олененку и рад, что ты чувствуешь обязательства по отношению к тем, кому нужна помощь. Но другие в тебе тоже нуждаются, – голос его помрачнел. – Наш повелитель духов не приходил в себя с тех пор, как вы вместе отправились в транс. Мы не можем накормить его или напоить. Еще немного, и он умрет.

Руна замерла и крепче сжала Натима.

– Он не просыпается?

Трал покачал головой.

– Мы много чего пробовали.

– А огонь все еще горит?

Вождь кивнул.

– Да. Все еще сияет. Новые поленья или навоз не принимает. Но и не угасает. Он так же вечен, как сон Солина, – Трал вытянул руку и пробормотал: – Прошу, возвращайся с нами, Девушка. Ты должна помочь Солину – ведь он тоже пытался тебе помочь.

Я вышел вперед – тени вновь обняли Руну. Зетас зарычала.

– Ее зовут не Девушка.

Руна одарила меня натянутой улыбкой. Я подошел к ней – Зетас оказалась между нами.

Трал нахмурился, переводя взгляд с меня на нее. Через несколько мгновений в глазах его мелькнуло понимание.

– Подождите. Это значит, что транс сработал? Ты вспомнила свое имя?

Я ответил за нее:

– Ее зовут Руна.

Я внимательно смотрел на него, ждал, когда он узнает это слово… узнает ли вообще? В курсе ли, что это имя означает? Как оно бесценно? Но Трал всего лишь улыбнулся и уважительно кивнул.

– Какое красивое имя. Кем бы ни были твои люди, они выбрали хорошее имя.

– А вы знаете, кто ее люди? – холодно спросил я.

Лицо вождя помрачнело от раздражения.

– Нет, но она должна быть из Квелиса. Руна не совсем квелисское имя… по крайней мере, я о таком не слышал. Я верю – как верит и Солин, – что Руна из Лагола или Карфе, и в ее крови горит огонь, – он резко посмотрел на Руну. – Прав ли он был, Дев… то есть Руна? Одарил ли огонь тебя даром призывать своих детей?

Руна кивнула, прижав Натима поближе, чтобы вытянуть руку. Она призвала небольшой огонек – олененок тут же подался назад, а Зетас скривила нос. Рысь же не обратила на него никакого внимания: она привыкла к дыму после жизни в племени, которое не задумывалось даже о том, как это опасно – жить в травяном море и жечь вечный костер.

Охотники Нил зашептались о Руне – это мне тоже не понравилось. Актор замер, так и не отрывая от нее взгляда. Он продолжал смотреть, даже когда она погасила пламя и склонила голову перед вождем.

– Узнать свое имя и обрести дар племени Нил – это честь. И конечно, я вернусь вместе с вами, Трал. Так я и хотела поступить.

Я скрестил на груди руки. Внутри меня заворочался уродливый страх: я боялся ее потерять.

– Я пойду с тобой.

– Ты? – Трал нахмурился и сжал пальцы на копье. – А ты рожден из пламени?

Он осмотрел меня с головы до ног.

– Солин упоминал, что ты не здешний. Незнакомец, которому нет среди нас места.

Я снова оскалился и холодно выдал:

– Я не знаю, кто я, но знаю вот что: я не выпущу Руну из поля зрения.

Вождь бросил на сына нечитаемый взгляд, а потом вздохнул и посмотрел на меня.

– Руна была избрана, чтобы стать Нил. Она станет одной из нас, как только Солин проснется и назовет ее имя в духовной церемонии. Твой дом здесь, с этими… – Он махнул на стаю припавших к земле волков. – …зверями.

– Зверями? – тон мой обманчиво смягчился. – Пусть они не ходят на двух ногах, как вы, вождь, но я уверю вас, ваш сын куда больший зверь, чем они.

Вождь сердито посмотрел на Актора:

– Я прекрасно знаю, что сделал мой сын. И он был наказан. Так же как и Кивва. Как только чтец огня проснется, мы сделаем так, чтобы они никогда…

– Я не доверяю им, не хочу, чтобы Руна находилась с ними рядом, – прорычал я. – В вашем клане для нее небезопасно.

– Она одна из нас! – рявкнул Трал. – Мы никогда не причиним вреда семье!

– То есть причинить вред гостям, которые живут в вашей деревне, – это нормально.

– Довольно! – гаркнул вождь, и волки тут же зарычали. – У меня нет на это времени. Нам нужно идти.

Он подошел к своим охотникам и протянул руку Руне.

– Отдай олененка чужаку, Руна. Мы уходим.

Руна бросила на меня обеспокоенный взгляд.

Гнев мой разгорелся: он жаждал подчинения. Ему совсем не нравилось, что люди Нил ее заберут.

– Дарро, я… – она посмотрела на Натима так, словно в самом деле думала подчиниться Тралу.

Ну уж нет.

Я ни за что не оставлю ее.

Я обошел Зетас, задев ее пушистый хвост, приложил ладонь к щеке Руны и выдавил улыбку. Мне не хотелось оставлять Салака. Сердце разбивалось от одной мысли о том, чтобы попрощаться со стаей. Но ради Руны я готов на все.

У меня не было выбора.

Она – моя. Я должен защищать ее и ценить.

Салак с болью выдохнул где-то позади меня, но я не обратил на него внимания.

Я пробормотал:

– Мы оба пойдем. Придумаем, как кормить Натима без помощи Киу. Они не смогут остановить меня…

Что-то тяжелое и острое ударило меня по виску. Мгновение я ничего не чувствовал.

Но потом волна агонии затемнила мне взор. Мир закачался. Боль стрелой пронзила голову.

Меня пошатнуло. Я упал на одно колено, прижав ладонь к виску. Кровь.

Пальцы мои испачкала темная, блестящая в лунном свете кровь. В ушах зазвенел крик Руны.

– Нет! Не надо!..

Сердце заколотилось, почувствовав ее страх. Я поднял взгляд.

– Кивва, довольно!..

Я будто бы опьянел. Голос Руны перекатывался в моей голове. Я не мог сосредоточиться.

Не мог нормально видеть.

Из рядов охотников выскочил расплывчатый силуэт мужчины: он взмахнул посохом, и это было последнее, что я увидел, прежде чем он коснулся моего черепа.

Боль.

Ничего, кроме боли.

Затем – темнота.

Ничего.

Холод.

Ушел…