Руна

– Этого хватит?

Грудь незнакомца блестела от пота в лучах солнечного света: он таскал сухие ветки для растопки.

Утром мы хорошенько поплавали, помылись и очистились – так же, как я под присмотром Паллен. Мы не поднимали глаз, когда раздевались, плавали по отдельности и мылись так, как привыкли.

А когда закончили, быстренько оделись, и незнакомец ушел в лес, чтобы собрать топливо для транса. И теперь мужчина вспотел и снова покрылся грязью… и выглядел куда более привлекательным, чем когда был чистым.

В животе все сжалось – я жадно впилась глазами в незнакомца. Чем больше времени я проводила с ним рядом, тем сложнее мне было отвести взгляд.

Утром он сбрил волосы, которые плотным покровом выросли у него на подбородке. Я наблюдала за ним молча: он смотрел на свое отражение в воде и осторожно водил по коже заостренным камнем.

Прежде я видела, как бреется Солин.

Он использовал для этого каменный нож, брата того клинка, которым порезал меня Актор. Большинство мужчин из племени Нил брились, предпочитая украшать волосы на голове: заплетать из них косы с бусинами и перьями. Но незнакомец брился куда дольше… и к тому же на коже его осталась щетина, похожая на призываемые им тени. Щетина эта делала его кожу темнее, а рот – заметнее.

Тот самый рот, которым он меня поцеловал.

Я отняла взгляд от его губ и заставила себя сосредоточиться.

Незнакомец положил дерево туда, куда я попросила, – у реки. Он верил, что я знаю, что делаю, хотя на самом деле прошлой ночью я глаз не сомкнула от тревоги.

Я ворочалась рядом с ним, а Натим утыкался в меня носом, прося уже остановиться. Я не хотела входить в транс.

Не знала, как это сделать.

Я сердито смотрела на реку, которая беззаботно журчала в свете солнца. Пока мы плавали, вода не пела и не светилась синим… оставалась обычной водой, которая бесконечно текла по земле.

– Руна? – незнакомец подошел ко мне и коснулся локтя своими грубыми пальцами.

Я вздрогнула и сморгнула слезы – прекрасное лицо мужчины и его дикие волосы обрели четкость. Я вгляделась в его темные дымчатые глаза, густые ресницы и идеальные губы.

Сердце затрепетало, словно крошечные пчелы, которые, казалось, гудят где-то рядом.

– Прости, – я содрогнулась, пытаясь вспомнить его последний вопрос.

Я глянула на небольшую полянку, на которой вместе с речными травами росли цветы, и заметила Натима. Тот пытался есть траву, совсем как большой, не подгибая ноги.

А потом я посмотрела на целую гору принесенных незнакомцем палок.

– Собрать еще? – он отпустил мою руку и зарылся пальцами в спутанные черные волосы.

Похоже, он тоже нервничал… хоть и торопил меня.

– Нет, – я неловко рассмеялась, потому что тоже нервничала. – Этого более чем достаточно. Если честно, ты даже переборщил.

– Уверена? – он нахмурился. – Ты сказала, что с чтецом огня вы провели в трансе всю ночь, от заката до рассвета.

– Так и есть.

– Тогда я собрал недостаточно, – незнакомец снова направился к деревьям. – Я видел костер племени Нил в ту ночь, когда меня укусила рысь. Пламя голодно. Этой кучки надолго не хватит. Я вернусь…

– Подожди! – я догнала его.

Я не знала, как объяснить, что транс может не произойти… Я ведь и сама не была уверена, сработает ли. Что я могла предложить? Наблюдения за Солином. И то, что чтец огня говорил мне.

Я перегородила незнакомцу путь и произнесла:

– Когда мы с Солином вошли в транс, то перестали быть частью этого мира. Я знаю, что мы приняли яд, но в этот раз обойдемся без него. И все же я не думаю, что мы будем в сознании. Нам не нужно больше дерева.

– Что? – незнакомец нахмурился. – Но если мы не будем в сознании… то как же?..

– Мы будем не здесь, – я сжала губы и едва улыбнулась.

– А мы сможем проснуться, когда захотим?

– Я… я не знаю, – схватив все еще мокрые волосы и свернув их в белый жгут, я перекинула его через плечо. – Зависит от того, что нам скажет пламя. Когда мы станем с ним едины, то больше веток нам не понадобится. Нам нужно только разжечь нормальный костер… и когда мы вернемся, он будет гореть.

Незнакомец закусил внутреннюю сторону щеки, а потом спросил:

– А если транс займет целый день?

– Огонь все равно будет гореть, когда мы вернемся.

Я так думала. Я на это надеялась.

Я отошла от незнакомца – к нам подскочил Натим, виляя крошечным белым хвостиком.

– Солин сказал, что, пока мы ходим в пламени, оно не может погаснуть. Даже если его угли затушит река.

Незнакомец недоверчиво глянул на реку, словно задумался: не решит ли она так и поступить?

После нашего вчерашнего разговора я думала о том же. Были ли огонь и вода врагами, или они сосуществовали в гармонии? И если я теперь из Квелиса – меня принял к себе огонь, говорит со мной и наделил способностью призывать своих пламенных детей, – то почему река решила мне спеть?

Еще один вопрос, на который у меня не было ответа.

Я глянула на незнакомца: на обернутый вокруг его узких бедер волчий мех, мощь его живота. Ноги его были худыми и длинными, а руки – сильными. Он был таким высоким и уверенным, что я не сомневалась: незнакомец сможет меня защитить. И в то же время я и себя не совсем уютно чувствовала рядом с ним.

Его честность пугала.

Его убеждения превращали мои сомнения в настоящий кошмар.

Резко вдохнув, незнакомец уверенно, с вызовом упер руки в бока.

– Если дерева нам хватит, то, может, начнем?

Я склонилась и взяла на руки Натима, а потом неохотно кивнула.

– Я не могу придумать причины для того, чтобы отказать тебе.

Его губы изогнулись в улыбке:

– Кажется, ты не хочешь этого делать, Руна.

Я рассмеялась. Он подтрунивал надо мной, и спасибо ему за это.

– Неужели это так заметно? – я обняла олененка, подметив, что тот неплохо прибавил в весе и размере, а затем повернулась и пошла к горе веток.

Незнакомец последовал за мной.

– Я благодарен тебе за это. Надеюсь, ты понимаешь, за что именно.

– Понимаю.

Мы остановились у реки, повернулись друг к другу, и я поймала его взгляд.

– Надеюсь, я смогу подарить тебе то, что ты хочешь.

Глаза его потемнели.

– Ты уже подарила мне то, что я хочу.

Я с трудом сглотнула, поставила Натима на землю и подпрыгнула от неожиданности: меж деревьев сияли желтые глаза.

Я выпрямилась и прошептала:

– За нами наблюдают волки.

Я прищурилась, глядя на серебристых и черных зверей, которые расположились под блестящими кустами.

– Они никогда тебя не покинут, – незнакомец улыбнулся. – Я попросил их присматривать за тобой.

– Они были здесь все это время?

– И вчера, и сегодня.

Я раздраженно выдохнула.

– Должно быть, я совсем слепая.

– Или ты наконец-то прозрела. И поняла, что посмотреть сразу на все не в силах: слишком уж этого всего много, – незнакомец присел на корточки и схватил несколько веток.

Я замерла, вновь подивившись его мудрости.

Я вдруг почувствовала уверенность. Пусть мне было страшно, но я тоже хотела узнать, кто он такой. Хотела узнать его имя и вспомнить все то, что знала о нем до. Потому что чем больше времени мы с ним проводили, тем больше сердце мое уверялось в том, что незнакомец – особенный. Меня больше не тянуло к нему лишь потому, что мы делили на двоих прошлое. Меня тянуло к нему из-за нашего возможного будущего. Он был хорошим, мудрым и добрым – пусть даже его тени и предупреждения огня заставили меня подумать о том, что он само зло.

Я сама не верила в это.

В этом у меня не было ни малейших сомнений.

Шипение огня заставило меня усомниться, и я скривилась, зная, что почувствует незнакомец.

Он перекидывал ветки прямо на траву, строя горку поменьше.

– Давай уже покончим с этим, пока я не передумал.

Я опустилась рядом на колени и взяла его за руку. Сжала. Пальцы закололо от того потока, что нас связывал.

– Если ты решил развести огонь, это делается совсем не так.

Незнакомец напрягся и откинулся назад, глядя на руку, которой я сжимала его ладонь.

– Мне не нужен огонь.

– Придет зима, и посмотрим, – я содрогнулась, вспомнив снег, порошу и мороз.

– Я и прежде переживал зимы безо всяких удобств, – глаза его затуманились, вспоминая холод и безлюдный лед, и он вздрогнул, как и я, – В этом году я буду греться среди волков… и рядом с тобой.

– Или же в лупике, среди людей Нил.

Он ответил не сразу – выдохнул чуть ли не с сожалением:

– Я начинаю чувствовать к тебе, Руна, то… в общем, я не смогу тебя отпустить. Если ты вернешься в деревню, то выбора у меня не будет. Я последую за тобой.

Я с трудом сглотнула:

– Выбор у тебя всегда будет.

Незнакомец чуть склонил голову и улыбнулся – спутанные волосы рассыпались по плечам.

– Когда дело касается тебя, у меня есть лишь один выбор.

Щеки мои запылали.

Что на такое ответить?

Могла ли я признаться в том, что его признания пугают меня и в то же время… пробуждают что-то, зарытое глубоко в сердце. И это что-то росло с каждым пропущенным, неровным, трепетным ударом. Теплело с каждым словом, с каждым ответным взглядом.

Мне хотелось сказать незнакомцу, что я чувствую то же самое. Чем больше времени мы проводили вместе, тем быстрее болезненная пустота внутри меня заполнялась несмелым счастьем. Но мне не хватало храбрости… я всю ее спустила на этот транс.

Я сосредоточилась на том, чтобы вырыть в земле небольшую ямку и сложить вокруг нее пирамидку из веток. Я много раз видела, как это делает Солин, но мои собственные движения были слишком резкими, слишком напряженными.

Мы молчали. И я попыталась представить незнакомца в деревне племени Нил.

Но как бы я ни старалась представить его таким, какими были тамошние мужчины, – с заплетенными волосами, полными бусин, а не веток и листьев, – у меня не получалось. Его дикость никак не вписывалась в иерархию клана.

Его место было здесь.

Здесь, с волчьей стаей, где солнце целовало его в макушку, а луна направляла. Где он мог бегать с хищниками в свете звезд.

Но разве тогда ты не останешься здесь?

Ветка в моих руках задрожала… я попыталась представить свое будущее: вот я обучаюсь тайнам растений у Паллен, все больше сближаюсь с Нией и Гият, Солин учит меня становиться другой версией себя… И другое будущее, в котором я была такой же дикой, как незнакомец, – с листьями в волосах и грязью на коленях. Где мы касались друг друга в реке и обменивались поцелуями во тьме.

Живот скрутило от внезапного жара. Я едва могла вздохнуть.

– Руна?.. – незнакомец убрал прядку бесцветных волос, которая выпала из моего жгута. – У тебя руки трясутся.

Я сжала пальцы и неловко рассмеялась, забыв о надеждах, мечтах и беспокойствах.

– Я просто волнуюсь. О трансе. Вот и все.

– Прости, что заставил тебя это сделать, – незнакомец опустил руки. – Я бы не стал тебя просить, если бы мог вспомнить свое имя другим способом.

– Знаю, – я снова начала складывать ветки.

И когда пирамидка сложилась, я оглянулась на смотревших на нас из кустов волков.

– Если я призову пламя, они испугаются, как тогда, в пещере?

Незнакомец приложил пальцы к земле, чтобы удержаться на корточках.

– Им необязательно здесь оставаться, – он внимательно посмотрел на мои руки. – Давай.

Я кивнула и устроилась на коленях. Бросила на хмурого мужчину взгляд – о, как трепетало и ухало из-за него мое сердце! – прикрыла глаза и сложила ладони лодочкой.

И подумала.

Гори.

Пламя появилось так быстро – сердце мое не успело ударить и раз. В крови чиркнула искра. В пальцах разлилось тепло. Я открыла глаза: над кожей плясал радостный огонек.

Волки задвигались и зашумели. Они втягивали носами воздух, но не уходили – тихо рычали. А я уговаривала пламя расти. Поднесла его к дереву и попыталась понять, как же мне положить его на ветки.

Я нахмурилась и коснулась дерева, но пламя на него не перекинулось. Оно не хотело покидать мои ладони.

Я попробовала еще раз: приложила ладони к веткам, подтолкнула огонек, представила, как он разгорается. По венам снова будто бы искра пробежала. По руке зазмеился жар.

Незнакомец замер: огонь выкрасил его кожу оранжевым. Пламя поползло вверх по моему запястью, к локтю – щекоча и облизывая.

– Тебе не больно? – прошептал незнакомец, внимательно следя за тропой огня.

– Нет, – я качнула головой, изогнула руку, тоже завороженная. – На самом деле это… приятно.

– Приятно?

– Тепло, – я улыбнулась, когда вокруг плеча заструился дым – совсем как тени незнакомца.

– Все мои инстинкты кричат о том, чтобы бросить тебя в реку, но ты так восхищенно улыбаешься, – он посмотрел на мои губы. – Ты говоришь правду.

Я кивнула, снова попросив огонь подрасти.

Ярче.

И пламя послушалось.

А потом ответило.

В одно мгновение оно поглотило меня с головы до ног, поймав в желтом сиянии.

Незнакомец вскочил на ноги и сделал несколько шагов назад.

– Я не видел, чтобы так делал твой чтец огня.

Я тоже поднялась. Я все ощущала. Чувствовала себя живой. Огонь спадал с моих волос, закрывал груди, живот, целовал кожу, но не спалил оленье платье. Светились мои ресницы, дым вился вокруг горла и запястий: я будто бы надела магические браслеты и ожерелье.

Чем больше я отдавалась огню, тем сильнее себя ощущала. Сильнее и целее. Огонь будто бы нашел зияющие во мне пустоты и наполнил их оживляющим пламенем, успокоил, стер боль своим дружелюбным, игривым дымом.

– Руна…

Я подняла взгляд и поймала темный взгляд незнакомца. Он скрестил на груди руки – какие же мощные у него мышцы!

– Довольно, – пробормотал он. – Я едва тебя вижу. Ты больше огонь, чем смертная.

Я посмотрела вниз и поняла, что едва различаю под золотым сиянием свои формы. Я не хотела гасить такое приятное тепло. Мне не сразу удалось попросить огонь отпустить меня. Но я сжала руки в кулаки и прошептала:

– Ешь дерево, не меня.

Огонь будто бы прочел мои мысли.

Он прыгнул и буквально взорвался в пирамиде, искрой перепрыгивая с ветки на ветку, будто крошечные молнии.

Я почувствовала кожей свежий ветер – прохладный и освежающий после такой жары. Я вновь опустила взгляд.

Всего лишь тело. Тело из плоти, крови и костей.

Голову пронзила внезапная боль, и я поморщилась. Перед глазами заплясали сферы света.

Сердце наполнила боль обжигающая – она умоляла, кричала о том, чтобы я вспомнила! Свет, яркость и мощь.

Солнечный свет, магию и жизнь.

Я буквально вибрировала. Я жаждала всего этого.

Я была этим.

Но потом видение пропало.

Лопнуло, словно грязный пузырь, и уронило меня во тьму. Колени подкосились.

Я упала.

– Руна! – незнакомец поймал меня, и его прикосновение заставило солнечную метку вспыхнуть болью.

Я чувствовала его беспокойство так, словно оно обжигало меня.

– Что случилось? Как ты?

Слабость вдруг исчезла, и я заморгала. Почему я вообще упала? Я никак не могла вспомнить, что увидела.

Нахмурившись, я кивнула.

– В порядке. Я в порядке.

Незнакомец нахмурился и аккуратно поставил меня на ноги. Он касался меня так осторожно, будто я разобьюсь. Он пошевелился, словно хотел что-то мне сказать, но замер. Я посмотрела в его глаза, и на этот раз упала совсем в другую яму. Будто бы поскользнулась и понеслась вниз, попав куда надо. В существование рядом с ним.

Незнакомец прижал меня к себе. Я не могла вздохнуть.

Не могла пошевелиться, когда ноги его коснулись моих, а его волчьи меха – моего оленьего платья. Его бедра оказались так близко…

Весь остальной мир пропал, когда темные, буйные его глаза заглянули прямо мне в душу. Будто бы вскрыли грудную клетку и заставили сердце трепетать. Его взгляд опустился на мои губы. Он облизал свои, придвинулся поближе, дрожа.

– Что ты такое?

Я почти упала на него. Губы мои искали его. Он застонал, и мы…

Из леса выскользнул волк – в груди его пробудился рык.

Незнакомец едва слышно пробурчал проклятие, а потом прижался своим лбом к моему, не дав нам поцеловаться. Он бросил на хищника сердитый взгляд.

– Ох уж эти волки и их зубы… надоели мне.

Я рассмеялась, стряхивая с себя остатки беспокойства:

– Кажется, дружить нам позволено, но все остальное…

– Запрещено, – он тяжело вздохнул, задержав взгляд на моих губах.

Волк присел. Клыки его сияли.

Натим бродил по полянке, кося на нас любопытным взглядом.

Незнакомец снова застонал и опустил руки, раздраженно выдохнув.

– В следующий раз пойдем туда, где волки нас не найдут.

Он не стал ждать ответа – подошел к костру и присел, скрестив ноги, у обжигающего жара. Посмотрел на меня и положил ладони на волчьи меха.

– Советую не превращаться в огненный столб рядом со своим любимым племенем.

По спине пробежал холодок. Я опустилась рядом с незнакомцем и всмотрелась в пламя. Огонь успокоился и трещал, словно ничего не случилось.

– Уверена, все люди в племени Нил умеют так делать, – произнесла я так, словно выдавала ужасный секрет. – Сказать по правде, в них гораздо больше огня, чем во мне. Кажется, что пламя одарило меня лишь потому, что Солин верит: люди Нил нашли меня, чтобы я стала его ученицей.

– Но если ты одна из них, то разве не способна делать то же, что и они? – незнакомец нахмурился. – Если ты одна из них, то это возвращает нас к моему вопросу.

Он понизил голос до резкого шепота:

– Что ты такое?

– Я думала, сегодня мы стараемся узнать, кто ты такой.

Он легонько улыбнулся.

– Похоже, что так.

Я протянула ему руку, подавив дрожь. Он взял меня за руку и крепко сжал.

– Не отпускай меня. Ни при каких обстоятельствах.

– Я никогда не отпущу тебя, Руна.

Я думала, он снова шутит и поддразнивает меня, но слова его прозвучали как обещание.

Сердце яростно забилось.

– Не знаю, ответит ли огонь на наш вопрос. Но… если ты уверен, что хочешь это сделать, тогда…

– Я уверен, – незнакомец поднял мою руку и поцеловал костяшки, переплетая наши пальцы еще крепче.

Я сжала его руку – метка запылала, в сердце словно попала стрела.

– Закрой глаза и следуй за мной. Открой свое сердце всем ответам.