Незнакомец

Я припал на корточки, заслышав шаги, – колышущаяся золотая трава закрывала меня от чужих взоров. Существо осторожно семенило, и метафорическая шерсть на моем загривке поднялась – не потому, что я испугался, а потому, что шедший передвигался не на четырех лапах.

А на двух.

По спине пробежали мурашки.

Вот бы у меня тоже были острые зубы, как у Салака.

Я пообещал ему, что ничто не причинит мне вреда, но что будет, если я нарушу клятву? Что, если я поранюсь и никогда больше не увижу своей стаи? И все потому, что я забыл, что не так смертоносен, как волк. Не могу защищаться так же хорошо.

Я оглянулся: смогу ли сбежать при случае? Как же глупо все вышло.

Меня ничего здесь не ждало, кроме опаснейшего огня, который нужно затушить. И тогда я смогу вернуться в пещеру до темноты.

Я приготовился к побегу. Сжал руки в кулаки.

А потом услышал мягкий вдох, разнесшийся над травой. И замер.

Меж стеблей пронесся еще один тихий звук – сердце мое забилось быстрее.

И желание увидеть, что же там такое, пересилило инстинкт. Я не побежал.

Вместо этого я оперся о землю пальцами – чтобы удержать баланс и не издавать ни звука. Я дышал тихо – шаги приближались, иногда останавливаясь, словно обладатель их решал, куда пойти дальше.

Прошло еще несколько мгновений. Я не шевелился.

Что-то зашуршало. Хрустнуло. Шаги становились все громче – кто-то шел прямо на меня. Я пригнулся еще ниже, выглядывая из плотной травы и сквозь возвышающиеся надо мной стебли. В поле зрения возникло что-то свитое из трав и большое. Кто-то отодвинул колосья, чтобы пройти.

Пальцы сжались вокруг тростника, потом появилась рука, и грудь, и… Я ударил ладонью о землю и закачался.

– Мне все равно, – я приложил ладони к ее щекам, провел большим пальцем по нижней губе. – Я сделаю что угодно! Убью любого, уничтожу все, что скажешь, если оно встанет на пути нашего совместного счастья…

Пальцы впились в грязь. Перед глазами словно молния ударила. Я упал на колени и тяжело задышал.

Она реальна.

Сны мои не врали.

Она существует на самом деле!

Я забыл, как дышать.

Все те ужасные дни поиска и ночи бесконечной пытки… за все то время я не встретил ни одного смертного. Я начал думать, что один такой на свете. Что все мое племя вымерло, оставив меня одного ходить по земле до тех пор, пока альфа не подарит мне новую семью.

Но она была здесь.

Девушка из преследовавших меня снов.

С волосами словно лунный свет, такая знакомая!

Сердце забилось еще чаще – она остановилась всего в паре шагов от меня. Взгляд ее скользил по траве, а я оставался невидимым для нее, пригнувшийся в грязи.

Во взгляде ее горел янтарь, не золото. Сердце замерло в замешательстве.

Как я мог так точно запомнить ее поцелуи, ее вкус, но забыть цвет глаз и форму лица?

Девушка подошла поближе: метка в форме месяца полыхнула пламенем. Она стояла так близко, что я мог протянуть руку и дотронуться до нее. Так близко, что чувствовал ее запах: сажа от огня и пыль от тяжкого труда.

Меня пронзило желанием дотронуться до нее.

Я едва помнил, как касался ее тогда, в другой жизни, и эти воспоминания словно бы сломали все кости в моем теле. Я сильнее вцепился в землю, глубже закапывая пальцы.

Она сделала еще шаг, огляделась, облизала губы, а потом приложила вещь в форме дуги к бедру. Одной рукой девушка крепко держала свитый обод, а второй начала срывать ближайшие зерна и добавлять их к той огромной куче, что уже успела собрать.

Незнакомка двигалась с такой грацией, так плавно. Ее кожа была такого же темного, насыщенного цвета, как земля после хорошего дождя. Ее белые волосы блестели на полуденном солнце, затмевая собой все остальные цвета этого мира.

Я поднял руку, чтобы рассмотреть собственную кожу.

Цвет мой был похож на ее, вот только ее кожа отливала золотом, а моя словно бы чуть светилась серебряными тенями. Ее пальцы изящно порхали над травой, а мои кривились, словно когти. Ладони мои огрубели, словно лапы волка.

Девушка прошла вперед, мимо, совсем меня не замечая. И я вдруг так ясно почувствовал горечь потери… меня словно пронзило ледяным воем.

Я замер, готовый последовать за ней, но она снова остановилась, повторив свой танец собирательства.

Теперь она стояла ко мне спиной, и я смог рассмотреть ее с другой стороны. Белые волосы ниспадали по спине, блестящие и прямые. Они качались, прикрывая темные меховые полоски, пересекающие ее тело в двух местах.

Я нахмурился.

Мех этот не был частью ее тела.

На коже ее не росло ни единого волоска, так для чего же ей чужая шкура?

Я оглядел собственное тело, задержавшись на покрытых грязью коленках, ногах и стопах. Стая часто ходила к реке, и я плавал в прохладной воде, но пятна въелись в кожу. Они скрывали шрамы, оставшиеся от моего одинокого путешествия, и делали меня похожим на волков с их серебристым и черным окрасом.

Сердце чуть успокоилось, расслабилось. Все эти ночи, когда я искал ее…

Те дни, когда жаждал ее видеть. Им пришел конец.

Потому что я наконец-то ее отыскал.

Девушка снова пошла вперед – схватила свободной рукой волосы, перекинула через плечо, словно бы прося ветерок охладить ее после жары полуденного солнца.

Я потянулся вверх, схватил собственные волосы… прежде мне было плевать на то, какого они цвета.

Даже не думал проверять. Были ли они такие же белые, как ее? Нет, черные.

Я нахмурился, провел пальцем по спутанным прядям черных, как полночь, волос, которые торчали со лба. К ним пристал лист – помятый и порванный. Я провел рукой по затылку и скривился, когда пальцы застряли в спутанных прядях, наткнулись на ветки и грязь.

Даже волки лучше ухаживали за своей шерстью – постоянно вычесывали ее, смывали после охоты всю кровь.

Девушка снова пошла вперед, удаляясь от меня все больше и больше. Я наблюдал за ней сквозь длинные стебли… а потом она исчезла.

Нет…

Вернись.

Метка на моем бедре вдруг вспыхнула.

– Запрещено! Потому и изгоняем их, пусть идут в разные стороны…

Я затрясся в агонии.

Зашипел сквозь зубы, схватился за бедро, за то место, где красовалось пятно в виде месяца. Оно сделалось темнее, отливало по контуру, словно металл. Режущая, опаляющая боль не прекращалась… она пульсировала в такт с моим ухающим сердцем.

На языке проступила горечь потери.

Воспоминания клубились где-то на задворках моего сознания, за вуалью позабытого… они и рады были бы раскрыть мне всю правду, но застряли за непреодолимой стеной.

На кончике месяца прямо сквозь кожу проступила кровь. Я попытался вдохнуть, опустошенный под этим кровавым пламенем. Оно пробрало до самых костей – меня словно бы объяла темнота.

Заныли кончики пальцев на ногах.

Щиколотки хрустнули.

Тени вдруг выползли изнутри моего существа и злобно закружились рядом со мной.

Я застыл на месте – тени сгущались, неся за собой ночь. Прямо посреди белого дня, надо мной, стоявшим на коленях.

Я больше не слышал девушку. Не видел ее.

Ослепляющая горечь заставила меня подскочить с места: торсом я дотронулся до возвышающейся рядом травы. Взгляд зацепился за белые волосы идущей впереди девушки.

И я побежал за ней.

Окружившие меня коконом тени растворились прямо в воздухе, будто бы одобряя мой порыв. Они заставили меня что-то сделать – теперь можно и исчезнуть.

Я не следил за тем, сколько шума издаю. Я приближался к ней. Девушка замерла и обернулась.

Прижала свою свитую чашу к груди и охнула, округлив глаза. Глаза цвета блестящего солнечного света. Глаза, которые пронзали меня насквозь, обнажая мой дух, забирая все, что у меня было.

В глотке застряло горе от потери. Я потерял ее.

Отчаяние поселилось где-то в позвоночнике – я не узнал ее.

Даже сейчас, стоя с ней лицом к лицу, сердце мое кричало «да!», но глаза никак не могли вспомнить. Как я мог знать ту, кого не мог вспомнить?

Как мог любить ту, кого даже не знал?

Я резко остановился перед ней: пальцы мои были красными от крови, натекшей с месяца, кожа такая грязная… куда грязнее, чем ее.

Несмотря ни на что, она оставалась для меня незнакомкой, но с каждым вздохом я убеждался, что она – та самая. Та самая девушка, которую я так отчаянно искал. За которую готов был умереть.

– Это ты, – слова эти соскользнули с моих губ так, словно я задыхался ими с того самого момента, как очнулся, окруженный волками, одинокий и потерянный.

Она прижала к себе чашу с семенами так, будто та могла ее защитить. Взгляд девушки заскользил по моему телу. Она не могла наглядеться на мое лицо, мою грудь и ниже… глаза ее замерли, уставившись меж моих ног, а потом посмотрели на грязные стопы.

Кровь моя пела.

Кости пульсировали.

Я дрожал от напряжения.

А затем преодолел разделявшее нас расстояние и потянулся к ее руке. Мне нужно дотронуться до нее. Убедиться, что она реальна.

Она отпрянула от меня, споткнулась о стебли травы и уронила корзину, рассыпав повсюду собранные семена. Она что-то закричала – я не мог понять, что именно. Она не стала смотреть на беспорядок, на все ее испорченные труды. Она смотрела лишь на меня, и в ее глубоком янтарном взгляде читалась паника.

Ее страх заключил в свои костлявые пальцы и мое сердце. Меня затошнило.

Я опустил руку и сжал кулаки. Нагнул голову и наблюдал за девушкой исподлобья. Я не хотел ее пугать.

Я думал, что она будет благодарна за то, что я здесь. Что мы больше не одиноки.

Мы снова встретились! Мы снова были вместе, совсем как раньше.

– Прости, – прорычал я с сожалением и сделал шаг назад.

Девушка подняла плечи чуть ли не к самым ушам и смотрела на меня с опаской. Странный мех, опоясывающий ее грудь и бедра, казался плотным и не закрывал плоский, такой яркий на контрасте живот и хрупкие ключицы.

По крайней мере она не старалась убежать от меня.

Я не думал, что смогу подавить в себе желание погнаться следом, если девушка побежит. Я так часто видел ее во снах…

Ради этих снов я продолжал выживать, продолжал искать.

Если на самом деле ее здесь нет…

Я сощурился от ужаса. Что, если все это – иллюзия?

Что, если я попросту уснул в траве, и солнце играет с моим разумом в свои жестокие игры? Сердце словно пронзило шипами.

Мне нужно знать наверняка.

Я подошел к девушке, не давая ей и шанса.

Поднял руки и приложил ладони к ее мягким, теплым от солнца щекам. Я не был готов к пронзившей меня боли.

К добравшемуся до самого духа взрыву.

– Я буду наблюдать за тобой через каждую звезду и все моря, – я опустил руку и потерся своим носом о ее – такой трогательный и маленький. – Ни время, ни расстояние, ни война, ни катастрофы не смогут остановить то, что правдиво. Ты – моя, и этого ничто не изменит.

Я горестно вскрикнул, когда видение пропало.

Меня пронзило незнакомым чувством – жестоким и яростным. Девушка охнула и дернулась в моих руках.

Ее кожа ужалила мою с такой силой, что весь остальной мир исчез. Превратился в ничто. Ничто не было таким же важным, как все это. Ничто не было таким же реальным, как она.

Как мои прикосновения к ее коже. Текущая по ее венам кровь, которая отметила нас, сделала похожими, но в то же время такими разными…

Я никогда не чувствовал себя настолько правильным. Настолько настоящим.

Лунная отметка моя исторгла еще больше крови – жестокое наказание. Между нами разверзлось пламя – оно поглотило меня и вместе со мной все то, что я хотел вспомнить, но не мог.

И я сдался.

Погрузился в этот уничтожающий пожар.

Девушка открыла рот, чтобы закричать. Во взгляде ее горел дикий ужас. И я ненавидел себя за то, что напугал ее, но и отпустить ее не мог. Пока еще не мог. Я должен был знать. Должен был вспомнить.

Прошу… дай мне вспомнить!

Она закричала. Громко. Слишком, слишком громко.

Проснувшееся во мне чутье заставило зажать ей рот ладонью, и от нового прикосновения меня накрыло еще одной волной сияющего могущества.

И на мгновение, которого хватило бы на один удар сердца, девушка позволила держать себя.

Ее янтарные глаза пылали. Ноздри расширились, но она не шевелилась, словно бы от шока. А потом ее снова накрыло страхом, и она меня укусила.

Вонзила зубы мне в ладонь и высвободилась из захвата.

Я зарычал и отпрянул, замахал рукой, словно бы пытаясь сбросить с себя боль от ее неглубокого укуса. Разгоревшийся между нами поток все еще существовал, и меня трясло. Даже так, не касаясь друг друга… пальцы мои продолжали гореть, словно я дотронулся до солнца.

Я сделал шаг назад, чуть не упав. Девушка охнула и затрясла головой – волосы заскользили по плечам. Она посмотрела вниз, провела рукой по бедру, и изо рта ее вырвался удивленный стон – пальцы покрывала кровь.

Я чуть не упал на колени.

У нее тоже есть метка.

Я бросился вперед.

– Это в самом деле ты! Так и есть. Ты – та, что приходит ко мне во снах. Та, кого я потерял до того, как у меня украли все остальное.

Она подняла окровавленные ладони и начала отходить назад – я приближался, в сердце бушевала настоящая буря. И столько надежды. Так много надежды.

Девушка заговорила на языке, которого я не знал, но язык ее тела был мне понятен: не подходи ко мне. Не прикасайся ко мне.

Я нахмурился.

Разве она не понимает? Я нашел ее. Прошло столько времени, но я нашел ее! Почему же она не рада?

Почему не падает в мои объятья – туда, где и должна быть?

Я снова поднял руку, но на этот раз медленнее и осторожнее, чтобы дать понять: я не представляю угрозы. Может, ей нужно время, чтобы меня вспомнить? Может, ее воспоминания спутаны так же, как и мои? Я могу подождать. Я ждал куда дольше, прежде чем вспомнить, что ищу ее. Могу подождать и еще чуть-чуть – чтобы она нашла меня.

– Все хорошо, – пробормотал я, выдавливая улыбку, стараясь больше не вызывать в ее невероятном, но незнакомом взгляде беспокойства. – Я тебя знаю. Я в этом уверен. Пусть я не узнаю твоего лица, и разум мой немного пуст, но я уверен, что это ты. Посмотри только, как реагирует на меня твоя кровь.

Я указал на ее окровавленную ногу, на метку, вдавленную в ее правое бедро – там же, где находилась и моя. Мы были похожи, и она это поняла, и по спине моей побежали мурашки.

– У тебя такая же метка, как и у меня, – я похлопал свое окровавленное бедро, ощущая, как внутри меня течет жизненная сила.

Я показал ей свою кровь так, словно в ней хранились все ответы: почему я забыл ее, что нас связывает и почему оно привело меня к ней.

– Видишь? – выдохнул я. – Мы одинаковые.

Девушка замерла и сделала резкий вдох. Нахмурилась, словно не могла меня понять.

Меня затопило нетерпением. Мне хотелось так много ей рассказать! Так много слов, которые я не мог разделить ни с кем другим! Я хотел рассказать ей о живущей внутри меня пустоте, которая исчезла, стоило мне коснуться ее. О том, что эта пульсирующая необходимость найти ее таинственно исчезла. О том, что каждая капля крови в моем теле искала ее, и теперь мы снова вместе.

Я не мог объяснить, какое дарит она мне утешение.

– Тебе не нужно меня бояться, – пробормотал я, проклиная тот факт, что она тут же вздрогнула и закачалась на пятках, готовая сбежать в любой момент.

Девушка смотрела на меня так, словно я был волком, а она – всего лишь слабым оленем, встретившим свою смерть.

– Я никогда не причиню тебе вреда. Ты понимаешь меня? Я просто не смогу, – я замотал головой.

Одна мысль о том, чтобы причинить ей вред, заставляла меня дрожать.

Решив, что слова тут не помогут – она продолжала смотреть на меня пустым взглядом, – я начал думать, как еще мог бы все это ей объяснить.

Животные говорили без слов постоянно.

Я придвинулся поближе к девушке и остановился, когда она чуть не упала, поскользнувшись.

Я поднял руки, чтобы она понимала – я не причиню ей вреда, – опустил голову и отошел назад по своим же следам. Хотя мне было больно снова отдаляться от нее. Я попытался придумать, как же дать ей понять о том, что теперь она принадлежит мне. Ведь я искал ее дольше, чем помнил что-либо, а она… она оказалась целой и невредимой. И теперь она со мной. А со мной она всегда будет в безопасности.

Но рычанием такого не докажешь. Равно как и ворчанием, и скулежом, и если я толкну ее носом или лизну.

Ничего из этого не передаст глубины чувств, поселившихся в моем переполненном, ноющем от надежды сердце.

Я тяжело вздохнул.

– Что мне сделать, чтобы ты меня поняла?

Меня объял страх – я смотрел на нее, наслаждался ее красотой, такой же невероятной, как безоблачное небо.

– Если ты не говоришь на моем языке, то…

Я замер.

Может, в этом все и дело. Может, она совсем не та девушка, что мне снится. Может, она совсем не моя, а просто незнакомка, на которую я набросился из-за жившего внутри меня мучительного желания.

Я зарылся пальцами в волосы, пытаясь вздохнуть. Меня вновь накрывало отчаянием, которое я так долго носил в себе.

– Если ты не она, то кто же ты? Почему кровь моя горит, стоит нам соприкоснуться? Почему все…

Она пробормотала что-то, перебив меня.

Я наблюдал за тем, как девушка все сильнее хмурится, как множатся на ее лбу морщинки. Она смотрела будто бы сквозь меня, что-то ища… а потом медленно покачала головой. Ноздри ее расширились, она сделала вдох, и грудь ее поднялась, скрытая мехом.

Она облизала губы и снова заговорила – словами, которые для меня звучали словно набор букв. Я пожал плечами и остался на месте.

Она не сбежала.

И пока она рядом со мной, мне хорошо.

Мне всегда будет хорошо, когда мы вместе.

Кажется, я не выживу ни дня в одиночестве теперь, когда нашел ее. Я заберу ее домой. Осыплю той же благодатью, которую подарил мне Салак.

Альфа поймет.

У него множество партнеров. У него есть логово и семья. У меня же нет никого.

Даже если эта девушка – совсем не та, что я потерял, мне хотелось остаться с нею. Мы вместе совьем уютное гнездышко.

Я буду охотиться и заботиться о ней. Я покрою ее собой. Я подарю ей щенят.

Я проведу остаток жизни, даря ей счастье, и начну с того, что постараюсь больше не пугать ее.

– Откуда ты пришла? – тихо спросил я. – Ты такая же, как я? Помнишь, что было в прошлом? Или оно скрыто от тебя так же, как и от меня?

Она чуть склонила голову и сощурилась – во взгляде ее зажглось удивление. Ее яркие, как мед, щеки цвета земли порозовели… она вновь посмотрела мне между ног, задержав взгляд на моей обнаженной плоти. Взгляд этот был так же горяч, как и ее прикосновение, и мое мужское естество тут же на это отреагировало. Оно твердело, пока девушка смотрела…

Она охнула и отвернулась.

Я не носил мехов, как она или волки.

Я был наг и грязен, но набрал веса с тех пор, как меня нашла стая. Салак следил за тем, чтобы я ел достаточно. А наши совместные забеги помогли мне нарастить мышцы.

Что видела эта девушка, когда смотрела на меня?

Кого-то сильного? Защитника, как наш альфа? Мужчину, который будет готов сражаться за нее, умереть за нее, сделать все, что угодно, чтобы доказать, что он достоин?

Тишина между нами была колючей. Вскоре девушка снова подняла голову. И на этот раз она посмотрела на меня не только с осторожностью, но и с любопытством. Я позволил ей изучить меня, чуть выпятив грудь, чтобы она увидела всю мою мощь. Чтобы поняла, что я достойный партнер.

Себя я тоже не сдерживал: ловил ее пытливый, янтарный взгляд, обнаружил зажившие шрамы на ключице. На бедре ее кровоточила метка, по обе стороны от плоского живота показывались жилистые мышцы. Ее руки были тонкими и изящными, а ее лицо…

Я коснулся собственного лица, провел пальцами по носу, по рту, по чуть заросшему подбородку.

Похож ли я на нее?

Черты те же, но она гораздо красивее. Такая хрупкая. Такая женственная. Ее ресницы и брови были темнее, чем белые волосы, – словно сумрак перед тем, как солнце окончательно закатится за горизонт. Высокие скулы, маленький носик, пухлые розовые губы…

В голове моей пробудились слова. Слова, которыми я должен был поделиться, – пусть девушка их не поймет.

– Мне не важно, та ли ты, кого я вижу во сне. Я знаю, что ты – особенная. Знаю потому, что сердце мое бьется в новом ритме, другом ритме – теперь, когда ты со мной, – я приложил к груди кулак. – И я благодарен. Так благодарен за то, что чувствую теперь не только отчаяние. Прошло столько времени. Я так…

Девушка подняла дрожащую руку.

– П-почему я вдруг… начала тебя понимать? – я замер, пришибленный окатившей меня волной радости.

Я ринулся вперед – мне нужно было дотронуться до нее! Но она сделала шаг назад, выставив руку перед собой – словно одно это заставит меня ей подчиниться.

– Почему теперь я понимаю тебя? – прошептала она. – Почему могу с тобой говорить? Почему в голове моей появился язык, которого я не знала?

Колени мои подогнулись, и меня пошатнуло.

– Я… я не знаю.

– Но ты говоришь, будто знаешь меня, – девушка медленно опустила руку и сжала ее в кулак. – Ты смотришь на меня так, словно…

– Словно ты моя?

– Словно ты видел меня прежде.

Я кивнул.

– Так и есть.

– Когда?

– В моих снах. В моих кошмарах. Когда прикрываю глаза от усталости или готовлюсь бежать.

– Но… ты только что сказал, что я не та девушка, что тебе снится, – она сделала еще шаг назад. Снова меня боялась?

– Разве плохо то, что я узнал твой дух, но не твое лицо?

Она нахмурилась.

– Вообще-то, да.

– Но я знаю тебя.

– А вот я тебя не знаю! – девушка вновь посмотрела на меня со страхом.

Как же было больно. Как больно!

В голосе моем зазвучало желание защититься и едва сдерживаемый гнев.

– Меня сюда тянуло.

– Тянуло? – она резко, неверяще охнула. – Ко мне? Но как… как это возможно?

– Потому что ты та, кого я потерял.

Девушка поежилась, будто отказываясь принимать правду.

Почему моя честность так ее пугала? Я едва сдерживался от того, чтобы схватить ее в охапку и прижать к себе, чтобы каждая часть меня отпечаталась на каждой ее части. Возможно, я бы узнал ее по ощущениям, а не глазами. Может, прошлое вернется ко мне, стоит только поцеловать ее, попробовать ее на вкус…

– Откуда ты пришел? – спросила она хрипло, надтреснуто.

Настала моя очередь поежиться – от ее голоса. Между ног потянуло.

– Из-за травяного моря, – я махнул в сторону логова Салака. – Отсюда бежать один день.

Девушка снова рвано вдохнула.

– Я все еще не понимаю, как мы с тобой можем говорить.

Я постарался не выказывать своего недовольства.

– Теперь я тебя понимаю, но раньше не могла.

Она бездумно прижала ладонь к кровавой метке. Горела ли она так же, как и моя?

– До того я говорила на языке Пламени, – прошептала она. – На языке племени Нил, которое живет на землях Квелис.

Я покачал головой.

– Понятия не имею, что все это значит.

Она открыла рот – должно быть, чтобы все это мне объяснить. А потом скрестила на груди руки и вздохнула.

– Это неважно, – девушка сделала вдох и расправила плечи. – Кто ты такой?

Я моргнул.

Мое глупое, все еще полное надежды сердце пронзило болью.

– Ты в самом деле меня не помнишь?

Во взгляде ее мелькнуло беспокойство. Она свела брови.

– Я в жизни тебя не встречала.

Из меня вырвался резкий вздох – она будто сжала челюсти на моем открытом животе. Смертельный удар. Она была так в этом уверена… что моя собственная уверенность пошатнулась.

Ревущая кровь застыла в жилах.

– Ты ничего не чувствуешь? Совсем ничего?

Девушка лишь сильнее обняла себя за плечи.

– Я почувствовала страх, когда ты схватил меня…

– Это и все? – я быстро подошел к ней.

Она вновь отошла назад, и я ненавидел этот нелепый случайный танец, в котором я никогда не смогу к ней приблизиться.

– Больше ты ничего не чувствуешь? Жара, когда я дотрагиваюсь до тебя? Странных потоков, искры, вспышки? Не видишь образа того, кого ты потеряла?

Глаза ее заблестели – я не смог понять почему.

– Ты говоришь так, будто все это чувствуешь.

– Так и есть, – я не скрываясь осмотрел ее с головы до ног, давая понять, что по-настоящему вижу ее.

Вижу все, что есть. И несмотря на то что в моем разорванном прошлом оставались неизвестные мне кусочки, я готов был сражаться за то, чтобы быть с нею рядом.

У нее такая же метка.

Ее волосы такие же белые, как у девушки из моих снов.

Я не знал ее имени, не знал, откуда она. Вообще ничего не знал, но… я должен был верить в то, что нашел ее. Что это случилось не просто так.

– Прости, – произнесла она. – Мне жаль, но, кажется, ты путаешь меня с…

– Нет.

– Нет? – она нахмурилась. – Что нет?

– Я не допускаю и мысли, что ты не она. Ты – она. Я не помню почти ничего, и все же… – я громко выдохнул. – Я знаю тебя. Я должен и хочу верить в это. И хочу верить в то, что ты тоже меня знаешь. Иначе… – я осекся, не желая показывать, насколько сильно по мне это ударяет. – Просто… посмотри на меня. Посмотри на меня и скажи, что совсем ничего не чувствуешь.

Девушка медленно опустила руки, больше не обнимая себя.

– Я не стану врать и говорить, что ты не кажешься… – она вздохнула. – Знакомым – это не то слово. Но… что-то точно есть.

– Правда?

Мое одинокое сердце забилось с новой силой.

Девушка задрожала, а потом посмотрела на метку в виде полумесяца на моем бедре.

– Откуда у тебя это пятно?

– Я не помню.

– Ты не помнишь?

– Я ведь уже говорил. Я ничего не помню.

Она резко выдохнула, и из ее рта вырвался странный звук. И впервые она сделала шаг вперед. Я не двигался, но сердце мое готово было воспарить в небеса.

– И как давно ты ничего не помнишь?

Вопрос ее прозвучал тихо, как дыхание.

Я осмелился подойти поближе – искра между нами разгорелась вновь.

– С тех пор как проснулся и бродил в поисках того, что потерял.

Она поперхнулась, когда сглатывала. Глаза ее расширились: в них туманилось столько всего, столько янтарного света… Казалось, девушка жаждет задать мне тысячу вопросов. Вместо этого она повторила:

– Почему я вдруг стала тебя понимать?

Пульс ускорился – вот он, мой шанс. Она открылась, она готова была слушать! Я почувствовал вкус того же отчаяния, что вело и меня.

– По той же причине, по которой я понимаю тебя.

– То есть?

– Мы вспомнили то, что забыли.

Она задрожала и охнула.

– Я… я не знаю, как это возможно.

Я потянулся к ней, жаждущий вновь почувствовать ту правильность. Нашу связь.

– Это неважно. Меня привел сюда дым. Я пришел, потому что больше не мог отмахиваться от этого невыносимого желания…

– Пламя призвало тебя? – она нахмурилась, и ее осторожный взгляд вновь вспыхнул страхом. – Ты такой же, как Солин? Чтец огня?

– Солин? Что за Солин?

Она указала туда, где неподалеку от нас клубился серебристый дымок.

– В племени Нил есть повелитель духов. Он утверждает, что может напрямую говорить с огнем.

– Подожди, – по спине моей пробежал холодок. – Тут есть и другие? Такие же, как мы?

Я посмотрел на ленивые кольца опасного дыма, которые пачкали горизонт.

– Я тоже удивилась, – девушка одарила меня тенью улыбки. – Но… они нашли меня.

– Нашли тебя?

– У реки. Я умирала, за мной шли волки, и…

– Волки? – я замер, словно статуя. – Волки тебе тоже помогли?

– Нет. Я имею в виду, что люди Нил спасли меня от волков. Волки чувствовали, что мне осталось недолго, и каждую ночь подбирались все ближе, – она вздрогнула. – Они бы съели меня, если бы не племя…

– Они бы тебя не съели, – уверенно сказал я, подойдя поближе и схватив ее за руку. – Они избрали тебя. Так же, как избрали и меня.

Девушка вздрогнула, когда мои пальцы переплелись с ее.

Я застонал – внутри что-то будто бы кольнуло. Кровь побежала по жилам быстрее. Дотрагиваться до девушки было так же больно, как падать на горстку игл.

Она дрожала в моих руках, но теперь не пыталась высвободиться. Она опустила взгляд на наши пальцы, сжав губы и замерев.

Боль становилась все горячее, все отчетливее. Я никогда не чувствовал ничего подобного.

Этого чувства присутствия и понимания – даже когда спал среди волков или бежал в выгравированный солнцем день.

Но рядом с этой девушкой…

Я горел.

Теперь у меня были все нужные мне ответы.

Стая Салака последовала за ней – так же, как шла и за мной. Мы оба лишились воспоминаний. У нас обоих были метки. И она снилась мне. Этого было достаточно… более чем достаточно… для того, чтобы понять: нас что-то связывало.

Но пока я не узнаю, что именно, я не выпущу ее из поля своего зрения. Я сжал пальцы крепче и потянул.

– Идем!

– Идем? – она уперлась пятками в землю – я потащил ее в сторону высящихся над горизонтом холмов. – Я не могу пойти с тобой в пещеру. Меня ждут в деревне.

Девушка обернулась, и в глазах ее мелькнул совсем другой страх.

– Я ушла так далеко… я даже не поняла насколько. Мне нужно вернуться. Они будут волноваться!

Стоило только подумать о том, что она находится в чужой кампании, и меня объяло горячей волной жадности.

– Ты сказала, они нашли тебя. Значит, они не твоя родня, – я потянул ее снова, на этот раз настойчивее. – А я – да! Мы были вместе в той жизни, которой не можем вспомнить. Нам просто нужно подождать…

– Отпусти меня! – она завертела рукой, вырываясь. – Я не могу просто взять и уйти.

Она поскользнулась – я тянул ее, намереваясь сорваться на бег, но она не давала мне этого сделать.

– Я сказала, отпусти меня! Я не могу пойти с тобой.

Я остановился.

– Но я нашел тебя. Я ведь сказал, что знаю тебя…

– Ты сказал, что не узнаешь меня. Это не то же самое. Ты заблуждаешься, словно слепец!

– Я предпочту жить в заблуждении, чем без тебя! – терпение мое лопнуло, когда она попыталась вырваться их моей хватки с помощью свободной руки. – Пока мы не узнаем все наверняка, тебе безопаснее будет остаться со мной. И вместе мы сможем все вспомнить!

– Лишь потому, что ты думаешь, будто мы одинаковые, не делает меня твоей!

– Еще как делает! А если бы не делало, я уже сделал свой выбор.

– Какой такой выбор?

– Я выбрал тебя своей партнершей.

– Что?

– У Салака их несколько. Мне нужна только одна. И я выбираю тебя.

Девушка стала вырываться еще отчаяннее.

– Я никому не партнерша! Я никому не принадлежу! Особенно такому заблудившемуся во снах, как ты! Отпусти. Меня.

– Я не могу, – я тянул ее, и она споткнулась. – Я не могу потерять тебя теперь. Я ведь нашел тебя!

Она застыла, и я сделал глубокий вдох, борясь с поднимавшейся внутри бурей.

Девушка снова заговорила – добрыми словами, но резким тоном, который не смог скрыть ее недовольства.

– Тогда пошли со мной. Познакомься с народом Нил. Попроси Солина поинтересоваться у пламени, откуда ты. Если кто-то и сможет помочь тебе, так это он.

– Он мне не нужен. Мне нужна ты.

– Ты меня совсем не слушаешь! – она остановилась и наклонилась назад. – Я с тобой не пойду!

– Но ты обязана, – прорычал я на языке, которому меня научили волки.

Зубы закололо – клыки вытянулись и стали походить на те, что украшали пасть Салака.

– Я не уйду без тебя!

– Что ж, тогда у нас с тобой есть проблема. Потому что я не пойду с тобой!

– Но… – сглотнул я, не в силах понять. – Мы были одиноки. А потом нашли друг друга. Почему же теперь, когда мы вместе, ты не хочешь со мной пойти?

Она прищурилась.

– Но я больше не одинока! Меня нашли другие… я ведь тебе уже все сказала. Я не могу просто бросить их.

Я замер. Темные мысли посетили меня.

– Там есть другие мужчины?

– Что?

Я притянул девушку поближе и поймал ее взгляд.

– Потому ты не хочешь пойти со мной? Потому что ты уже принадлежишь кому-то другому?

Мне стало так плохо.

Салак никогда бы не позволил другим волкам подходить к своим партнершам. Он защищал их, спал с ними и охранял их щенков.

– Нет, я никому не принадлежу, – зашипела девушка. – Но это неважно!

Она начала царапать мои пальцы.

– Отпусти меня или возвращайся вместе со мной. Они будут тебе рады. Они приняли меня, несмотря на то что я ничего не помнила, совсем как ты. Они дадут тебе кров над головой, пока ты будешь вспоминать…

– Я помню тебя. Этого мне хватит.

– Но ты сказал, что не узнаешь меня! – повторила она и покраснела.

– Твое лицо – да, но я узнал твое сердце! – я прижал свободную руку к ее груди, жаждая почувствовать ритм ее духа. – Я узнаю вот это! В этом я уверен. Биение твоего сердца зовет меня. Скажи, что не чувствуешь этого! Скажи, что не страдаешь от той же боли, что и я.

Девушка тут же – очень резко – замерла. И я тоже.

Там, под мехом, пальцы мои нащупали грохочущий ритм ее сердца. И нас накрыло, словно плотным одеялом, осознанием.

Она сделала небольшой вдох, и я почувствовал рукой еще больше ее плоти.

– Кто бы ты ни был… прошу… отпусти меня.

Кто бы я ни был?

Она не смогла бы нанести мне больший удар, даже если бы хотела.

Она смотрела на меня так, словно я набросился на нее силой. Словно я нарушил все защитные инстинкты, пошел против чести, против своего пред ней поклонения и причинил ей боль.

– Прости, – вытолкнул я из-за сжатых зубов и опустил руку.

– За то, что прикоснулся ко мне?

Девушка дрожала, готовая ринуться прочь.

– Нет, – я посмотрел на наши сцепленные руки, зная, что должен сделать.

– За что же тогда?

– За это.

Не предупреждая, я потянул ее вперед и поймал, когда она споткнулась и оказалась прямо в моих руках.

Девушка удивленно охнула, а я пригнулся, с легкостью поднял ее с земли и бесцеремонно перекинул через плечо.

Из ее рта вырвался глубинный вдох – из легких выбило воздух.

Я не дал ей времени ни для сражения, ни для того, чтобы устроиться поудобнее, – сжал руки за ее бедрами и побежал.

– Стой! – она заколотила по низу моей спины. – Опусти меня!

Я не ответил ей. Я решил, что слова мне не нравятся. Они слишком хрупкие, слишком бесполезные. Язык волков куда более понятен и тверд. Она была моей. Я выбрал ее. И только это ей и нужно было понять.

Я зарычал и побежал быстрее, несясь над травой. Девушка закричала.

Ее крик разнесся над долиной, но мне было все равно.

Со мной, Салаком и остальными волками она будет в безопасности. Волки хранили ее и тогда, в темноте.

– Стой! Мне нужно вернуться. Ты не можешь этого сделать! – она застучала по моей спине кулаками.

Но я не остановился. Даже не замедлился.

Я не останавливался, пока…

Что-то ударило меня в бок и повалило на землю. Я упал, примяв траву. Девушка била меня, пыталась выбраться из моей хватки, а я переводил дыхание.

Я скривился – бедро отозвалось болью – и постарался подняться на ноги. Что-то размытое, золотое и пятнистое прыгнуло мне на спину.

Теплый вес его прижал меня к земле, когти пронзили кожу. Знакомый предупреждающий рык хищника и ровное дыхание, от которых мурашки побежали по спине.

Я замер. Зверь склонил голову – его жесткие усы щекотали мне шею. Дыхание горячило кожу – животное фыркнуло мне прямо в ухо.

– Син… не надо.

Девушка подошла поближе, припадая на одну ногу из-за падения. Я увидел ее голые ноги – она нагнулась и дотронулась до прижавшего меня зверя.

– Дай ему встать.

Животное снова рыкнуло, а его когти сильнее впились в спину.

– Прошу… – девушка зашептала. – Отпусти его. Нам нужно вернуться к Ние и Гият.

Она резко выдохнула и перешла на язык, который я не знал. На язык, на котором она говорила, когда мы впервые встретились.

Первое предложение прозвучало для меня как какофония звуков, но второе… что-то вдруг случилось.

Тон его соскользнул и изменился, переплел форму, зазмеился. И стал звучать вдруг как что-то понятное.

Я не знал, как это произошло.

Да меня это и не волновало.

Важным оставалось лишь то, что теперь я понимал ее полностью, и предложения ее больше не звучали как нечто пустое.

– Он такой же, как я, Син. Он не помнит, кто он и откуда пришел. Так что отпусти его. Пусть возвращается к своей семье. А мы вернемся к своей.

Девушка ошибалась. У меня не было своей семьи.

У меня была стая, которая не дала мне умереть.

Стая, которая подарила мне покой, когда я готовился к смерти.

Но они не смогли изгнать из меня желание. Ту пустоту, что вгрызалась в меня, которая исчезла лишь в тот момент, когда я нашел эту девушку.

Я сделал вдох сквозь боль от впивающихся в спину когтей и прорычал на языке, на котором говорила девушка:

– Моя семья – это ты. Неважно, как сильно ты пытаешься убедить меня в обратном.

Я не решился поднять на нее взгляд и остался лежать на животе, пока зверь дышал мне в затылок.

Девушка втянула ртом воздух.

– Т-ты теперь тоже говоришь на пламенийском? Я думала, ты не понимаешь…

– Я и не понимал.

– Тогда как?..

– Так же как ты вдруг стала понимать мой язык, я начал понимать твой, – я замер, когда зверь яростно зарычал. – Чем больше ты говорила, тем лучше я начинал тебя понимать. Теперь этот язык знаком мне так же хорошо, как и тот, другой, на котором мы говорили.

Между нами повисла тишина. А потом девушка прошептала:

– В этом нет никакого смысла.

Ни в чем не было смысла с тех пор, как я очнулся ни с чем и провел вечность, силясь найти потерянное.

Но она была тем, что я потерял.

Я был в этом уверен.

– Я не оставлю тебя здесь, – произнес я. – Ты должна пойти со мной.

Она не ответила, и в груди начала разгораться надежда.

Девушка прошла в одну сторону, потому в другую – я видел лишь ее босые ноги. Наконец она исчезла из поля моего зрения. Голос ее прозвучал словно команда.

– Син. Отпусти его!

Зверь зарычал, но убрал когти. Со злобным шипением он ловко спрыгнул с моей спины, дав возможность сделать глубокий вдох.

Я подождал несколько мгновений, а потом встал на четвереньки.

Оглянулся на беловолосую девушку и замер, когда заметил сидящее рядом с ней существо. Два хвоста яростно били о землю, шкуру украшали золотые пятна, над кошачьей головой вздымались два острых рога.

Рысь.

Я встречал таких прежде, во время своих странствий. Слышал, как они фырчат, когда охотятся в ночи.

Девушка положила руку на голову рыси.

– Пошли со мной. Я представлю тебя народу Нил. Думаю, тебе нужно поговорить с Солином. Это важно.

Я присел на корточки и завертел головой, силясь рассмотреть мелкие раны на спине.

– Мне нужно вернуться к Салаку. Он будет беспокоиться – он не знает, где я.

– Салак – это часть твоей семьи?

Я кивнул и поднялся.

Протянул ей руку – рысь зашипела – и произнес:

– Пойдем со мной. Ты должна пойти со мной.

Девушка печально покачала головой.

– Я не могу. Лишь благодаря людям Нил я все еще жива. Я не могу уйти, не сказав им об этом.

– Так скажи им! – прорычал я, переходя на более знакомый мне язык. – Скажи им, что мы нашли друг друга, хотя долго были в разлуке. Скажи, что больше они тебе не нужны.

Она провела руками по голове рыси.

– Но они мне нужны.

Признание ее ударило в грудь, словно кинжал.

Она все еще не чувствовала то же, что и я.

Не чувствовала ту жгучую связь и абсолютную правильность.

Для нее я был всего лишь отбившимся от стаи животным. И, в отличие от того же Салака, который взял меня в стаю, она хотела изгнать меня из своей.

Во мне снова полыхнул гнев. Меня отвергли, и по спине словно покатился лед. И я попытался в последний раз.

– Но не могу ведь я чувствовать это один, – я подошел к ней и схватил ее за запястье. – Дотронься до меня! Попробуй меня на вкус. Пусть тебя ведет сердце, а не…

Рысь оказалась даже слишком быстрой.

Мелькнуло рыжее пятно – зверь прыгнул на меня и вонзил клыки в руку.

С силой.

Зубы заскрипели, добравшись до кости. Я заревел от боли. Заскользил второй рукой по ее пасти – меня объяла сияющая агония.

– Син! – закричала девушка, пытаясь схватить рысь.

Я споткнулся и упал назад, пытаясь вырвать руку из хватки жутких челюстей, разрывающих плоть…

– Син, отпусти его!

Чем сильнее сжимала челюсти кошка, тем больше я думал о смерти и о словах. Я тонул в темноте, где таились Салак и охотники. Я принял их ярость. Я оскалил зубы. И позволил горячему, темному жару развернуть свои кольца внутри меня.

Вокруг ног моих появились плотные тени. Девушка охнула.

Рысь зашипела и вцепилась в меня еще сильнее: клыки рвали сухожилия и прочие важные части. Я зарычал и вырвал руку из ее хватки, отбросив зверя прочь.

Я завыл так же громко и низко, как мой альфа. Земля задрожала. Кошка снова бросилась на меня – немного пошатываясь, с окровавленным ртом.

Я ударил ее в грудь и отбросил в примятую траву.

Рука моя зияла дырами. Мышцы алели, белизна костей исчезла под пульсирующими потоками текущей крови.

Я не чувствовал своих пальцев.

Боль пульсировала в теле. На груди выступил пот. Глаза затуманились – вокруг меня появилось еще больше теней.

Тени, которые я еще не призвал, закрыли меня, ожидая моего приказа. Я посмотрел на беловолосую девушку.

На то, как она прижала обе ладони к лицу и замерла на месте. Я запоминал ее лицо, ее фигуру и едва видимое золотое сияние над ее кожей.

– Ты всегда сияешь, когда я тебя целую, – я коснулся ее губ своими.

– Лишь потому, что благодаря тебе сердце мое сочится светом, – она ответила на поцелуй. – А теперь хватит разговоров…

Позвоночник захрустел. Видение пропало.

– Прошу… – выдохнул я, борясь с агонией в руке. – Увидь то же, что и я. Только этого я и прошу. Увидь меня.

Ее глаза блеснули, и на какое-то невероятно хрупкое, прекрасное мгновение в них мелькнуло нечто. Тепло. Вспышка. Какая-то малая часть воспоминаний.

Я завалился вперед, заливая кровью траву, почти забыв о том, что ноги мои двигались в тени.

– Ты вспомнила что-то. Что? Что ты…

Рысь рявкнула и снова бросилась на меня, целясь в щиколотку – ее яростные зубы готовы были вырвать кусок ноги. Тени зашипели вокруг, заклубились над двумя хвостами, окунули зверя во внезапную тьму. Рысь завыла, заклацала зубами на тени, а потом прыгнула на меня, задев зубами бедро.

Я чуть не упал вперед, но не отвел взгляда от девушки. Я ждал, когда она выберет меня – как я выбрал ее.

Я умолял ее отозвать зверя. Позволить дотронуться до нее. Чтобы напомнить. Чтобы мы снова смогли стать счастливыми после всех тех страданий…

Но… она этого не сделала.

Она опустила голову и прошептала:

– Тебе нужен лекарь. Иди. Уходи, пока она не причинила тебе еще больше вреда.

У нас не было лекарей.

Но у меня была волчья стая, которая обращалась со мной куда лучше, чем эта девушка. Сердце мое раскололось на куски: она сделала выбор за меня.

Мне не были рады.

Я нашел ее лишь для того, чтобы снова потерять.

Я горел от скорби, боль изнуряла меня. Я посмотрел на женщину, которая должна была быть моей, на девушку, которую целовал и которой поклонялся в своих снах, а потом призвал быструю тьму.

И без единого слова исчез в траве. Рысь пыталась догнать меня, но куда ей…

Я не оглядывался.