Девушка

Я резко подняла голову – по спине пробежались мурашки. Волк воет… днем?

И так близко.

Слишком близко.

Я вцепилась в небольшую корзинку, борясь с воспоминаниями о своем существовании в одиноком мире. Краем глаза я тогда видела в темноте проблески желтых глаз. Я бежала так долго, насколько хватило сил, пока ноги не отказали. К концу я уже ползла, потому что не хотела превратиться в чужой ужин.

Я помнила пустоту так ярко. Одиночество оставило на мне шрамы – такие явные, словно оно было зверем. И все же… кроме него я не могла ничего вспомнить.

Волк завыл снова.

На этот раз как-то иначе – глубже, мрачнее, будто бы злясь, а потом оборвал на полуслове. И над равнинами воцарилась жуткая тишина.

Ния пододвинулась поближе – ее черная как смоль кожа блестела от пота, к которому липли зерна травы, что мы собирали. Гият тоже подняла голову – ее бледная кожа порозовела на солнце. На голове она носила огромную шляпу из тростника. Наготу нашу прикрывали меха, и я скучала по тем дням, когда бегала по миру без них. Я радовалась теплу мехов по вечерам, но в жару… в жару все становилось куда хуже.

– Странные звери, – пробормотала Ния. – Охотятся в самый жаркий из полудней.

Запястьем она стерла со лба пот.

– Если бы я была волком с плотной шкурой, я бы сейчас дрыхла где-нибудь в прохладной пещере.

Гият положила свою корзину на землю и подошла к нам. Еще несколько женщин, которые согласились выйти этим утром, когда распределяли работу, на сбор трав, улыбнулись нам и чуть склонили головы. Мы все ждали, завоет ли волк снова. А потом женщины вернулись к своему занятию: отрывали созревшие семена и укладывали в тростниковые корзины.

Это дело было одним из моих самых любимых. Всякий раз, как люди Нил шли на сбор урожая, я вызывалась в первых рядах. Мне нравилось стоять в море золотой травы. Нравился нежный ветерок, танцевавший меж стеблей. Нравилось согревающее чувство гордости, с которым мы чуть позднее возвращались в поселение с полными корзинами, чтобы по очереди разминать зерно большими камнями, молоть шелуху и создавать порошок. Из него делали вкуснейший хлеб и пирожки, которые было трудновато жевать, но они так подходили к меду и пожаренным на костре корням.

– Если бы ты была волком, то тебе пришлось бы подчиняться альфе, – Гият улыбнулась Нии. – И ты не смогла бы валяться целый день в тенечке и ничего не делать.

– Если бы я была волком… – Ния усмехнулась. – Я бы и была альфой.

Я рассмеялась вместе с ними, благодарная за то, что они развеяли настойчивый страх, который так внезапно меня одолел. Так много вещей напоминало мне о прошлом.

Я провела с народом Нил уже целый месяц и за это время подуспокоилась… хотя появились у меня и другие заботы. Я успокоилась, потому что быстро влилась в рутину и обнаружила, что в племени мне легко. Я словно всегда здесь жила. Я доказывала делом, что могу быть ценным членом общины. Я училась у племени работать так же мастерски, делать все, чтобы выживать на травяных равнинах.

Но в темноте, когда я лежала на мехах, где так милостиво разрешил мне отдыхать Солин, я тонула в беспокойстве. Потому что неважно, как долго я оставалась с племенем Нил… на самом деле я никогда не стану одной из них.

Где-то там жил тот, кого я когда-то знала.

А здесь, в этом чудесном клане, положение мое было шатким. Пока я не пройду церемонию духа и не получу имя, меня не примут здесь до конца. А я не смогу этого сделать, пока Солину не разрешат разделить со мной транс. И даже если бы он получил это разрешение, я не знала, хватит ли у меня храбрости попытаться…

Через неделю после моего первого ужина у костра Типту родила своего третьего ребенка – второго сына, которого назвали Боном. Весь лагерь не спал: люди танцевали и пели вокруг большого костра. Новорожденного показывали всем и каждому.

Мне так хотелось дотронуться до него. Почувствовать под пальцами новую жизнь, которая появилась в этом мире благодаря Типту. Но я радовалась не по тем же причинам, но которым радовались малышу все вокруг.

Забота о ребенке требовала немало времени, и все немного позабыли о тихой девушке без имени и прошлого. Типту то ли была слишком занята своим новорожденным сыном, то ли просто забыла задать вопрос своему вождю Тралу – о том, можно ли Солину отправиться в транс, чтобы узнать, кто я такая.

Но каждый день я наблюдала за тем, как Солин заходил в лупик вождя и его женщины, и замирала, тревожась. Я хотела узнать, кто я такая. Но я так боялась.

Оранжевые языки пламени будто бы постоянно следили за мной. Они что-то знали. Сидела ли я рядом с большим костром во время еды, или разводил ли пламя поменьше в своем лупике Солин… меня всегда накрывало ужасным чувством, что пламя выжидает. Охотится на меня, чтобы утащить глубоко в свои угли.

У меня не было имени и духа-хранителя, как у всех остальных людей Нил, но я все равно жила счастливо. Я была благодарна за дружбу Нии: она сидела со мной каждый вечер, следила за тем, чтобы я постоянно была занята и держалась подальше от пристального внимания Киввы и Актора – те постоянно пялились на меня сквозь огонь. Ния не судила меня во время ужина – она радостно вгрызалась в мясо бизона и другой добычи, а я тихонько ковыряла овощи, пирожки из травяных зерен и дикие фрукты.

С той первой ночи я так и не смогла есть мясо. Не знаю почему, но я надеялась, что не оскорбляю этим уважаемых охотников племени. У меня никак не получалось забыть те холодеющие уколы на коже, когда я пыталась жевать бизона.

Из высокой травы вдруг вынырнула Син: она перепрыгнула через корзину Гият, и ее изящное, золотое с пятнами тело замерло. Рысь поприветствовала Нию и Гият, уткнувшись лбом им в бедра – маленькие рога немного застревали в мехах.

Но со мной… со мной Син вела себя по-другому.

Я торопливо поставила корзинку на землю, чтобы не потерять ни зернышка из того, что успела собрать. А потом развела в стороны руки.

– Ох, ну начинается, – Гият без капли злобы закатила глаза, продолжая добрую традицию шуток, родившихся в тот день, когда Син свалила меня на землю в нашу первую встречу. – Девушка и ее рысь. Брак, заключенный среди духов.

Я рассмеялась: Син преодолела разделявшее нас расстояние, поднялась на задние лапы и обняла меня тяжелыми передними лапами, положив их на плечи. Она обняла меня так, словно ей тут, в моих объятьях, было самое место. Син была всего лишь котенком, но силы и живости ей было не занимать. Я зарылась лицом в ее мех, почесала спинку и прижалась поближе, вдохнув ее пропитанный солнцем аромат.

– Эй, Син!

Рысь громко замурчала – так громко, что заколыхались семена на траве.

Ния захихикала.

– Не думаю, что тебе нужна церемония духа, Девушка. Твой дух – вот она, прямо здесь.

Я подняла взгляд и просияла. Я все еще держала Син, и мы слегка покачивались, стоя на месте.

– Я была бы рада заиметь в качестве духа-хранителя рысь.

– Интересно, что об этом подумает твой будущий спутник, – Ния скрестила руки на груди и усмехнулась. – Обычно мужчина предпочитает ложиться к женщине в кровать, где его не поджидают клыки и когти.

Я покраснела. Син провела своим шершавым языком по моей щеке, а потом снова опустилась на все четыре лапы. Она продолжила мурчать и обошла вокруг меня, задевая хвостами кожу.

Солнечная метка на бедре вспыхнула болью, и я бездумно поскребла по ней пальцами.

– Я пока не Нил. Потому и не могу выбрать себе мужа.

Син оттолкнула мою руку и принялась лизать пульсирующее пятно. Я бросила на нее сердитый взгляд.

Зачем она это делает?

– Но ты ведь хочешь этого… так? – Гият сняла шляпу и начала обмахивать ею свое порозовевшее от солнечных лучей лицо.

Метка перестала гореть, а я перестала хмуриться: на лице расцвело недоумение.

Родимое пятно порой покалывало – в основном тогда, когда мне снились сны, от которых я просыпалась со слезами на глазах. Сердце тогда тоже словно пыталось выпрыгнуть из груди. Но сейчас все было иначе.

Метка словно бы торопила меня.

Настаивала на своем.

Гият махнула шляпой в мою сторону.

– Когда Солин поможет тебе вспомнить имя, ты сразу же станешь одной из нас и выберешь любого мужчину… из народа Нил, – она одарила меня смущенной улыбкой, а я вспомнила, о чем мы с ней несколько ночей назад шептались у костра.

Гият рассказала, что они с Уэй – целителем, который работал с Олишем и помог поднять меня на ноги, – наконец признались друг другу в своих чувствах. Они выросли вместе и дружили многие годы, не понимая того, что было очевидно для всех остальных.

Ния закатила глаза и возвестила, что давно пора. Я улыбнулась и подумала: был ли у меня друг, с которым я росла? Может, я тоже любила его и не понимала, что он и есть мое будущее… пока не стало слишком поздно.

Вопрос Гият заставил меня разрываться от двух эмоций. Хотела ли я стать частью племени Нил?

Да, всем сердцем. Я обожала этих людей. Меня восхищали их щедрость и доброта, я любила равнины, на которых они жили. Любила реку, что текла сквозь травяное море. И то, что меня научили, как собирать семена, как выращивать растения и собирать еду, которой кормился весь клан. Мне нравилось одновременно мягкое и строгое руководство предводительницы Типту и вождя Трала. Нравилось, как Солин говорит с пламенем и сообщает, куда направились бизоны или где охота пройдет лучше всего. Мне нравились даже накрытые шкурами бизона лупики и вечногорящий огонь, от вездесущего дыма которого забивалось горло.

Я не хотела отсюда уходить.

Но хотела ли я найти себе пару? Человека не без лица, непохожего на того, кого я забыла? На мужчину, который не покидал моих снов?

Нет, не хотела.

Я наклонилась и подняла корзину, которую отложила, чтобы обнять Син.

– Мне и одной хорошо, Гият. Не нужна мне пара.

Син одарила меня еще одним взглядом, а потом скрылась в траве – наверняка для того, чтобы поохотиться на мышей и кроликов.

– Это ты сейчас так говоришь, – Ния провела ладонями по рукам, пытаясь убрать прилипшие к коже зерна. – Но подожди, встретишь кого-нибудь, без кого и жизни не сможешь представить.

Сердце пропустило удар.

Правдивы ли мои сны? Неужели я уже встретила такого человека?

Он был где-то там… искал меня, а я ничего не могла о нем вспомнить.

Гият снова надела шляпу и повернулась к Ние.

– А тебе кто приглянулся, Ния? Хватит донимать Девушку тем, что найдешь для нее подходящую пару… сама-то молчишь! Не рассказываешь о том, кому посчастливится делить с тобой постель.

Я подошла к Гият, чтобы тоже немного помучать Нию. Их имена звучали так прекрасно… у меня имени не было, но это ничего. Небольшая потеря.

Я ухмыльнулась и произнесла:

– Давай же, Ния. Я все еще без имени и без пары… так что ты первая в очереди на сва… свадбедную церемонию.

– Никак не выучишь это слово! – рассмеялась Ния. – И девушке не пристало о таком болтать.

Я улыбнулась и скосила взгляд на Гият.

– Кажется, я знаю, на кого она положила глаз.

– Да ну? – Гият повернулась ко мне и резко схватила меня за локти. – Расскажи-ка!

Пальцы ее грели мне кожу, и все еще живущее глубоко меня желание посмотреть на небо, страх перед наказанием за прикосновение, пришло и тут же растаяло без следа.

Я понизила голос – я ведь собиралась сообщить секрет – и пробормотала:

– Я видела, как она смотрит на Леку.

Щеки Нии покраснели, словно темные розы.

– Что? А вот и нет! Я не… я бы не стала…

– Почему? Потому что он на десять лет старше и второй после главного охотника? – с напускной скромностью спросила Гият.

– Возраст не имеет значения, – Ния покачала головой. – И статус тоже. Для меня.

– Тогда в чем дело? В том, что его первая жена умерла от лихорадки и с тех пор Лека не проявлял интереса ни к одной женщине? – спросила Гият слишком беспечным для такого серьезного вопроса тоном.

Ния замерла.

Я не знала, что Лека потерял свою первую любовь. Я не думала, что, может быть, Ния смотрела на него лишь потому, что она так добра и внимательна. Она бы стала скорбеть вместе с ним… сделала бы все что угодно, чтобы показать, что о ней не забыли. Что его горе имеет значение.

Я ринулась вперед и сжала руки Нии в своих. Пальцы наши переплелись: ее кожа темнела рядом с моей, земляного оттенка, уже не такой болезненной и хрупкой благодаря заботе племени. Ния опустила взгляд на наши руки и сжала губы. Плечи ее застыли.

– Прости, Ния. Я вовсе не хотела…

– Ты слишком внимательная, Девушка, – она подняла голову и поймала мой взгляд. – Возможно, таланты твои пропадают здесь, в полях, зря. Глаза у тебя зоркие, как у Солина.

Она вздохнула, и голос ее перестал звучать так, словно она защищалась.

Ния сжала мои пальцы и прошептала:

– Прости. Ты ведь не знала. И ты права: я наблюдаю за ним. Лека так долго горевал. Я помогла ему, как сумела, но не потому, что хотела его, а потому что его жена была ко мне добра. Я не жду, что он будет обращаться со мной так же, как с ней. Но я рада, что горе его поутихло. Со смерти Деви прошло четыре года. И я смотрю на Леку, чтобы он улыбался.

Ния чуть склонила голову, и косы с перьями скатились по ее плечам.

– Он стал чаще улыбаться, и я надеюсь, что это из-за меня. Из-за всех нас.

Сердце мое в тот момент пылало от любви к ней – внутри меня поднимался еще один секрет. Ния ничего не ждала в ответ от Леки и потому, возможно, кое-чего не замечала.

Я чуть склонилась, забыв о том, что рядом стоит Гият, и прошептала прямо на ухо Нии:

– Он тоже на тебя смотрит, Ния. Я видела, как глаза его следят за тобой по всему поселению. Ты права, он стал чаще улыбаться, но шире всего его улыбки, когда ты рядом.

Она моргнула, а я отодвинулась назад. Ния сглотнула, не проронив ни слова.

Сердце ее принимало мои слова. Я надеялась, что не зря вмешалась. Не разрушила счастье той, кто мне дорог, а, наоборот, приблизила его.

– Если ты так хочешь его, то борись за него, – продолжила я. – Вот чему я научилась за свою короткую жизнь: жить стоит так, чтобы наслаждаться каждым ее мгновением.

Ния чмокнула меня в щеку и расцепила наши пальцы. Голос ее дрожал, но был полон яростной решительности.

– Чем быстрее Типту и Трал согласятся на совместный транс, тем скорее ты вспомнишь то, о чем забыла. Ты узнаешь, есть ли у тебя потерянный дом… или же поймешь, что настоящий дом – здесь. С нами, – Ния заключила меня в объятия и выдохнула. – Потому что чем дольше ты с нами остаешься, тем больше нравишься мне. И придет день, когда я не смогу тебя отпустить… с воспоминаниями или без них.

Гият улыбнулась, глядя на нас: мы выскользнули из объятий друг друга и схватились за корзины.

– Как же сердцу моему от вас хорошо.

Мы с Нией обменялись улыбками и, не сговариваясь, вернулись к сбору урожая. Хорошенько пропотеем в этот жаркий день!

Я словно бы ухнула в объятый солнцем транс, наслаждаясь работой. Солнечный свет медленно разливался по небу. Корзина становилась все тяжелее.

Но мы не останавливались.

Мы продолжали идти, продолжали собирать зерна. Нужно было снова заполнить лупик, в котором хранилось множество корзин: с копченым мясом и семенами, которые должны были прокормить племя зимой.

Мы медленно расходились в поисках зерен посочнее, побольше. Гият пошла в одну сторону, Ния в другую, а я продолжала двигаться вперед. Прочь от поселения, к небольшому леску вдалеке, у которого поднимались единственные на равнине холмы. Далеко на горизонте деревья обещали мне кров, влекли за собой.

Метка на бедре снова обожгла меня. Она словно бы потянула за собой – все дальше и дальше от лагеря Нил.

Я отдалась своему делу, собирая зерна словно бы в полудреме… и наконец исчезла в высокой траве.