Первые четверо суток после переноса Игорь Васильевич Курчатов провел в режиме пассивного наблюдателя. За исключением двух часов непосредственно после переноса, когда он успокаивал своего реципиента, и двух часов общения с императором – Лениным.
Все остальное время он созерцательной половиной своего сознания наблюдал за жизнью Уварова через его органы чувств, запоминая особенности общения и быта реципиента. А логическая часть его сознания интенсивно усваивала материалы по развитию науки и техники в период с 1825 года по 1920-й, загруженные ему в память потомками. Реципиент об этой деятельности не догадывался.
Жизнь сорокалетнего президента Императорской академии наук была не лишена приятности. Сон вволю, неспешный размеренный быт, изысканная кухня, любящая молодая, на 10 лет моложе его самого, жена, урожденная графиня Разумовская, трое прелестных малолетних детей. Утонченное общение с академиками-гуманитариями о новейших вопросах античной поэзии и античной археологии, беседы в Обществе любителей российской словесности с будущими классиками русской литературы Василием Пушкиным, Федором Тютчевым, Александром Полежаевым и даже с самим Александром Пушкиным, еще совсем молодым. Все это резко контрастировало с бешеным, изматывающим ритмом жизни самого Курчатова.
Вникнув более или менее в состояние науки на исходе первой четверти XIX века, Игорь Васильевич сделал вывод, что время для переноса их команды потомки выбрали исключительно удачно. Естественные науки (физика, химия, материаловедение, сопромат и техническая механика) находились в самом начале рывка, который привел их к расцвету на рубеже XIX и XX веков. Техника тоже готовилась к рывку. Паровые машины вот-вот должны были достигнуть приемлемого для промышленного применения уровня. В Америке по рекам уже плыли первые пароходы конструкции Фултона. Через четыре года в Англии Стефенсон должен был запустить в эксплуатацию первую промышленную железную дорогу.
Получив вызов на личную аудиенцию к императору, Уваров несколько удивился, а Курчатов – нет. За четверть часа до назначенного времени Уваров уже входил через парадное крыльцо в Зимний дворец. Все было как обычно. Караул из двух гвардейцев на крыльце и еще двое – у входа на парадную лестницу. Президенту академии приходилось бывать по делам службы в кабинете императора Александра. В длинной анфиладе залов, которая вела к рабочему кабинету императора, изменений не наблюдалось. Правда, рабочий стол дежурного секретаря Императорской Канцелярии обнаружился за один зал до его обычного местоположения. Тут же находились столы обер-камергера и обер-камердинера.
У дверей в следующий зал в карауле стояли не два солдата-преображенца, как обычно, а четверо гвардейцев – преображенец, семеновец, гусар, моряк – и офицер жандармского корпуса. Гвардейцы стояли по стойке смирно, а жандарм, стоящий вольно, внимательно ощупывал глазами входящих. Уварову уже приходилось видеть этого офицера. Очевидно, тот его тоже должен был помнить. Тем не менее офицер заступил Уварову дорогу и потребовал:
– Назовитесь, милостивый государь!
Это было нововведением.
– Действительный статский советник Уваров, – ответствовал он.
– Прошу вас, проходите. – Жандарм отступил в сторону, а преображенец распахнул створку двери.
За большим столом в кабинете обнаружились известные Уварову лица, составлявшие довольно странную компанию: гвардейский генерал Левашов, флигель-адъютант генерал Киселев, а также неизвестный, представившийся обер-бергмейстером Мейером. Левашов был в фаворе, весьма удачно поддержав нового императора во время мятежа, а Киселева, как слышал Уваров, подозревали в связях с мятежниками. Чем известен Мейер, Уваров не знал. Императора в кабинете не было.
Присутствующие продолжили было светскую беседу о погоде, когда в кабинет вошли совсем неожиданные лица: братья императора Константин и Михаил. Присутствующие встали и поклонились великим князьям по церемониалу. Братья в ответ поздоровались с собравшимися. Все снова расселись вокруг стола.
Тут из другой двери, ведущей в его личные покои, появился император. Николай ответил на поклоны собравшихся кивком и предложил садиться. Сам не сел. Со значением оглядев собравшихся, он сказал:
– Наш разговор, господа, будет совершенно конфиденциальным. – Он выделил интонацией слово «совершенно». – С этой секунды. – И хлопнул по столу ладонью. Лицо его неуловимо изменилось. Появился хитрый прищур глаз. Взгляд стал совершенно другим, лукавым, что было совершенно не свойственно Николаю.
– Надеюсь, все убрали своих реципиентов за ментальный барьер? – поинтересовался Ленин.
Присутствующие утвердительно закивали.
– Барьер должен был глухим, – продолжил Вождь. – Как объяснил мне Чесноков, отключенный от органов чувств разум сразу засыпает. Так что когда мы снова подключим реципиентов, они ничего не заметят. Все это время для них просто не будет существовать. И более того, я прошу всех вас, товарищи и господа, всегда убирать реципиентов за глухой барьер, когда мы с вами обсуждаем наши дела, в любом составе, хоть тет-а-тет, хоть в группе. Реципиенты про наши дела знать ничего не должны. Совершенно незачем вводить их в излишние переживания. Наша деятельность им может не понравиться. Кодовое слово для включения барьера – «Синклит».
– А следует ли так делать? – не согласился Слащев. – В прошлом моем подселении в Михаила Николаевича мы с ним вполне мирно ужились, и в конце концов у меня с ним полезный симбиоз получился.
– Мне об этом Чесноков говорил, однако он же предупредил, что такой симбиоз получается крайне редко. Гораздо чаще это кончается шизофренией. Так что давайте не рисковать понапрасну. По мере освоения нами здешней реальности давайте будем подключать реципиентов к действию как можно реже. А впоследствии их сознания совсем отключим, чтобы не стать шизофрениками. Их память нам и так доступна. Согласны?
Все присутствующие поочередно выразили полное согласие.
– Теперь к делу. Наша стратегическая задача, поставленная потомками, вам всем известна. До конца девятнадцатого века на основе Российской империи требуется построить всемирное конфедеративное или федеративное государство. А я намерен предложить вам сократить этот срок втрое: до двадцати пяти – тридцати лет. И сделать это еще при нашей жизни.
Позвольте мне представить вас друг другу и огласить распределение обязанностей. Великий князь Михаил Павлович; он же генерал Российской империи, Белой армии и Красной армии Яков Александрович Слащев – первая четверть двадцатого века. Прошу любить и жаловать!
Слащев встал и поклонился присутствующим.
– Великий князь Константин Николаевич; он же руководитель спецслужб Советского Союза Феликс Эдмундович Дзержинский – первая четверть двадцатого века.
Генерал гвардии Левашов Василий Васильевич; он же руководитель Советского Союза Сталин Иосиф Виссарионович – середина двадцатого века.
Обер-бергмейстер Август Федорович Мейер; он же известный промышленник Путилов Николай Иванович – середина девятнадцатого века.
Генерал Киселев Павел Дмитриевич; он же председатель правительства Российской империи Столыпин Петр Аркадьевич – начало двадцатого века.
Президент Императорской академии наук Уваров Сергей Семенович; он же знаменитый ученый Курчатов Игорь Васильевич – середина двадцатого века.
Теперь прошу вас высказать предложения в наш общий план действий на ближайшие год-два и на пять лет. По возможности как можно короче, чтобы у нас осталось время все подробно обсудить. А товарища Столыпина я попрошу писать протокол совещания. Вы не против, Петр Аркадьевич?
– Ничуть, Владимир Ильич. Только возьму перо и бумагу.
– Товарищ Слащев будет у нас заведовать всеми военными делами. Яков Александрович, расскажите нам, что вы надумали на ближайший год-два и на пять лет.
Слащев было встал, но Ленин попросил его докладывать сидя.
– Я думаю, вы, Владимир Ильич, правы. Незачем растягивать это дело на семьдесят пять лет, нужно все сделать быстрее. Это возможно. Начать следует с военной реформы, я считаю. С введения всеобщей воинской повинности и резкого сокращения срока службы. Так, как я делал в известной вам истории Ветви. Мы сразу получим крепкую опору в виде лояльного армейского офицерства и преданных нам солдат.
Через два года нам предстоит война с османами, которую Россия выиграет, но результат будет, мягко говоря, невнятным. Считаю, в этой войне Османскую империю следует разгромить наголову и завоевать все ее земли. Для этого нужно построить паровой флот и перевооружить армию на казнозарядные пушки и казнозарядные ружья. Необходимы полевые кухни, ракеты и минометы. Весьма желательно разработать сильную взрывчатку типа тротила. Минимально необходимое обучение войск я проведу за год.
Через четыре года необходимо внедрить бездымный порох и перевооружить армию и флот на нарезные пушки и нарезное стрелковое оружие. За пять лет освоить Восточную Сибирь, Дальний Восток и Камчатку. На пятый год завоевать Австрию, Германию и Италию. Это как минимум.
– Разрешите, Владимир Ильич? – попросил слова Путилов. – Мне кажется, что за шесть лет освоить в производстве нарезную артиллерию и бездымный порох вряд ли возможно. В Ветви это заняло около десяти лет, причем стартуя с уровня 1856 года, а промышленность у нас сейчас все же значительно слабее. Более или менее реально внедрить нарезные пушки на черном порохе. Требования к орудийной стали при этом значительно снижаются.
– Давайте, товарищи, выслушаем всех, а к обсуждению приступим потом. Петр Аркадьевич и Николай Иванович, вас не коробит обращение «товарищ»? Так у нас в двадцатом веке было принято.
– Ничуть, Владимир Ильич. У нас этот обращение тоже было в ходу. Я товарищем министра в свое время являлся, – ответил Столыпин.
– Присоединяюсь. В студенческой и инженерной среде такое обращение тоже обычное дело, – согласился Путилов.
– А вы что нам скажете, Николай Иванович?
– С тем багажом знаний, который мы имеем, технический прогресс мы резко ускорим. Но было бы крайне желательно сейчас закупить за рубежом самые передовые станки и механизмы. В России они не производятся, а делать их с нуля будет долго. Поэтому важнейшим является вопрос финансирования.
Не менее важен вопрос свободной рабочей силы. Чтобы рабочие появились в необходимом количестве, следует немедленно освободить крестьян от крепостной зависимости. Тогда их можно будет набирать на заводы.
Третий важнейший вопрос – инженерные кадры. Срочно нужны инженерные училища по следующим специальностям: геология, металлургия, металлообработка, машиностроение. Нужно сманивать инженеров и мастеров из-за рубежа до тех пор, пока не заработают училища. А это опять финансирование.
Первым делом нам следует резко нарастить мощность металлургической промышленности, причем необходимо наладить литье качественной стали, сейчас в России сталь выплавляют плохого качества. На этой основе развивать производство прокатных станов, паровых молотов, всевозможных металлообрабатывающих станков. Затем начать выпуск нормальных паровых машин с угольным и нефтяным питанием.
Нужна цветная металлургия, которая сейчас пребывает в зачаточном состоянии. В принципе месторождения основных видов сырья нам известны, однако нужна их геологическая разведка, организация добычи сырья, его переработки и транспортировки готовой продукции.
Нужно начать добычу нефти, наладить ее транспортировку и переработку. Тогда мы сможем делать пароходы, паровозы, нарезные казнозарядные пушки и винтовки. Само собой, потребуются дороги, железные, шоссейные и речные. На все эти дела нужны деньги. Очень много денег. Вот, если очень коротко, все.
– Спасибо, Николай Иванович! По финансированию всех наших работ даст предложения Петр Аркадьевич. А пока послушаем Игоря Васильевича по науке и образованию.
Курчатов уже успел продумать основные направления своей деятельности, поэтому начал уверенно.
– Начну с образования. Необходимо срочно вводить всеобщее обязательное начальное образование и организовывать систему выявления способных детей. Такие дети должны зачисляться в средние учебные заведения с выплатой им стипендии. Окончившие среднюю школу, в зависимости от способностей, должны идти либо в средние специальные училища, либо в высшую школу. Все ступени образования должны быть бесплатными. А в высшей школе еще и стипендию студентам нужно платить. Да и в армии хорошо бы солдат грамоте и счету обучать. Хотя бы по их собственному желанию.
Опять же, самые талантливые из студентов должны идти в аспирантуру при отраслевых институтах, которые должны быть созданы в рамках академии. Для институтов необходимо научное оборудование, которое сейчас можно закупить только за границей. Самим его делать слишком долго.
Далее, преподавателей для средней и высшей школы в России совершенно недостаточно. Нужно заманивать их из-за рубежа высокими окладами и всяческими льготами. Для всего этого нужны деньги. Много денег.
О науке. Наиболее приоритетны для нас сейчас металлургия, материаловедение, теплотехника, техническая механика, химия, в частности органическая, и физика, в особенности физика электрических явлений. Само собой, математика. Имена всех талантливых заграничных ученых и специалистов нам известны. Если их заманить в Россию, за границей развитие наук замедлится, а у нас, наоборот, ускорится. Это я опять про деньги.
Взрывчатку за два года сделать можно, но для получения ее в промышленных количествах нужен еще год. А вот с орудийной сталью, боюсь, и за три года не получится, поскольку тут нужна разведка месторождений, организация добычи качественных руд и коксующихся углей.
Зато у нас имеется возможность быстро вырваться вперед с телеграфом, электромоторами, генераторами постоянного тока, электрическими лампочками и аккумуляторами. За те же три года можно начать их промышленный выпуск, а еще за два года освоить проводную телефонию.
Химия должна дать нам продукты переработки нефти, изоляционные материалы, резину и взрывчатые вещества. Через три-пять лет возможно выпускать их в промышленных количествах.
Научные исследования и разработки имеет смысл вести в тех же отраслевых институтах при Академии наук, о которых я говорил. Так мы сможем в короткие сроки сформировать научно-инженерные школы по каждому прикладному направлению.
Само собой, должна быть обеспечена строжайшая секретность всех новых разработок. За границей следует патентовать лишь самые общие принципы новых устройств и процессов их изготовления, без каких-либо технологических подробностей. Но патентовать нужно все.
Короче говоря, в принципе возможно за пять лет вывести российскую науку на уровень науки 1860 года в нашей реальности, а еще за десять лет – на уровень 1900 года. Были бы деньги, а все необходимые знания у нас есть.
– Вы нас обнадежили, Игорь Васильевич. Из всего изложенного товарищами Слащевым, Путиловым и Курчатовым следует, что основными вопросами являются два: деньги и кадры. Что вы нам посоветуете, Петр Аркадьевич?
– Охотно, Владимир Ильич. Вопрос с деньгами самый простой. У нас на тихоокеанском побережье Америки имеются поселения на Аляске и форт Росс в Калифорнии. От форта Росс всего триста километров до отличной бухты, где в нашем будущем возник город Сан-Франциско. Через двадцать два года там найдут богатейшие золотые россыпи. Расположены они в сотне километров от побережья вдоль реки Сакраменто между бухтой Сан-Франциско и фортом Росс.
Европейцев там пока нет. На эти земли заявляла права Испания, но фактически испанских поселений там нет. Земля эта пока принадлежит местным индейским племенам. Мы можем эти земли у индейцев купить и направить туда сильную эскадру с десятком тысяч работников. За пару лет вычерпать все золото, которое легко добывается, всего примерно две тысячи тонн золота, или двести пятьдесят миллионов золотых червонцев, или две тысячи пятьсот миллионов серебряных рублей, что составляет двадцать четыре теперешних годовых бюджета империи. Конечно, придется обеспечить секретность добычи, чтобы не воевать с Мексикой и США. Золота там останется еще столько же, но добывать его будет сложнее, и, вероятно, придется воевать за эти земли с Мексикой и США. Всего там было добыто более четырех тысяч тонн золота.
Если мы сочтем, что воевать там еще рано, придется уйти оттуда и начать добычу золота на Аляске. Там добудем еще пятьсот тонн. После исчерпания этих месторождений следует захватить у Великобритании Южную Африку. Там золота более сорока тысяч тонн. В Южной Африке имеется богатейшее месторождение алмазов.
Золото из Калифорнии можно получить не ранее, чем через год. А по-быстрому мы можем взять в европейских банках кредиты под залог императорских дворцов и другой государственной недвижимости. Это примерно сорок-пятьдесят миллионов рублей.
Для обеспечения кадрами промышленности существует лишь один путь – быстрое и полное освобождение крестьян от крепостной зависимости без какого-либо выкупа с бесплатным выделением земли. Тех крестьян, кому земли не хватит, можно будет переселять на южные земли, в Сибирь и на Дальний Восток с государственной поддержкой.
Однако при этом будут весьма серьезно ущемлены интересы дворянства, являющегося в настоящее время основной опорой трона. Поэтому до отмены крепостного права следует провести реформу армии, наладить систему политического сыска и создать сильный репрессивный аппарат для подавления сопротивления реформам со стороны дворянства.
В Ветви реальности, порожденной перебросом товарища Слащева в великого князя Михаила Николаевича так и было сделано. Да и я сам в начале двадцатого века провел весьма похожую реформу крестьянства. К сожалению, она не увенчалась успехом ввиду слабости монархии.
Зато у нас теперь имеются весьма крупные специалисты по созданию политического сыска и репрессивного аппарата: товарищи Дзержинский и Сталин. Думаю, если бы в руках у Николая Второго были внутриполитические органы такой эффективности, то и революция бы не состоялась. Монархия в России была весьма беззубой, да и идеологическое обоснование монархия к 1917 году утратила.
Отсюда третий важный момент: для наших реформ нужна идеологическая основа, привлекательная для большинства населения империи. Что-нибудь типа коммунизма или национал-социализма, но без их крайностей в виде поголовного истребления эксплуататорских классов при коммунистах и геноцида унтерменшей и евреев при нацистах.
Однако частную собственность на средства производства отменять ни в коем случае нельзя. Опыт истории двадцатого века однозначно свидетельствует, что все государства, которые пошли на это, проиграли в экономическом соревновании. Только конкуренция является двигателем прогресса в любой сфере человеческой деятельности. В том числе в государственном и общественном устройстве. Таковы мои мысли, если вкратце.
– Я с вами вполне согласен, Петр Аркадьевич, – ответил Ленин. – Приходится признать, что коммунистическая идеология не выдержала прямой проверки практикой мировой истории. А проверка практикой, как известно, это главный критерий истинности любой теории. Мы, коммунисты, заблуждались. Наша ставка на диктатуру пролетариата, выражающуюся в диктатуре одной партии, себя дискредитировала. Конкуренцию политических сил в обществе подавлять недопустимо. А жаль, красивая была идея.
Над разработкой новой идеологии я работаю. Основные идеи у меня уже созрели. Несомненно, массовых репрессий и иммиграции необходимо избежать, поскольку они ведут к значительному ухудшению генофонда народа, к снижению его интеллектуального потенциала. Этот фактор мы, большевики, в свое время совершенно не учитывали. Да и генетики как науки тогда не было. Наши с вами реформы должны пройти при полном одобрении большинства населения, а репрессии должны быть исключительно точечными и не приводить к ухудшению генофонда.
Вот давайте и послушаем товарища Дзержинского, его мысли по поводу спецслужб и репрессивного аппарата. Прошу вас, Феликс Эдмундович.
– В общем и целом, структура спецслужб, созданных в Ветви реальности при участии товарища Слащева, может быть взята за основу и в этом времени. Мы даже в несколько лучшем положении, поскольку у нас есть серьезный потенциальный кадровый резерв – арестованные декабристы. Я планирую лично побеседовать с каждым из них на предмет привлечения их к работе в спецслужбах.
Нам нужны службы внешней разведки, политической полиции, охраны государственных секретов, охраны высших должностных лиц, контрразведки, охраны государственных границ, охраны каторжных лагерей и внутренние войска.
Единственное, что я намерен резко усилить, по сравнению с Ветвью, это озадачить службу внешней разведки более активным влиянием на иностранные правительства. Необходимо устранять не только не желающих перебираться в Россию изобретателей, но и враждебных нам политиков. А тем из политиков, чьи действия нам полезны, необходимо способствовать. И даже создавать таких политиков.
Требуется проводить активные мероприятия, стравливая между собой наших потенциальных противников. В службе разведки необходимо создать специальную структуру, которая будет заниматься такими мероприятиями, вплоть до диверсий на особо важных объектах.
Разведку следует вести по всем направлениям: военному, дипломатическому, промышленному и научно-техническому. По каждому из них должна работать отдельная структура. Военную разведку целесообразно подчинить Министерству обороны, а дипломатическую разведку оставить в ведении Министерства иностранных дел.
По поводу работы репрессивного аппарата я думаю, что смертную казнь следует применять только тогда, когда это будет иметь существенный пропагандистский эффект. Во всех остальных случаях следует применять ссылку в специальные лагеря на каторжные работы. В Сибири много месторождений полезных минералов, где труд заключенных будет полезен. И сбежать оттуда практически невозможно. Само собой, заключенные должны получать достаточное питание и медицинское обслуживание. Опыт СССР свидетельствует, что человеческий потенциал следует расходовать бережно.
Как и в Ветви, судебное производство по преступлениям против государства должно идти в особых судах, а не в обычных гражданских. Но служба прокуратуры должна быть единой, и в особых судах, и в военных, и в гражданских. Это обеспечит единообразие правоприменительной практики.
Поскольку история Ветви всем нам загружена, более подробные разъяснения, я думаю, излишни.
– Спасибо, Феликс Эдмундович. А теперь послушаем Иосифа Виссарионовича по вопросу реформирования государственного аппарата.
Курчатов в прошлой жизни многократно контактировал со Сталиным в процессе работы над атомным проектом, который Сталин курировал лично. И теперь ему было весьма интересно, насколько изменится непререкаемая и жесткая манера общения Сталина в новом для него окружении.
– Структура управления империи сейчас весьма архаична. Органы власти дублируют друг друга, разделение функций органов четко не произведено. Имеются Правительствующий Сенат, Комитет министров, Государственный совет, Канцелярия его императорского величества, Синод и отраслевые министерства. Все должностные лица этих органов назначаются императором. Какие-либо органы государственной власти, формируемые демократическим путем, отсутствуют как класс.
Сенат имеет в основном судебные функции. Государственный совет является чисто совещательным органом для обсуждения законодательных инициатив. Синод заведует церковными делами.
Распорядительными функциями ведают Канцелярия и министерства. Комитет министров во главе с председателем является совещательным органом.
Местное самоуправление тоже отсутствует. Генерал-губернаторов и губернаторов также назначает император. Уездные и губернские Дворянские собрания никаких распорядительных функций не имеют.
Таким образом, вся система управления империей завязана на персону императора, что совершенно не способствует адекватности управления в постановке стратегических задач и оперативности в решении текущих проблем. Кто из высших чиновников сумел получить доверенный доступ к уху императора, тот и оказывает влияет на генеральный курс империи в соответствии с собственными представлениями.
Вы, Владимир Ильич, предварительно сориентировали меня, что на ближайшую историческую перспективу нам следует постепенно приводить структуру органов власти России к конституционной монархии.
Начать реформу системы управления следует немедленно. Делать это, по моему мнению, необходимо следующим образом. Император при посредстве своей личной Канцелярии руководит Министерством обороны, в которое войдут существующие Военное и Морское министерства, всеми спецслужбами, Министерством Двора, Академией наук и казначейством. Казначейство помимо фиксации государственных расходов наделяется функциями контроля за использованием средств ведомствами.
Комитет министров преобразуется в Кабинет министров во главе с председателем, подчиняющимся лично императору. Председатель руководит всеми гражданскими министерствами. Дополнительно к существующим Министерствам внешних и внутренних дел, финансов, юстиции, коммерции и образования следует сформировать Министерства промышленности, сельского хозяйства, транспорта и горно-геологическое. Председатель кабинета получит распорядительные функции.
Правительствующий Сенат преобразуется в Прокуратуру империи и наделяется функцией контроля за соблюдением законности всеми органами власти, вплоть до приостановки действия отдельных актов властей. Отмена действия таких актов либо отмена приостановки станет функцией Канцелярии.
В ведении Синода останутся церковные дела всех религий и конфессий. Однако, по моему мнению, следует восстановить пост патриарха, избираемого высшими иерархами православной церкви. Поскольку подавляющее большинство жителей империи является глубоко православными, это будет воспринято населением с большим воодушевлением. Патриархом должен стать поддерживающий нас человек.
Персональный состав Государственного совета следует как следует перетряхнуть, убрав из него древних старцев из высшей аристократии и набрать туда молодых и способных юристов и экономистов. Совету следует поручить разработку законодательных реформ под непосредственным руководством Синклита.
А Синклитом я предлагаю именовать неформальный совет в составе присутствующих здесь лиц. Секретарем Синклита я предлагаю назначить товарища Столыпина. И ему же поручить ведение протоколов заседаний Синклита. Понятное дело, совершенно секретных. В протоколах нас всех именовать исключительно по фамилиям реципиентов.
Нужно постепенно вводить местное самоуправление, аналогичное земству в Ветви. Начать следует с уездного уровня. Регулярно собирать уездные земские собрания, передать избираемым земским комитетам большую часть местных дел: медицину, образование, благоустройство территорий, ремонт и содержание местных дорог.
Однако я особо хочу подчеркнуть совершенную необходимость выработки основной идеологии империи. Именно идеологией должно определяться конкретное содержание наших реформ. Если требуется предельная краткость, то я закончил.
– Спасибо, Иосиф Виссарионович. Вы совершенно правы относительно важности идеологии. Все наши будущие реформы должны обосновываться идеологически. Тогда они будут понятны народу и поддержаны им. Отсюда следует, что идеология должна быть простой и понятной даже неграмотным крестьянам. Как большевистское «Мир – народам, заводы – рабочим, землю – крестьянам!». Отсюда следует, что нашу идеологию следует обосновывать и развивать, исходя из православного христианства, поскольку большая часть русского народа сейчас глубоко религиозна.
Считаю, что нам для успешного проведения реформ совершенно необходим аналог коммунистической партии. Сейчас его проще всего замаскировать под религиозный рыцарский орден, например орден Справедливости. Полная версия нашей новой идеологии будет доступна только рыцарям ордена. Орден следует сформировать в самое ближайшее время из арестованных декабристов. Их программные документы, и конституция Муравьева, и конституция Пестеля, являются, в принципе, социалистическими документами, хотя и не совсем последовательными. Так что, я думаю, стать рыцарями ордена мы их сагитируем. По крайней мере, большинство из них. А кто не захочет стать рыцарем, тот отправится на каторгу.
Кстати, в Европе сейчас идеи социализма продвигают его основоположники – утописты Сен-Симон, Фурье и Оуэн. Очевидно, что и Муравьев, и Пестель при написании своих проектов конституции вдохновлялись их идеями. Но достичь реального результата утопистам не удастся. А вот нам удастся! Для широкой публики разработаем упрощенную версию идеологии, но в народ эту версию мы запустим только после военной реформы и формирования спецслужб.
Для начала я зачитаю вам двенадцать заповедей ордена Справедливости.
«Член ордена обязан:
Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа.
• Чтить веру Православную и пастырей ее.
• Быть преданным ордену Справедливости. Чтить его программу и устав. Подчиняться рыцарям, магистрам и комиссарам его.
• Помогать своим товарищам по ордену и уважать их: каждый за всех, все за одного.
• Любить российскую народную монархию, соблюдать ее законы. Уважать помазанного Богом императора и другие власти монархии и подчиняться им.
• Уважать всех людей в монархии: человек человеку друг, товарищ и брат. Все люди в монархии равны по рождению.
• Добросовестно трудиться на благо монархии и общества: кто не работает, тот не ест. Монархия вознаграждает каждого по трудам его.
• Заботиться о сохранении и приумножении государственного и общественного достояния монархии.
• Быть честным и правдивым, простым и скромным в общественной и личной жизни.
• Любить своих домочадцев, уважать их, заботиться о своей семье и воспитании детей.
• Дружелюбно относиться к людям других племен, национальностей и вероисповеданий, быть нетерпимым к национальной, религиозной и расовой розни.
• Непримиримо относиться к несправедливости, подлости, жадности, нечестности, карьеризму, казнокрадству, безделью, стяжательству.
• Изобличать нарушителей общественных интересов и законов монархии. Быть нетерпимым к врагам монархии. Изобличать их перед специальными государственными органами.
Господи, милостив буди мне, грешному. Слава тебе, Боже наш, слава Тебе».
Ну как? Что скажете?
– Мощно написано, Владимир Ильич! Я прямо сейчас готов записаться в рыцари ордена! – заявил Дзержинский.
Остальные одобрительно закивали.
– Это же почти христианские десять заповедей! – присоединился Слащев. – Даже лучше.
– А еще похоже на Моральный кодекс строителя коммунизма, принятый в 1961 году, – прокомментировал Курчатов.
– Именно так. Их я и взял за основу. Теперь о структуре ордена. Возглавляют его верховный комиссар и Штаб ордена. Губернские отделения ордена возглавляют комиссары. Уездными лигами ордена руководят магистры. В лиги входят отряды ордена, возглавляемые рыцарями ордена. Каждый рыцарь набирает себе в отряд от трех до десяти послушников ордена. В ордене будет Орденский суд, имеющий право отчислять из ордена за проступки, несовместимые с заповедями.
– Это весьма напоминает структуру подпольной партии, – заявил Сталин.
– А так и есть. Орден будет тайной организацией. Все рыцари и послушники будут работать на различных легальных должностях. Это будет наша самая тайная специальная служба, пронизывающая все структуры общества. Причем добровольная и безвозмездная. Но, само собой, членов ордена мы будем продвигать по служебным лестницам. Понятное дело, шила в мешке не утаишь, слухи об ордене разойдутся в массах. Стать послушником ордена будет сокровенной мечтой каждого гражданина.
– А кто будет верховным комиссаром ордена? – поинтересовался Путилов.
– Не кто иной, как лично император, он же – помазанник Божий. Ему и возглавлять религиозный орден. Кстати, поздравляю вас! Вы все – комиссары ордена и члены Штаба ордена. Феликс Эдмундович, когда будете беседовать с декабристами, можете ссылаться на нашу идеологию, присматривайте кандидатов в магистры и рыцари. Самых достойных посвятим в комиссары ордена и поручим им вести беседы со всеми сочувствующими идеям декабристов. Сочувствующих мы тоже арестуем, и вы проведете с ними беседы. Я думаю, арестовать нужно пару тысяч человек, из них в орден принять не менее тысячи: пять сотен участников восстания и активных членов тайных обществ и еще сотен пять из числа сочувствующих.
Теперь о нашей идеологии. За основу я принял идеологию христианского социализма. Как известно, идеи христианства и социализма имеют много общего. Христианский социализм предлагает для строительства совершенного общества использовать присущее людям стремление к моральному совершенствованию, христианскую любовь к ближнему и сотрудничество классов. Корни социализма глубже христианства. Впервые идеи социализма были изложены еще в Древней Греции Платоном. Согласно его учению, основное качество идеального государства – справедливость. От этого и будем отталкиваться.
Мы поставим своей главной целью достижение социальной справедливости в обществе. Как средство для достижения этой цели на первое место поставим необходимость создания крупного общественного производства, применяющего новейшие достижения науки и техники, которое обеспечит безграничный рост производительных сил. На этой основе будет построено будущее общество как общество изобилия, обеспечивающее удовлетворение человеческих потребностей и расцвет личности.
Только производительный труд дает право на существование человеку. Общество должно состоять из работающих умственно и физически граждан. Паразитов и бездельников в обществе не будет. Социальное равенство, политические и экономические права граждан равнозначны по своей важности.
Мы будем поддерживать политическую демократию в обществе в целом и в общественной экономике, с особым упором на экономическую демократию, рабочую демократию и самоуправление работников.
Наша цель – построение социалистического общества, в котором будет достигнуто максимально возможное равенство граждан, где царит справедливость, где полностью соблюдаются демократические принципы и законы. Мы стремимся к созданию общества всеобщего благосостояния, используя для этого социально ориентированную рыночную экономику.
В государственной собственности останутся только критически важные отрасли экономики и естественные монополии. Впрочем, и в них будет допускаться участие частного капитала, но под контролем государства.
Мы будем добиваться для граждан полного государственного обеспечения здравоохранения, образования, жилищно-коммунального хозяйства и транспорта.
Далее. Мы считаем необходимым ввести конституционные порядки во все другие европейские государства. Если потребуется, то и принудительным путем. Все государства Европы вместе должны образовать общеевропейский парламент, который будет высшим органом, предназначенным для разрешения разногласий между отдельными государствами. Этот парламент создаст кодекс морали в межгосударственных отношениях.
Парламент изберет общеевропейское правительство, которое будет решать все общеевропейские вопросы. Однако местные парламенты и правительства сохранятся. Их полномочия будут разграничены с полномочиями общеевропейских органов власти федеративным договором.
Это вкратце наша идеология. Но, я еще раз подчеркиваю, это тайная идеология нашего ордена. Для широкой огласки мы разработаем сильно облегченную версию, чтобы не испугать сразу эксплуататорские классы. Она будет обнародована только после проведения военной реформы, реорганизация системы управления империи, создания ордена и всех спецслужб. Прошу всех высказываться.
– Мне кажется, в таком виде идеология может быть воспринята всем обществом положительно, за исключением дворянства, – высказался первым Столыпин. – Особенно хороша опора на православие.
– А руководящую роль пролетариата мы не будем упоминать? – выразил недоумение Сталин.
– Во-первых, пролетариата в России еще нет. Во-вторых, мы делаем ставку на сотрудничество всех производительных классов, включая пролетариат, промышленную буржуазию, купечество, крестьянство и кулачество.
– А что будет с дворянством? – поинтересовался Слащев.
– Как звание дворянство пока останется, но никаких преимуществ в службе и общественном положении оно давать не будет.
– А экспроприацию имущества помещиков мы проводить будем? – задал вопрос Дзержинский.
– В процессе крестьянской реформы большую часть земли мы у них изымем. Но об этом пока молчим. Понятное дело, в программе ордена об этом будет сказано прямо.
Идеологию ордена на основании этих тезисов я распишу более подробно. Упрощенную версию для всеобщего распространения я попрошу подготовить товарищей Столыпина и Путилова как более знакомых с местными реалиями. Петр Аркадьевич, Николай Иванович, возьметесь?
Оба согласились.
– Сейчас мы проведем обсуждение идеологии и ближайших планов каждого из нас. Далее, товарищи, на основании идеологии мы должны сформировать программу действий на пятилетку. Каждый готовит программу по своей зоне ответственности. В ближайшие дни я издам указы о назначении вас на должности. Через неделю собираемся, рассматриваем ваши программы и формируем общую программу.
Комиссары обсуждали планы до глубокой ночи. Курчатов покинул совещание в состоянии глубокого шока перед громадьем стоящих перед ними задач. Но самым ошеломляющим было то, что выполнение этих планов было вполне реальным. В том числе и его собственных задач.