За следующую неделю император выпустил Указы о назначении великого князя Константина начальником ЕИВ Канцелярии, великого князя Михаила – министром морским и военным, генерала Левашова – председателем Комитета министров, президента Академии наук Уварова – министром образования, генерал-адъютанта Киселева – министром государственных имуществ, а обер-бергмейстера Мейера – его заместителем. Прежние начальники ведомств были переведены в действительные члены Государственного совета.

В петербургском свете удивление вызвало разве что назначение Киселева, так как все ожидали его опалы или даже ареста за связи с бунтовщиками. Остальные назначения были восприняты как благодарность Николая тем, кто остался ему верен в критический день и доказал свою верность делами.

После назначения великий князь Константин зачастил в Петропавловскую крепость, проводя там целые дни. Это тоже было вполне понятно, император хотел достоверно выяснить все мотивы и связи мятежников. Константин начал с допроса главного заговорщика – полковника Павла Ивановича Пестеля, руководителя Южного общества.

– Вы, вероятно, знаете, Павел Иванович, что за мятеж против императора, согласно законам Российской империи, вам грозит смертная казнь четвертованием?

– Наслышан от следователей, ваше императорское высочество.

– Прочитал я протоколы ваших допросов. Вы назвали следователям массу фамилий участников заговора и тем самым тоже подвергли их риску смертной казни. Обращались следователи с вами корректно, кормили вас хорошо, содержали с удобством. С чего такая откровенность?

– А всех вы не перевешаете, ваше императорское высочество. Слишком у нас много сочувствующих.

– И все же хотелось бы отделить реальных участников заговора от просто сочувствующих вашим идеям. Вы же понимаете, мы проверим все ваши показания путем перекрестных допросов других участников и очных ставок с теми, кого вы назвали. Просто сочувствующие будут сосланы в Сибирь, но не казнены. Да и сочувствующих у вас не так уж много. Уверен, основная масса русского дворянства осуждает ваш мятеж. Не хотят дворяне терять свои земли и крепостных, а крестьянство наше глубоко религиозно, верует в доброго царя и вас не поддерживает.

Идеи вашей «Русской правды» в настоящих условиях являются чистым прожектерством. Даже если бы вы захватили власть, дворянство снесло бы вас, как только вы объявили об отмене крепостного права и раздаче помещичьей земли крестьянам. Неужели вы реально считаете, что наши неграмотные крестьяне готовы стать полноправными гражданами демократической республики?

– В «Русской правде» я описал конечную цель, к которой нужно стремиться, – демократическая республика равноправных граждан, свободная от паразитических слоев общества. А на первое время мы хотели установить конституционную монархию с вами во главе, ваше императорское высочество. Но вы отказались, чем обрекли наш замысел не неудачу.

– А не думаете ли вы, что для начала следовало у меня поинтересоваться, согласен ли я на это?

– Конечно, мы это планировали. Но внезапная смерть императора Александра заставила наше Северное общество действовать немедленно, без достаточной подготовки, что и привело к провалу восстания.

– Ваши идеи сейчас являются модными в Европе. Их там пропагандируют Сен-Симон и Фурье. Но даже в европейских странах эти идеи пока не находят поддержки, а уж в России они тем более преждевременны. Я вас удивлю, но император Николай и сам не чужд этих идей, но считает, что идти к ним следует медленно, постепенными поэтапными реформами во всех сферах жизни. Вот, почитайте-ка документ под названием «Идеология». И учтите, что императором он тайно одобрен. Через несколько дней я с вами еще раз побеседую. – Константин вручил Пестелю текст на четырех листах.

Такие же беседы Константин провел с другими вождями заговорщиков и просто влиятельными членами их тайных обществ: Раевским, Юшневским, братьями Муравьевыми-Апостолами, Давыдовым, Тургеневым, Муравьевым, Бестужевым, Рылеевым, Пущиным, Трубецким, Каховским и другими, всего 60 человек. Общее количество арестованных офицеров уже достигло 240. И еще более 500 солдат, большей частью дворян. Аресты продолжались. Члены тайных обществ на допросах называли сообщников.

Через восемь дней Константин начал второй круг допросов. Начал снова с Пестеля. Поскольку все главные заговорщики сидели в одиночных казематах, утечки сведений Константин не опасался.

– Что скажете по поводу «Идеологии»?

– Скажу, что это даже больше того, о чем я мечтал. И значительно лучше, чем написано в конституции Муравьева. Кто же автор этого замечательного документа? Я его знаю?

– Лично не знаете, но наверняка наслышаны о нем. Это сам император.

Пестель изменился в лице.

– Получается, мы ломились в открытую дверь?

– Получается, так.

– Но люди, ранее лично знакомые с его императорским высочеством, утверждали мне, что он, в отличие от покойного императора, никогда либеральным идеям подвержен не был. И наоборот, уж простите, был изрядным ретроградом.

– Это была лишь маска. В нашем богоспасаемом отечестве такие идеи надо вводить исподволь, потихоньку, стараясь не возбуждать в обществе бурных страстей. Государь считает, что начать следует с создания тайного общества. Документ, который я вам дал, идеология этого общества. Для широкого сведения его доводить сейчас нельзя. Это вызовет взрыв основ государства.

Сначала это тайное общество должно проникнуть во все сферы общества, взять в руки его членов все рычаги управления. И только тогда можно будет приступить к практической реализации «Идеологии». А в общественное сведение можно будет постепенно запускать сильно облегченные варианты «Идеологии» по отдельным ее частям, да и то не сразу, а после реформирования армии. Для проведения таких радикальных реформ нужна безусловная поддержка армейского офицерства и солдатской массы.

– Я потрясен. По сравнению с его императорским величеством мы просто дети неразумные, а не заговорщики.

– Вы еще не все знаете. Общество будет называться Орденом рыцарей Справедливости.

– Поразительно! Ведь первое тайное общество, созданное десять лет назад Муравьевыми, так и называлось Орденом русских рыцарей!

– Ну что же, тем лучше. Значит, идея носится в воздухе. Учтите, что у вас из сегодняшнего вашего положения есть только два выхода – на плаху или в орден. Тех, кто вступит в орден, император помилует. Но учтите, дав присягу ордену, выйти из него вы не сможете. За невыполнение распоряжений руководителей, а тем более за предательство, в ордене будет предусмотрена смерть от рук других рыцарей ордена. Это вам понятно?

– Без сомнения. Но в таком ордене я готов участвовать совершенно добровольно, даже не учитывая угрозу смертного приговора. А кто возглавит орден?

– Тогда я дам вам еще несколько документов. Это программа ордена, устав ордена, заповеди рыцарей ордена и присяга членов ордена. А возглавит орден сам император. Когда вы вникните в содержание этих документов, мы еще раз побеседуем.

Из 60 заговорщиков, с которыми провел беседы Константин, в орден согласились войти 58 человек. Всех их Константин решил произвести в комиссары ордена.

В актовый зал крепости приехал сам император и лично принял присягу комиссаров ордену. В заключительном положении присяги и говорилось: «Если же я изменю ордену, пусть же по приговору Орденского суда меня настигнет смерть от руки рыцарей ордена». О том же говорилось и в уставе. Кроме того, Орденский суд за невыполнение приказов комиссаров ордена мог приговорить рыцаря или послушника к работам на специальной орденской каторге.

Каждому присягнувшему комиссару Николай поручил провести беседы с лично им знакомыми арестантами и набрать не менее чем по десятку магистров и по десятку рыцарей. Магистров набирать из активных участников союзов, а рыцарей – из сочувствующих. Те, кто не захочет присоединиться к ордену, пойдут на специальную орденскую каторгу, ибо ознакомившемуся с «Идеологией» ордена назад пути уже не будет.

В середине марта набор в орден был закончен. Император издал указ, в котором, учитывая искреннее раскаяние мятежников, а также их предыдущие заслуги, помиловал всех заговорщиков. Кроме тех, конечно, кто ознакомился с «Идеологией» и отказался вступать в орден. Они отправились по этапу на специально для них открытую каторгу в Якутский уезд. Остальные приняли присягу и стали магистрами и рыцарями ордена.

Однако все помилованные были лишены дворянского достоинства, что в обществе встретили с пониманием, как и сами помилованные. Звание рыцаря ордена в перспективе давало гораздо больше преимуществ, чем просто дворянство. Подавляющее большинство офицеров-заговорщиков были уволены с военной службы и направлены в гражданские учреждения.

Константин прочитал всем комиссарам месячный курс лекций по основам конспиративной работы, по задачам ордена и методам действий, а затем принял зачеты по курсу. Комиссары провели обучение назначенных в их губернии магистров и рыцарей. Дзержинский имел богатейший опыт организации нелегальной работы, которым и поделился. Общее количество членов ордена достигло 980 человек.

До конца апреля 1826 года почти все члены ордена Справедливости получили назначения на различные должности в губернские и уездные администрации во всех российских губерниях. В каждый из 49 губернских городов поехал комиссар ордена. Каждый рыцарь получил задание набирать на местах послушников. Магистры по уставу имели право производить послушников в рыцари. Магистрам и рыцарям была поставлена задача за год в каждом уезде набрать не менее десяти послушников.

В Петербурге Константин оставил лишь 8 комиссаров ордена, 30 магистров и 67 рыцарей, которых счел подходящими для работы в формируемых спецслужбах. Из них 5 магистров и 48 рыцарей были направлены на работу в различные министерства, а 10 магистров были оставлены для работы под непосредственным началом Константина в Канцелярии ЕИВ.

В обществе Указ о помиловании заговорщиков встретили с громадным облегчением. Ходили слухи, что уже было арестовано пять тысяч заговорщиков и сочувствующих им.

Структуру Канцелярии ЕИВ Константин оставил без изменений. Первое отделение Канцелярии занималось собственно канцелярской работой – делопроизводством по подготовке и согласованию с инстанциями указов, рескриптов и приказов императора. Начальником отделения Константин назначил комиссара ордена Бестужева.

Во Втором отделении Николай решил сосредоточить работу по разработке проектов новых законов империи. Для этого в отделение набирали знающих юристов и экономистов. Во главе отделения решили оставить известного местного реформатора Михаила Сперанского, однако в заместители ему определили магистров ордена Тургенева и Рылеева.

Третье отделение курировало и координировало работу всех специальных служб и внутренних войск. Начальником отделения Константин назначил комиссара Владимира Раевского, его заместителями – магистров Каховского и Оболенского.

Вновь созданное Четвертое отделение ведало делами ордена. Возглавлял его лично Константин. Помощником стал магистр ордена Юшневский.