На следующее утро я прошмыгнула на нашу с Кларой кухоньку в мансарде и хмуро уставилась на свой френч-пресс. А точнее – на то, что было моим френч-прессом. По крайней мере, вчера. Сегодня утром он превратился в какое-то фиолетовое безобразие.

– Кла-ара, – пробормотала я себе под нос, пытаясь понять, что чувствую: удивление, раздражение или благодарность.

Если все три эмоции можно испытать одновременно, то, наверное, именно это я и чувствовала, рассматривая это фиолетовое чудо. Вот она, новая страсть Клары. Вязание. Одна вдова из ее клуба любительниц исторической прозы месяц назад принесла пряжу и спицы на их очередную встречу. И все, Клара подсела. С тех пор она стала одержима идеей опутывать пряжей все, что попадалось под руку.

К счастью, ручку она трогать не стала. И, взяв френч-пресс в руки, я отметила, что у нее получилось очень хорошо. Не то чтобы я разбиралась в вязании, но я не обнаружила ни дырочек, ни перекошенных линий. Ряды плотные, стежки аккуратные.

Засыпав кофе, я уселась на диван в нашей маленькой гостиной и стала ждать, пока напиток заварится. Вздыхая. Тяжело.

Я думала, что к этому времени ко мне вернется прежняя беззаботность. Ничего подобного. Более того: короткая, но волнительная встреча с Нико прошлой ночью еще сильнее выбила меня из колеи. Я не была ревнивой, но, очевидно, зеленоглазый монстр внутри меня показался на свет, когда я заметила интерес оборотня к Линдзи. Я не из тех, кто мечтает об отношениях, но на минуту я все же допустила мысль о том, что мы могли бы быть вместе. Я привыкла идти по жизни уверенно и настойчиво. А сегодня… мне было мерзко.

Звук закипающего кофе заставил меня подняться с дивана. Я налила себе в чашку идеальное количество миндального молока и насладилась блаженством первого глотка.

М-м. Кофе должен привести меня в чувство. Я нежилась на диване, наслаждаясь теплом и ароматом напитка, как вдруг вздрогнула от неожиданности – во дворе раздался чей-то пронзительный вопль и собачий лай.

– Твою мать! – Я пролила идеальную чашку кофе себе на грудь.

Я подорвалась к двери и, распахнув ее, увидела, как Клара, в пижамных штанах и майке в розово-белую полоску, гоняется за псом Изадоры по кличке Арчи, который в свою очередь мчится за моим петухом Фредом. На крыше курятника сидит кот-зомби и наблюдает за происходящим, лениво помахивая хвостом.

– Только не это!

Я сбежала босиком по ступенькам – те были ледяными из-за ночных заморозков.

– Гони его сюда!

Клара заметила меня и попыталась заставить Арчи бежать ко мне, но этот хитрюга оказался не так прост. Он остановился, навострив уши, в то время как Фред раздулся и захлопал крыльями, пытаясь нагнать на преследователя страху. Если бы собаки умели смеяться, Арчи взвыл бы от хохота.

– Сюда, мелкий говнюк! – пробормотала я.

Он снова увернулся от меня, предлагая поиграть с ним в догонялки. Все, тебе крышка. Я остановилась посреди двора и собралась применить магию, чтобы притянуть эту наглую жопу к себе. Энергия заискрила.

– Не смей, Вайолет! – закричала Клара, прекрасно понимая, что сейчас будет.

– А вот возьму и посмею.

– Нет!

– Да ничего ему не будет.

– Еще как будет. Он перепугается.

– А как мне еще ловить этого чертяку?

– Арчи!

Изадора, в короткой ночной рубашке и длинном халате, выбежала во двор соседнего участка Девраджа и остановилась у кованых железных ворот. После сна – хотя, зная этих двоих, скорее после секса – у нее растрепались волосы, но даже так казалось, будто по его двору пролетела королева фей. Хотя, пожалуй, надо уточнить, что теперь это был двор Девраджа и Изадоры, поскольку там она ночевала чаще, чем у нас.

– Твое адское отродье испугало моего Фреда! – завопила я, дрожа от утреннего холода.

Как только Арчи заметил маму, этот маленький засранец с довольным видом припустил к калитке как ни в чем не бывало.

– Как он к вам залез? – крикнула из-за забора Изадора.

Я сняла с Фреда новую бабочку, которая болталась и съехала набекрень. Она была с крылышками, как у истребителя T-65 X-Wing из «Звездных войн». Иви специально купила ее для Фреда.

– Да как он только умудрился, – продолжала Изадора, пока я шла по двору.

Клара подняла оранжевого монстрика на руки и передала Изадоре через ограждение.

– Деврадж ведь проверял, нет ли дыр в заборе, – не могла успокоиться Иззи.

– Кто его знает, – посочувствовала Клара, почесывая пушистику голову.

Изадора совсем распереживалась.

– Вайолет, пожалуйста, прости меня. Фред в порядке?

Мой малыш зыркал глазами-бусинками на своего заклятого врага через решетку и тихо кудахтал.

– Он цел, – заверила сестру я, чтобы она не винила себя еще сильнее. Когда я это сказала, с шейки петуха выпало очередное перо и мягко опустилось на землю.

– Господи!

Отталкивая Арчи бедром как можно дальше от нас, Изадора просунула руку через забор и коснулась Фреда. Я крепко держала его, зная, что она посылает ему заряд исцеляющей магии. Фред тут же успокоился и прекратил встревоженно кудахтать. Поток целебной энергии окутал и его, и мою руку.

– Дев поставит на участке камеру, чтобы мы видели, как это происходит. Наш песик, похоже, сам тот еще волшебник.

Тут у меня вырвался смешок.

– Прости, Вай.

– Опять, что ли? – У Изадоры за спиной раздался низкий голос.

Деврадж вышел во двор в одних трусах. Его длинные черные волосы были наспех собраны в пучок. Хоть у меня и не имелось сомнений на этот счет, его вид служил наглядным доказательством того, почему Изадора не вылезает из его дома. Этот парень – а точнее, вампир – выглядел как ходячий бог секса.

Он остановился на полпути к нам, упер руку в бедро и оглядел двор, проверяя, нет ли в заборе дыр, через которые мог сбежать Арчи.

– Сама не пойму, – сказала я.

Дев подошел к нам и потеребил голову Арчи, а тот сердито посмотрел на него.

– Как, черт возьми, ты это делаешь?

Он обратился ко мне:

– Извини, Вай. Сегодня поставлю камеру.

– Все хорошо.

Я рассмотрела большую татуировку-мандалу у него на плече, а потом другую мандалу, поменьше, выполненную в зеленых и синих тонах, – чуть пониже, сбоку на груди. Ее я сделала ему около месяца назад.

– Ну что, какие новости? – Я кивнула на мандалу. – Заметил что-нибудь новенькое?

Лицо Дева засияло неподдельной радостью. Он был красив в любом виде, но эта улыбка делала его смертельно опасным для женщин.

– Просто невероятно. Я уже месяц не пью кровь – с того самого момента, как ты мне ее набила. Сейчас пошел второй, и меня по-прежнему даже не тянет к ней.

Он посмотрел темными глазами на Изадору, а его рука исчезла у нее за спиной. Очевидно, он ее ласкал.

– Желание у меня, конечно, никуда не делось. Только я хочу не крови.

– Ой, какие вы солнышки! – проворковала Клара, чуть ли не посылая им воздушные поцелуи.

Изадора залилась ярким румянцем. А я поразилась тому факту, что моя татуировка-оберег вполне сработала на вампире.

По правде говоря, я до этого дважды попыталась зачаровать тату Девраджу, но у меня ничего не выходило. В первый раз я пробовала заговорить очертания мандалы, которую нанесла ему на грудной клетке. Во вторую попытку я воспользовалась заговоренными синими чернилами, которыми раскрасила мандалу, но это тоже не сработало. Видимо, магия любит троицу.

Деврадж оказался, кроме шуток, кровососом-вегетарианцем – он вынужден был пить кровь, чтобы не умереть. Его возраст перевалил за три сотни лет, и он был чертовски силен. И прежде ему уже доводилось воздерживаться от крови больше месяца.

Большинство вампиров не смогли бы продержаться без крови даже пары недель. Он признался, что раньше и сам бы сошел с ума от жажды. Но теперь все было иначе. Татуировка-оберег работала.

Мне хотелось прыгать и кувыркаться, но это было скорее в стиле Клары. Так что я просто радостно улыбнулась и облегченно рассмеялась.

– Поверить не могу. – Я поймала взгляд Клары. – Работает!

– Еще бы. Ты ведь умная и одаренная ведьма.

– Знаешь, Вай, – с теплотой в голосе добавила Изадора, – эта магия – настоящее лекарство. Ты можешь принести миру столько добра, применяя ее.

Мысли мгновенно вернулись к Нико и его проблеме с контролем, и я встрепенулась. Действительно, всем оборотням тяжело сдерживать зверя внутри.

– Прости нашего малыша, – сказал Деврадж. – Пойду в магазин. – Он наклонился к Иззи и, приглаживая ей волосы, поцеловал в щеку. – Я скоро.

Она посмотрела на него влюбленными глазами и кивнула, а потом снова нахмурилась, глядя на Фреда.

– Ну все, не волнуйся. Забыли. – Я оглянулась на птичник и задумалась, как бы укрепить загон. – Просто не очень хочется запирать его в вольере. Он привык, что у нас во дворе он хозяин.

– Поверь, – добавила Клара, – он привык, что и соседний двор – тоже его территория.

Фред громко прокудахтал, словно в знак согласия.

– Я ужасно переживаю, – сказала Изадора.

Арчи завилял хвостом и попытался лизнуть ее в лицо с самым гордым видом, на который был способен.

– Так, кажется, я кое-что придумала, – успокаивающе обратилась к сестре я. – Дай-ка я кое-что проверю и перезвоню.

Я направилась к себе, высадив Фреда возле птичника, и стала быстро одеваться, отчаянно споря сама с собой, хорошая ли это идея. Одевшись, я взяла телефон и написала Нико.

Я:

Ты дома?

Нико:

Да.

Я:

Я сейчас приду.

Короткая пауза…

Нико:

Ну давай.

Я хотела написать, зачем он мне нужен, но передумала. Как говорится, лучше потом попросить прощения, чем в начале – разрешения. Совет, который я усвоила от нашей бабушки Мэйбелл. У нее были забавные правила на все случаи жизни. Уверена, большая часть генов мне досталась именно от нее, а не от мамы.

Быстро приняв душ, я оделась и собрала мокрые волосы в пучок на макушке. Достав из ящика с трусами новую черно-белую бабочку в горошек и многоразовый шопер для продуктов от Клары, я направилась вниз. Я положила в сумку пакетик корма и перекинула ее через плечо.

– Сюда, малыш.

Я взяла Фреда на руки и надела на него новую бабочку. Он надменно надулся, отчего снова стал похож на самого себя. Я вынесла его за ворота, и мы направились в сторону Мэгэзин-стрит.

Идти требовалось долго, поскольку дом Нико и наш салон находились в паре кварталов отсюда, в стороне Городского парка, но мне как раз хотелось размяться.

Вам может показаться странным, что девушка гуляет по улице с петухом в галстуке-бабочке, но дело было в Новом Орлеане. Уж где-где, а здесь горожане всякого повидали. Так что сидевшие за столиками на верандах в кафе «Руби слиппер» и закусочной «Ред дог» люди встречали нас дружелюбными улыбками. Запахи сосисок, яиц, овсянки и печенья напомнили мне, что я пропустила завтрак. В животе заурчало, но сейчас было не до еды. Перекушу потом перед работой.

Пока я добралась до тупика, где располагались дом Нико и наша студия «Эмпресс», я успела изменить свой план. Я уже сама не очень понимала, зачем вообще пошла к нему. Если что-то и нужно было сделать, так это позвонить тете Бэрил.

Поскольку наши родители теперь наслаждались заслуженным отдыхом на пенсии в Швейцарских Альпах, тетя Бэрил выручала нас, когда нам требовалась помощь. Она была нашим доктором (или знахарем – мы же ведьмы) Айболитом. Правда, мне даже не пришло в голову обратиться к ней, пока я не обнаружила себя на пороге дома Нико.

Я открыла высокие кованые железные ворота, которые вели во двор, и пересекла мощенную кирпичом дорожку, отделявшую студию от жилища оборотня, осматривая большую лужайку, которая находилась с правой стороны.

Высокая кирпичная ограда создавала уединенное пространство – и я укрепилась в мысли, что Фреду здесь должно понравиться. Хотя он любил важно расхаживать по своим владениям, когда дело доходило до дележа территории, он превращался из гордого петуха в перепуганного цыпленка. К тому же, надо заметить, он был малость толстоват, так что не мог толком оторваться от земли. Я не сомневалась, что эту ограду он даже не станет пытаться перелететь.

А позади располагалась лужайка, на которой наверняка найдется что поклевать.

Какой красивый сад камней с фонтаном! Я остановилась около статуэтки. Ее, должно быть, сделал Матео, двоюродный брат Нико и парень Иви, – он как раз работал скульптором по металлу. Передо мной была обнаженная фея около метра ростом. Сгибая ногу в колене, она окунала пальчик в фонтан с водой. Фея держала руки на бедрах, а крылья ее висели за спиной, прикрывая голый зад. Смотрелось дерзко, даже со спины.

Я не смогла сдержать смешок. Кто, кроме Нико, мог заказать себе статуэтку игривой феи и кто, кроме Матео, – так талантливо исполнить заказ.

Направляясь к задней двери дома, я полюбовалась портиком, который возвышался над первым этажом. Греческие колонны придавали ему изысканности. У маленького крыльца стояла удобная скамейка, а на приставном столике рядом – пустая бутылка из-под пива. К кирпичной стене дома была прислонена старая гитара.

– Вот ты и на месте. Веди себя хорошо, – сказала я Фреду и постучалась в дверь.

Я все еще была взвинчена после нашей прошлой встречи. Отбросив мысли о вытащенной им карте Влюбленных и горячем взгляде, которым он меня одарил, я натянула на лицо дружелюбную улыбку.

Не прошло и десяти секунд, как Нико уже открывал мне дверь. Выглядел он, как всегда, божественно. Он недавно вымыл голову – еще влажные, длинные пряди липли к его шее. На нем были джинсы и черная футболка, оборотень вышел ко мне босиком. При виде его ног меня бросило в жар. Я вспомнила видение, то, как мы сидим на диване и я массирую ему стопы. От этих мыслей меня снова как кувалдой огрели.

Это ложное видение! Так не должно было быть. Во-первых, почему ноги, черт побери?

Хотя, по правде говоря, у Нико красивые стопы. Длинные и широкие, с редкими волосками и высоким подъемом. Вторые пальцы были длиннее больших, что, как я читала, указывало на властный характер. Это я знала наверняка, потому что у меня самой второй палец тоже был длиннее большого.

А как от него пахло, черт побери! Цитрусы, мужской шампунь и… что-то еще?

«Что же это за запах?» – подумала я, принюхиваясь.

– Бекон. И тебе доброе утро.

Я посмотрела на Фреда – тот вертел головой по сторонам, изучая новый для него мир. Откашлявшись, я сказала:

– Можно он побудет там, пока мы разговариваем?

Точнее, пока мы не утихомирим соседского пса.

Нико нахмурился, но не стал возражать, а только посмотрел во двор.

– Он не перелетит через ограду?

Я усмехнулась и посадила Фреда на крыльцо.

– Нет. Он слишком ленив для этого.

– Как скажешь. – Нико открыл дверь, пропуская меня.

Проходя мимо него, я ощутила странное желание зарыться носом в его футболку и глубоко вдохнуть – а может быть, поласкать его соски. К счастью, я редко поддавалась странным порывам.

Хотя кого я обманываю. Я вечно им сдаюсь. Но что бы я ни испытывала к Нико, это заставило меня переосмыслить поведение и обуздать инстинкты, которые толкали меня на необдуманные действия.

Нико закрыл дверь и направился на кухню. Я удивилась, обнаружив, что внутри все легко просматривалось. Из большой гостиной с камином открывался вид на внутренний двор и сад. За гостиной располагалась современная кухня с серыми каменными столешницами и белыми шкафчиками, приборами из нержавеющей стали, небольшим обеденным столом и высокими черными табуретами у барной стойки.

– Ничего себе, неожиданно.

Большинство старых домов были отделаны в более классическом стиле и все еще сохраняли приметы тех времен, когда их построили, – обычно хозяева разве что местами подкрашивали их да покупали новые светильники.

Нико уже стоял у плиты, наколов кусок бекона на вилку и держа его над салфеткой.

– Хотел бы я поставить это себе в заслугу. На самом деле ремонт мне достался от предыдущего владельца.

– Тебе подходит.

Я осмотрелась. Хотя нет.

Я жадно и с бешеной скоростью изучала все, что попадалось на глаза. Книжная полка с фотографиями, книгами и какими-то журналами – мне так хотелось рассмотреть все это поближе. А вот серый мягкий плед на диване – мое сердце бешено заколотилось: это же тот самый диван, на котором в моем видении мы лежали вместе! Так, спокойно. Я вспомнила, что мои видения – это всего лишь возможные варианты развития событий. Разные решения приводят к разным результатам. Так что рано было пялиться на диван и мечтать, как мы будем валяться на нем вместе. Да и память о том самом первом раскладе на наши потенциальные отношения преследовала меня каждый день.

На журнальном столике лежали ручка и открытый блокнот. Я пригляделась – на странице было что-то написано и зачеркнуто. В углу на подставке стояла очередная дурацкая гитара. Несколько медиаторов лежало в пепельнице под красивой серебряной лампой. И еще одна гитара висела на стене, аккуратно закрепленная, словно на почетном месте.

– А эта – особенная?

Нико взбивал яйца в миске.

– Это папин подарок на мое двенадцатилетие.

Он подлил молока и продолжил взбивать.

– Модель Gibson от Les Paul, когда-то принадлежавшая Би Би Кингу.

– Ничего себе. Наверняка она стоит целое состояние.

Я присела на табурет у барной стойки на кухне. Нико рассеянно кивнул.

– Я начал играть на гитаре лет в девять. Папа понял, что музыка – это мое.

Вспомнив отца, он заговорил медленно и нежно, а потом посмотрел на меня:

– Будешь омлет?

– Не откажусь, – улыбнулась я и получила улыбку в ответ.

– «Твое» – ты имеешь в виду свой невероятный музыкальный талант?

– Ну да, вроде того, – усмехнулся он.

Я не должна была это спрашивать, но ничего не смогла с собой поделать. Раньше мы всегда избегали слишком личных тем.

– Что случилось с твоим отцом?

Я подошла к раковине помыть руки.

– Он умер, когда мне было тринадцать. Тогда я и переехал жить к Матео, дяде и дедушке.

Я вытерла руки, прислоняясь спиной к раковине.

– Прости, Нико.

– Все нормально.

Он легко и искренне улыбнулся мне. На его лице не было боли.

– Это случилось давно. По меркам оборотней, он прожил долгую и счастливую жизнь. Просто в какой-то момент не выдержало сердце.

– А сколько ему было лет?

– Семьсот два.

– Ско-олько?!

Оборотень считался везунчиком, если доживал до пятисот.

– С ума сойти, а сколько тогда тебе?

– Всего сто три, Вайолет.

Я поморщилась.

– А ты, оказывается, старикан. Почему я не знала?

– Ты не спрашивала.

Он плеснул яйца с молоком на раскаленную сковороду, присыпая смесь сверху грибами, сыром, беконом и фиолетовым луком.

– Мои любимые ингредиенты. Откуда ты их знаешь?

Он посмотрел на меня так, будто я совсем глупая.

– Ты каждую пятницу заказываешь в «Ред доге» чизбургер с двойным беконом и просишь добавить грибов.

«Ой, точно».

– Так что там за история с Фредом?

Нико осторожно сложил омлет на сковороде и дал ему соскользнуть на тарелку. Он подал мне блюдо и похлопал меня по бедру, легко подталкивая к столу.

– Садись.

Я села за стол.

– Ммм! Бекон с подтаявшим сыром. Самый приятный запах на свете.

Взгляд Нико скользнул по мне, и его зрачки сверкнули жарким золотистым светом. Он снова сосредоточился на сковороде, теперь готовя омлет для себя.

– Я думала, ты предпочитаешь что-нибудь соленое на завтрак.

– Я предпочитаю что угодно. Сладкое тоже годится. Особенно люблю блины с шоколадной пастой.

– Я запомню.

Он проследил за тем, как я откусила первый кусочек.

– Расскажи про Фреда. – В его голосе слышался тихий рык. Не знаю, почему волк в нем давал о себе знать. Надеюсь, не потому, что я принесла к нему домой петуха.

– В общем, у Девраджа живет пес…

– Да, помню, Арчи.

– Подожди, откуда ты знаешь?

– Мы с Девраджем и другими ребятами раз в пару недель ужинаем вместе по воскресеньям. Забыла?

Точно. Джулс когда-то затеяла традицию: звать на воскресные ужины в ресторан нас и ребят из «Котла», когда те не проводили выходные со своими семьями. Со временем туда стали приглашать и близких людей не из числа родственников вроде Матео и Девраджа. Иви однажды пригласила Нико как члена семьи Матео, и с тех пор он прочно закрепился в основном составе.

– Вайолет. – Он произнес мое имя ударно и напористо.

Удивившись, я выпрямилась. От агрессивных ноток в его голосе мое сердце забилось быстрее. У меня не осталось сомнений, что это он будет доминировать в постели.

«Хватит!»

Я едва удержалась от того, чтобы вдохнуть аромат его груди тогда в дверях. Теперь я представляла, как он верхом на мне произносит мое имя глубоким хриплым голосом, говорит пошлости и требует отдаться ему.

Нико взял тарелку и сел во главе стола, выжидающе глядя на меня.

– Так вот, – начала я, отпив сока, который он поставил на стол для меня. – Дело в том, что Арчи каким-то таинственным образом постоянно сбегает с их двора и гоняет у нас Фреда, после чего тот вечно ходит щипаный. Я не хочу запирать его в загоне у птичника – ему там тесно, а Фред и так уже старенький и дышит на ладан, несмотря на то, что Изадора его подлечивает. Поэтому я подумала – может, раз уж ты меня любишь и ценишь, ты позволишь ему пожить у тебя во дворе какое-то время, пока мы не разобрались, как Арчи, этот тасманский дьявол, сбегает со своего участка?

Я сложила руки в молитвенном жесте.

– Пожа-алуйста, Нико. Это всего на пару дней. Деврадж и Иззи сейчас ставят камеры, чтобы поймать Арчи с поличным, проблема скоро решится. И я заберу Фреда домой.

С минуту оборотень просто смотрел, не отводя глаз, поглощая взглядом каждую частичку моего лица, томя меня в ожидании ответа.

Черт, наверное, сейчас откажет.

– Конечно, пусть остается.

– Правда? – Я, по-моему, перешла на писк.

– Само собой. Единственное – на полнолуние я уеду и меня несколько дней не будет дома. Тебе придется приходить, чтобы проведывать его.

– Разумеется. Буду заглядывать каждый день. – Я сунула в рот очередную порцию вкуснейшего омлета. – Нико, ты такое солнышко.

Он вздернул бровь:

– Ты так говоришь, будто я делаю что-то из ряда вон выходящее.

– Да нет. – Я улыбнулась и протерла губы салфеткой. – Просто последнее время я вела себя с тобой как тварь. Так что я подумала – вдруг ты… Короче, сама не знаю.

– Все друзья помогают друг другу. Разве не так?

Выражение его лица было ровным, пустым, лишь мышца в челюсти сокращалась. Этим утром Нико держался с каким-то необычайным спокойствием – и в то же время с напряжением.

Всю неделю мы как-то странно вели себя друг с другом, и я прекрасно понимала, что во многом это моя вина. Страннее всего было прощание тогда, после расклада, когда он в дверях салона вручил мне телефон. Хотя «вручил» – не совсем то слово. Потому что он едва не схватил меня за запястье, пока глаза его кричали, что я и есть та самая, его вторая половина с карты Влюбленные.

Не думайте, что я сама не пришла к такому же выводу. За прошедший год мы с Нико выстроили крепкую дружбу. И хотя по прошлому раскладу я знала, что наши отношения обречены на крах, бороться с желанием привязать его к кровати и дать наконец волю своей темной стороне мне от этого было не легче.

Мне удалось обуздать похоть еще до того, как мы начали заниматься бизнесом вместе. Но теперь, когда я так часто бывала рядом с ним, я не могла думать ни о ком другом. Излишне уточнять, кто был героем всех моих эротических грез.

Порой случались такие моменты, как сейчас, когда я не ощущала никакого сексуального напряжения между нами. Только что-то глубоко личное. Словно Нико сдерживает агрессивный порыв внутри себя, скрывается за маской невозмутимости. В этом было что-то жутковатое.

– Ну да, точно, – наконец ответила я. – По-дружески.

Я улыбнулась, наклонилась к нему и шлепнула его по бицепсу. Крепкому, жилистому бицепсу.

– Ты просто космос, Нико.

И я вернулась к своему омлету.

– Странная ты, – сказал он с большей легкостью. – Если это благодарность, то пожалуйста.

– Так и есть, – сказала я с набитым ртом. – Космос – это же круто, разве нет? Он ведь такой огромный. Так что если тебе говорят, что ты космос, значит, ты лучше всех.

Нико приподнял бровь, но я заметила, как он мимоходом посмотрел мне на грудь, прежде чем добавить:

– Ты самая странная девчонка, которую я знаю.

– А еще я самая крутая. И самая задиристая. И вообще офигенная.

– Несомненно, – согласился он – по-моему, без особого энтузиазма, хотя улыбка все же коснулась его губ.

Нико съел омлет раньше меня и отнес свою тарелку в раковину. Вернувшись, он положил на стол рядом со мной ключ.

– А что это?

– Ключ от моего дома. Сумку с кормом, которую ты принесла с собой, можешь оставить здесь.

– Откуда ты знаешь про корм? – Я покачала головой. – Волчий нюх?

Я взяла ключ и посмотрела на Нико. Магический ток пробежал по телу. Не знаю почему – это был обычный серебряный ключ, но мои экстрасенсорные способности пробудились, стоило мне взять его в руки.

– Так ты с самого начала знал, зачем я пришла, – обвинила его я.

– Отчасти.

Он прислонился к столешнице, небрежно скрестив лодыжки и сложив руки на мощной груди.

– Я могла бы хранить корм в студии и забирать его оттуда, когда будет нужно.

– Тебе может что-нибудь понадобиться в доме. Оставь ключ у себя, Вайолет.

Звучало как приказ. Словно его голос вошел в меня сквозь поры на коже и застыл где-то глубоко в груди.

– Ладно.

Я облизала губы и положила ключ себе в задний карман. Я притворялась, будто меня совсем не смущает дерзость оборотня, от которой между ног сладко загудело.

Я взяла в руки тарелку.

– Раз уж ты настаиваешь.

Нико подошел к столу и отставил мою тарелку.

– Настаиваю, – сказал он мягко и тихо, и его пальцы коснулись моих. За эти две секунды между нами прокатилась волна напряжения, а его взгляд в мгновение переменился с горячего и твердого на холодный и отстраненный.

– Ну что, тогда увидимся в студии? – Я отступила на шаг.

– Конечно.

Он прошел к раковине и стал мыть посуду.

– Спасибо, Нико, – искренне поблагодарила я, остановившись в дверях. – Я очень ценю твою заботу.

Он оглянулся через плечо, внимательно рассматривая меня своими зелеными глазами.

– Всегда рад.

Его голос звучал мягко и проникновенно, но в то же время твердо и вкрадчиво. Как он это делает? Я понятия не имею, черт возьми. Дело было не в том, что именно говорил Нико, а в том, как он произносил эти слова. От того, как они прозвучали из его уст, у меня дрожали колени.

Я пыталась изображать равнодушие к этому мужчине, но чем дальше, тем труднее мне становилось скрывать, что я влюбилась в него по уши. С безрассудной страстью. С пограничной фиксацией.

И все же я должна была оставаться реалисткой. Любая здоровая женщина была бы увлечена Нико. Возьмем, к примеру, Линдзи. Стоило мне вспомнить, как она хлопала ресницами и строила ему глазки, и внутри меня всколыхнулось ядовитое пламя ревности. Особенно когда сам он признался, что считает ее хорошенькой. К тому же Линдзи являлась талантливой художницей, что мне тоже было неприятно признавать.

Стоп! Так, может, карта Влюбленные означала Нико и Линдзи?!

От этой мысли на меня накатила тошнота, которую я скрыла под маской «да катитесь вы все». Гоня от себя причинявшую боль идею об их возможной близости, я направилась в студию, чтобы забыться за работой. В ней я могла хотя бы попытаться утопить эти невыносимые чувства. Хотя противный внутренний голосок подсказывал, что избавиться от них мне не светит.