Настоящее время

Да, я мазохист. Я наслаждаюсь болью. Иначе зачем бы я сейчас лежал с голым торсом, не в силах пошевелить ни одним мускулом? Надо мной склонилась Вайолет Савуа, ее руки касаются меня. От ее близости, от ее аромата я едва могу дышать. Я так хочу к ней прикоснуться. Что же изменилось? Я всегда хотел ее касаться. Но нельзя. Руки висят плетьми. Волчьи когти едва не вырываются наружу. А она делает мне татуировку справа на груди – полумесяц с таинственными звездами.

Нет, я просто лежу без движения, словно адская боль не пронзает меня каждый раз, когда она касается меня головой или кончиками пальцев. Боль от иглы, которой она выводит тени на рисунке, – мягкое, даже приятное к этому дополнение.

Я могу себя поздравить – после переезда в Новый Орлеан я стал потрясающим актером. Серьезно, я бы сорвал кассу где-нибудь на Бродвее, если бы захотел.

Я сам предложил Вайолет партнерство, так что пенять оставалось только на себя. Несмотря на то что она упорно делала вид, будто на новогодних каникулах два года тому назад между нами ничего не произошло, идея была неплохая. Мы стали партнерами по бизнесу, и я вложил деньги в запуск тату-студии «Эмпресс», благодаря чему сумел наконец пустить корни хоть где-то.

Конечно, я мог куда-нибудь уехать и управлять бизнесом на расстоянии, но в Новом Орлеане мне понравилось. Мой двоюродный брат Матео жил неподалеку. Запись в «Эмпресс» была плотной, и люди вставали в лист ожидания, хотя официально студия еще даже не открылась. Семейство Савуа приняло меня как своего.

Наконец, здесь жила Вайолет. Прекрасная, острая на язык Вайолет. Стена, которую она воздвигла между нами, лишь усилила мою нездоровую одержимость ею. Я готов был ручаться, что наше влечение взаимно, но она быстро и уверенно перевела наши отношения в дружескую плоскость. Хотя мое терпение начинало иссякать. Тогда я избрал новую тактику сближения с ней – стать ее бизнес-партнером.

И вот я сижу перед ней на стуле, а она касается меня – ситуация не предполагает никакой эротики, но у меня стоит колом. И я счастлив, как никогда в жизни. Быть рядом с ней – сладкое мучение, без которого я не могу жить.

– Откуда он у тебя? – спросила ведьма, и мы встретились взглядами.

У нее сине-голубые, как крылья бабочки, глаза. Пальцем в медицинской перчатке она потирала небольшой шрам на моей грудной клетке. Я бросил взгляд на это место и откашлялся, стараясь отогнать нахлынувший поток воспоминаний.

– Да так. Привез из Остина. Я не хотел открыто заявлять о своих недостатках, но знал: честность необходима, чтобы быть ближе к ней. – Подрался в баре с одним мудаком. Тоже оборотнем. Он неожиданно обернулся волком. Это шрам от когтей.

Вайолет насупилась, откидываясь на стуле назад.

– Он стал волком и поранил тебя?

Напряжение в груди рассеялось из-за ноток сочувствия в ее голосе. Сочувствия ко мне.

– Я его тоже, если на то пошло. Хромает теперь. Не повод для гордости, но это посерьезнее шрама.

Мрачное выражение ее лица сменилось улыбкой.

– Кровожадинка, – поддразнил ее я. – Мне это нравится.

Она продолжила растушевывать тон на полумесяце.

– Если он бросился на тебя первым, то вполне этого заслужил.

Повисла пауза. Ее беспокойство за меня грело мне душу, хотя она и заморачивалась слишком сильно. Больше всего на свете Вайолет обожала копаться в деталях, и я не сомневался, что вот-вот раздастся еще один вопрос. Я не ошибся.

– Получается, – сказала наконец она, – волк может овладеть тобой помимо твоей воли?

Я усмехнулся.

– Еще как. Он настоящий зверюга. Когда оборотень стремительно впадает в ярость, обернуться для него – раз плюнуть. Даже если не хочется.

Ведьма кивнула, приняв это к сведению. Протирая место татуировки салфеткой, она бросила взгляд на меня, а затем продолжила:

– Помнишь, в прошлом году на полнолуние ты повздорил с какими-то типами у «Котла»? Ты тогда почти обернулся в волка прямо посреди улицы.

Она ни в чем меня не обвиняла, но я все равно испытывал чувство стыда. Я помнил тот вечер. Отыграв концерт в «Котле», я предложил Вайолет проводить ее до дома – она как раз закончила работать в студии. Обычно ее провожал Джей-Джей, но в этот раз я сказал ему, что сделаю это сам. Разумеется, я искал предлог побыть с ней наедине.

Какие-то мудаки из «Зеленого света», вампирского логова Рубена, проходили мимо. Они были пьяны, и один из них вякнул, что «присунул бы этой ведьмочке», глядя на Вайолет. Не успел он моргнуть глазом, как в порыве гнева я схватил его за ворот и швырнул об стену. На пальцах показались когти, шерсть рвалась из-под кожи – зверь внутри вот-вот мог вырваться и разорвать его на части.

– Помню, – ответил наконец я.

Вайолет выключила беспроводную тату-машину – размером та была не больше электробритвы.

– Но предпочел бы забыть.

– Брось, – сказала ведьма, откладывая машинку и возвращаясь ко мне. Она снова промокнула лишние чернила. – Они вели себя как конченые ублюдки. Но мне, наверное, тоже лучше тебя не раздражать? – дразня, добавила она.

Мысль о том, как ведьма пытается вытащить наружу моего волка, одновременно возбуждала и пугала сверх меры.

– Вайолет, черт побери. Если бы ты только утихомирила его каким-нибудь заклинанием.

Я улыбнулся ей, а она вздрогнула, сжав пальцами мое предплечье.

– Вай, все нормально?

Она не ответила, а только прикрыла глаза и застыла, словно уставившись в ничто. Я почувствовал, как волосы у меня на затылке встают дыбом, реагируя на присутствие магии. Вайолет всегда переполняла энергия, но сейчас она стала сильнее и могущественнее.

Я помахал рукой у нее перед глазами и сразу понял, в чем дело. У нее случилось видение. Уязвимость ее состояния, когда она рядом, но не осознает происходящее, обостряла звериное начало во мне. В ответ на все, что может ей угрожать, из моей груди непроизвольно вырывался рык.

Она рассказывала, что время от времени у нее бывают видения и они начинаются спонтанно, но раньше я никогда не видел, как это происходит. Теперь увидел, и зрелище мне не понравилось. То ли я должен был посадить ее на колени и обнять, то ли бежать сторожить дверь, чтобы никто не вошел. Потому что любому вошедшему я не задумываясь оторвал бы башку. Метафорически. А если бы некто попытался сделать ей больно – буквально.

Не пришлось. Я наблюдал за ней и, набравшись терпения, ждал. Лишь однажды я воспользовался моментом и коснулся ее щеки, убирая ей за ухо непослушную прядь волос. Такие красивые, гладкие – длиннее, чем обычно. Впервые я рассмотрел натуральный цвет ее волос. Светлые, платинового оттенка до кончиков ушей – остальная длина окрашена в фиолетовый. Я знал, что натуральный цвет у нее должен быть как у Клары, ее сестры-близнеца. Но на Вайолет этот оттенок почему-то смотрелся иначе. Светлые волосы смягчали ее острые черты лица.

Она вдруг резко вдохнула и заморгала, приходя в себя.

– Все нормально?

– Вроде того. Извини, – сказала ведьма растерянно. Ее голос звучал хрипло, как будто она только что проснулась.

– Тебе не за что извиняться. Твои видения – часть тебя.

Она опять моргнула – с выражением полной радости на лице.

– Нико, – шепнула она, словно хотела поделиться секретом. – Это было видение про тебя.

– Про меня? – Мое сердце забилось втрое быстрее.

– Про оборотней. Помнишь, ты сказал что-то вроде: «Вот бы ты придумала для нас заклинание». – Она оглянулась через плечо, подошла к столу и смочила марлю антисептиком. Промокая мою татуировку, она добавила все так же тихо: – Я тут немного поэкспериментировала.

– С чем именно?

– С зачаровыванием татуировок. Пока это только эксперимент. – Она нахмурилась, заклеивая рисунок на коже водоотталкивающим тейпом, который носят первую неделю. – То есть я пока ничего не обещаю, но кое-какие результаты уже есть.

Оживление в ее голосе завораживало меня.

– Думаешь, получится? Татуировка-оберег специально для оборотней?

– Может быть. – Она с надеждой посмотрела на меня. – Я никогда раньше не задумывалась, как тяжело дается оборотням контролировать самих себя. Но когда ты об этом рассказал, у меня тут же случилось видение.

– А что ты увидела?

– Звучит безумно, – рассмеялась она. – Ведьмин знак на фоне подернутой облаками полной луны. Иногда я вижу события так, как они случатся в будущем. Вроде пророчеств. А иногда – послания.

– Магические послания.

– Ага. – Она кивнула с улыбкой.

От одной мысли, что она способна помочь мне сдерживать зверя внутри себя, меня как будто поразило молнией. В памяти вспыхнул образ Тая и ран, которые я ему нанес. Если Вайолет права и она действительно сможет это сделать, мне никогда больше не придется опасаться, что я сорвусь и серьезно кого-нибудь покалечу – или что похуже.

– Если хочешь поэкспериментировать на мне, я только за. – Я покосился на свой голый торс. – Как видишь, места пока достаточно.

Она рассмеялась, разглядывая мое тело. Веселье сменилось чем-то сладостным и темным. И снова, как тогда, я увидел в ее взгляде ту самую жажду. Она прикрыла глаза и посмотрела в сторону как ни в чем не бывало. Даже не знаю, зачем она так упорно сопротивляется. Ну и пусть. Дам ей еще немного времени, прежде чем взять дело в свои руки.

Входная дверь открылась, и в прихожей послышался голос Ливви, сестры Вайолет, которая оживленно что-то говорила. Ливви помогала нам с продвижением «Эмпресс». Через внутренний дворик наша студия сообщалась с моим домом. Помещение мастерской было практически открытым: вместо стен мы использовали перегородки, которые не доставали до потолка. Раньше здесь находилась парикмахерская. Слышимость была отличная, но перегородки все же обеспечивали посетителям приватность.

Это помещение и стало моим главным вложением в «Эмпресс». Оно являлось частью здания, которое теперь находилось в моей собственности. Какая удача: когда Вайолет активно искала в округе помещение для своего тату-салона, у меня оказался подходящий вариант. Я вписался в затею ведьмы без лишних раздумий. Может, у меня и имелись свои мотивы, но об этом она не знала. По крайней мере, пока.

Кроме того, я взял на себя расходы на коммуналку, а Вайолет занялась закупкой в студию мебели и оборудования. Мы распределили затраты примерно поровну, чтобы в будущем делить прибыль пополам. Пока что мы работали в убыток, но «Эмпресс» и существовала всего лишь пару недель. Официально мы еще даже не открылись.

В прихожей раздался стук, словно что-то тяжелое упало на пол.

– Пойдем посмотрим, в чем дело.

Вайолет встала, стягивая латексные перчатки, и вымыла руки в установленной возле кирпичной стены раковине. Я взял рубашку и, накидывая ее на себя, погладил большим пальцем заклеенное тейпом место татуировки. Вайолет обработала антисептиком стул для клиентов и все свое оборудование, и мы пошли в прихожую – я шел чуть позади.

– Так как насчет поужинать в субботу вечером, если ты свободна?

Это был Шон Блэкуотер – тощий и высокий парень, который облокотился на стойку и строил глазки Ливви. Во всяком случае, пытался строить.

– Шон, расслабься, – хмуро сказала Вайолет. – У нее есть дела.

Ливви повернулась к нам. На ней были черные колготки, фиолетовая юбка из кожзама и черная блуза с V-образными вырезами спереди и сзади, прикрытыми сеточкой. Одежда подчеркивала изгибы – она умела сделать акцент на своих достоинствах. Фирменная красная помада тоже пришлась к месту. Ливви была из тех женщин, на которых оборачиваются на улицах.

Шон нахмурился:

– Черт, правда, что ли?

– Вообще-то, – обратилась Ливви к сестре, – мы с ним расстались на той неделе.

– А-а, жаль, что так вышло, – обняла ее Вайолет. – Я и не знала – тебя несколько дней не было дома.

Ливви со спокойной уверенностью махнула рукой.

– Да не важно. Он классный, просто у нас не срослось.

– Так что, у меня совсем нет шансов? – не прекращал Шон. Бедняга. – Неужели не соблазнишься?

Он вздернул брови и жестом показал на свое жилистое юношеское тело.

Она улыбнулась.

– Солнце, я хоть и люблю мужчин тоже, но темные жнецы не в моем вкусе.

Гримов всегда окружала завеса тайны, но одно все знали точно: их аура взывала к темным помыслам и стремлениям в душах окружающих.

– Мои инстинкты равнодушны к жнецам. Во всяком случае, к большинству из них. К тому же ты еще не совсем мужчина. – Под конец она перешла на полушепот.

– Если что, я готов подождать, – не смутился Шон.

– Вряд ли, – сказала она, открывая коробку на полу. – Я не очень терпеливая.

Ливви вытащила черную футболку из пачки таких же, подняла ее и повернулась к нам.

– Ну как вам?

На вещи был изображен разработанный ею логотип «Эмпресс Инк» – стилизованный аркан Таро Императрица. Она подмигивала, указывая рукой на логотип студии у себя под ногами.

– Смотрится шикарно, – сказал я прежде, чем Вайолет завизжала и бросилась через всю прихожую к сестре, выхватывая футболку у нее из рук.

– Ливви! Я в восторге!

– Надеюсь, это правда. Потому что я уже заказала хренову тучу таких футболок. Оптовая партия выходила гораздо дешевле. Думаю, на открытии можно будет устроить розыгрыш или продать какую-то часть хотя бы по себестоимости. Если люди будут ходить в них по городу, получится бесплатная реклама.

– Гениально, – сказала Вайолет. – Так, это надо сфоткать!

– Читаешь мои мысли. – Ливви посмотрела на меня, вешая камеру на шею. – Нико как раз нужна футболка.

Она покопалась в коробке и кинула мне одну.

– Лови иксэльку.

– Так, тут, конечно, красиво, но мне надо, чтобы вы вдвоем попозировали под вывеской.

– Ливви, ради тебя я готов раздеться, – предложил Шон.

– Не стоит, солнце. Ты сиди за стойкой и будь милашкой. Главное, болтай поменьше. Будешь привлекать клиентов.

– Что, я такой красавчик?

– Ливви, завязывай, – вмешалась Вайолет. – Хорош его дразнить.

– Ну весело же, – подмигнула она Шону. – Вайолет, надевай скорее. У меня сорок пять минут. Потом надо бежать по делам.

Полминуты хватило Вайолет на то, чтобы скрыться за перегородкой, снять обычную футболку и надеть нашу фирменную. Пока она переодевалась, я вслушивался в малейший шорох ткани, касавшейся ее тела. Зачем? Помните, я говорил, что мне нравится себя мучить.

Выглянув, она удивилась, что я так и стоял как идиот с футболкой в руках.

– В чем дело? Болит татуировка?

Я вздохнул, натягивая на себя майку с логотипом студии.

– Болит кое-что другое.

Вайолет вышла из-за перегородки, и Шон застал меня врасплох своей адской ухмылкой.

– Кажется, кое-кто втрескался. Да, волчуля?

– Шон, завали! – рыкнул я. – Иначе рискуешь не дожить до совершеннолетия.

Грим прыснул и стал дальше набирать что-то в компьютере. Я распахнул дверь и подкрался к Вайолет, вставая прямо под вывеску нашей студии. Уличный воздух покалывал кожу – в этот холодный для Луизианы январский день температура опустилась ниже нуля. Я встряхнулся, чтобы не выглядеть замерзшим на снимке – и чтобы придвинуться к Вайолет поближе.

– Так, куда нам вставать? – спросила она.

Я приблизился к ведьме, и она сверкнула глазами, бросая на меня взгляд через плечо. Внезапно ее пульс резко подскочил, отчего волк внутри меня проснулся и насторожился. Так, начинается что-то интересное. Как будто одного ее присутствия ему было недостаточно.

– Стойте где стоите, – скомандовала Ливви. – Нико, ты встань сзади, поближе к Вайолет. И чуть-чуть сдвинься вправо, чтобы вывеску было видно. Да, вот так. Теперь обними ее за плечо левой рукой.

С удовольствием. Ливви мне уже нравилась. По какой-то причине она снимала нас с Вайолет для соцсетей студии очень близко друг к другу. Я опустил массивную ладонь ведьме на плечо и прижал ее к себе.

– Так, улыбаемся во все зубы.

Клац-клац!

– Ши-ире.

Клац.

Ливви опустила объектив и приподняла бровь, глядя на сестру.

– Ну что ты смотришь, как будто тебя в туалет не пускают? Ты же счастлива. Ты только что открыла свой тату-салон. Это была твоя мечта, забыла?

Я скорее ощутил, чем услышал, вздох Вайолет.

– Ура-а! Я спустила все деньги в ноль. Какое счастье. Вперед, Вай. – Она помахала в камеру без малейшего энтузиазма.

– А это означает, – тихо произнес я ей на ухо, не переставая улыбаться в камеру, пока Ливви снимала нас с разных ракурсов, – что теперь ты навеки передо мной в долгу.

Вайолет оглянулась на меня. Улыбка смягчила черты ее лица.

– Ну это пока. Скоро наш салон выстрелит, и ты сам станешь моим приобретением.

– А кто сказал, что я продаюсь?

– А кто сказал, что тебя будут спрашивать?

– Пустите в ход ведьмовские чары, мисс Савуа? Это противозаконно.

– Не-а. Напою тебя и предложу партейку в покер. Уделаю по полной, я в этом мастер.

– Тогда я не буду играть с тобой в покер, – ухмыльнулся я. – Я придумаю другую игру.

– Какую, покер на раздевание? Даже не надейся.

Я прижал ее ближе и наклонился к ее уху, глядя на Ливви. Она продолжала снимать.

– Батл пошлых стишков.

Вайолет расхохоталась, запрокинув голову. Я засмеялся вместе с ней, обнимая ее. Конечно, только ради фотографии.

– Супер. То что нужно, – сказала Ливви, щелкнув затвором еще несколько раз.

Вайолет покачала головой и встала в выразительную позу, сдерживая смех.

– Нет, вот в это мы точно играть не будем.

– Конечно, у тебя ведь никаких шансов, – прошептал я, слегка поглаживая пальцами прядку ее лавандовых волос.

– Похоже, ситуация патовая.

– Ага, тебе никуда от меня не деться.

– Готово, ребята, спасибо! – сказала Ливви, надевая крышку на объектив фотоаппарата и убирая его в висевший на плече чехол. – Скоро выложу новые фото в соцсети. – Она посмотрела на смарт-часы. – Ну все, я побежала.

Стуча каблуками сапог, она подошла к машине.

Вайолет с загадочным видом подняла на меня глаза.

– Ладно, пожалуй, я довольна. – Она вывернулась из моих объятий и ткнула меня в живот, но я успел напрячь пресс. – А ты крепенький.

Я прошел за ней внутрь, осматриваясь в поисках своей футболки. Я оставил ее на большом черном диване, который стоял возле стойки на входе. Стянув с себя майку с логотипом, я взял ту, в которой был до этого.

– Оставь себе, – улыбнулась Вайолет. – Это же твоя студия. Ну, на половину твоя.

Я откашлялся и недовольно заметил:

– Обычно я стираю футболки перед тем, как впервые надеть.

– Вот это да, – Вайолет просияла, словно выведала государственную тайну, – я и не знала, что ты гермофоб.

Я просунул руки в рукава своего лонгслива и замер, глядя на нее.

– То есть если я не хочу носить футболку, которую держала в руках куча людей на фабрике и в магазине, то я сразу э-э… гермофоб?

– Нико Круз раскрывается с неожиданной стороны.

Тем временем в студию кто-то вошел.

– Как скажешь, – усмехнулся я и натянул наконец лонгслив.

В дверях раздался изумленный женский возглас, и что-то шлепнулось на пол.

Красивая брюнетка остановилась в дверном проеме, уставившись на меня. У нее под ногами валялся стаканчик из-под кофе. Остатки напитка растеклись по полу. Хорошо, что, делая ремонт, мы выбрали полы темного цвета.

– Ой, простите.

Она присела и подхватила стакан. Я заметил, как из-под черной юбки-карандаша показалась татуировка – извивавшиеся вдоль ноги экзотические цветы. Еще одна выглядывала из-под линии шеи, а на запястье был набит «браслет».

– Вы, наверное, Линдзи.

Я подошел к ней, чтобы пожать руку. У девушки отвисла нижняя челюсть. Она опомнилась, закрыла рот, затем снова открыла и закрыла, как рыбка-гуппи, и вяло пожала мне руку, заливаясь краской по самую шею. Ее колотило, как кролика перед удавом.

– Все нормально? – спросил я, понимая, что напугал ее до полусмерти, хоть и не собирался.

Это была юная ведьма-медиум – как Изадора, сестра Вайолет. Она владеет целебной магией, благодаря чему идеально справится с тем, чтобы успокаивать клиентов Вайолет. По словам Вайолет, Заир познакомился с ней на конвенте и горячо рекомендовал нам.

– Давайте я вам помогу, – галантно предложил Шон, оказавшийся тут как тут, чтобы протереть пол и выбросить стаканчик. – Моя фамилия Блэкуотер.

Я прикусил губу, сдерживая улыбку. Он занизил голос на пару тонов.

– А это Шон, и он несовершеннолетний, – заметила ведьма, протягивая руку гостье. – Привет, я Вайолет. Мы общались по телефону.

– Линдзи Фармер, – девушка кивнула и нервно улыбнулась, – рада познакомиться лично.

– А это мой партнер, Нико Круз.

Она снова перевела взгляд на меня.

– Так вы мой босс, – выдохнула она, не веря.

Ее пульс ускорился раза в три. Ну и ну. И нет, ее сердце колотилось не потому, что я оборотень. Она нервно облизывала губы и постоянно отводила глаза.

– Мы вдвоем, – сказала Вайолет с бóльшим сочувствием.

– Очень приятно, мистер Круз, – сказала Линдзи и улыбнулась мне.

– Взаимно, – кивнул я с ответной улыбкой.

– Нико, я сама, хорошо? Я покажу Линдзи нашу студию. Ты можешь идти по своим делам.

Если бы я не знал, в чем дело, я бы сказал, что Вайолет хочет от меня отделаться.

– Уверена? Я не тороплюсь. Я бы мог показать Линдзи, как пользоваться новой трафаретной машинкой.

Я купил самую новую и навороченную машинку для нашей студии и уже успел ее освоить.

– Я сама, – отрезала Вайолет и, не считаясь со мной, пошла к перегородке. – Сюда, Линдзи. Я покажу вам ваше рабочее место. Завтра познакомитесь с нашим вторым художником, Томом.

Линдзи медленно пошла за Вайолет, не сводя с меня глаз. Но я не обращал на нее внимания – оно было приковано к линии плеч моей партнерши. И к ее упругому заду, который от ее раздраженной походки смотрелся еще аппетитнее.

– Я тебе еще нужен? – нарочно оттягивал расставание я.

– Нет. Можешь идти, – бросила ведьма через плечо.

– Супер. Я сегодня играю в «Котле», так что хочу пока отдохнуть и привести себя в порядок.

– Вы играете в группе?

Тут Линдзи окончательно остановилась, прекратив следовать за Вайолет. Когда та наконец это заметила, то развернулась и уперла руку в бедро.

– Не в группе, – выпалила она, как будто речь шла о преступлении. – Он играет на акустической гитаре на нескольких площадках города. Ничего особенного.

– Правда? – спросила она с придыханием, по-прежнему глядя на меня вместо Вайолет, которая подошла к ней и с каждой секундой раздражалась все больше. – Я бы с радостью послушала. Я как раз свободна вечером.

Я наслаждался тем, как она сверлит взглядом Линдзи.

– Вайолет, позовешь ее вечером в «Котел»? Она только приехала в город, и ей не помешает завести новые знакомства.

Глаза ведьмы переметнулись на меня, сияя голубым огнем.

– Обязательно. Отличная идея, – сказала она, откашлявшись.

Вайолет отвернулась от нас и стала суетиться у кресел, вся из себя такая деловая.

– Пойдемте, покажу вам ваше место.

Я покачал головой и вышел через задний коридор, который вел через дворик прямо к моему двухэтажному дому. Я понятия не имел почему, но вся эта сцена меня здорово повеселила. Может, потому, что, несмотря на всю напускную серьезность Вайолет и ее прохладное отношение к Линдзи, я заметил искорку ревности.

Если так оно и есть, возможно, дальше я буду мучиться не один. А это в корне меняет дело. И выяснить правду можно только одним способом.