В моей крови бурлил целый коктейль эмоций. Но ярче всего я ощущал ярость по отношению к этому уроду.

– Как ты до этого додумался, мать твою? – процедил я сквозь зубы, все еще держа клыки наготове на случай, если в споре понадобятся более весомые аргументы.

Я остался вполне доволен исходом драки: по всей груди Шейна тянулись следы от моих когтей. Поверхностные раны у оборотней заживают быстро, для этого даже не требуется лечебная магия. А в форме волка мы и вовсе почти неуязвимы. Впрочем, я все равно улыбался, глядя, как кровь до сих пор подтекала из его ран. Этот мудак получил по заслугам.

– Ни одна ведьма не согласится дать нам желаемое, если мы ее вежливо попросим, – саркастически сказал Шейн. – Это дерьмо мы хорошенько усвоили еще в Остине.

– Ты мог просто подождать. Рано или поздно Вайолет сделала бы вам татуировки, – огрызнулся я.

– Серьезно? И ты бы даже подпустил нас к ее студии?

Я стиснул зубы, не в силах рационально ответить.

– Кто бы, блин, сомневался, – заключил он и добавил вполголоса: – Я же знаю, что она для тебя значит.

Вайолет промолчала – может, она не расслышала вторую часть его фразы. Я посмотрел на Шейна, думая о том, что неплохо было бы как следует съездить ему по лицу еще разок.

Он ухмыльнулся в ответ – знал, что мы с Вайолет только делали первые шаги к устойчивом союзу. Вот почему при любом приближении к ней другого оборотня-мужчины я терял рассудок.

– Короче, мы пришли к выводу, – продолжил он, – что единственный выход – похитить Вайолет. Положиться на то одно, что всегда действовало безотказно, – на силу.

– Но так не должно быть, – сказала рядом Вайолет, по-прежнему не выпуская мою руку.

Во время разговора с Шейном она не прерывала тактильный контакт со мной, как будто считала, что так мне будет спокойнее. И это было правдой. Я хотел знать, что она здесь, рядом со мной, и ей ничто не угрожает. Ее прикосновение убеждало зверя внутри меня, что все будет хорошо.

– Насилие вошло в традицию, – сказал Ретт, товарищ Шейна по стае, который присоединился к ним незадолго до моего ухода. Похоже, с тех пор из «Кровавой луны» много кто вышел.

– А куда делись остальные ребята? – спросил Шейна я, и он совсем скис.

– Все поуходили. Ты же знаешь, как оно бывает. Они сражались с собственным зверем бок о бок с другими, против других – выплескивали агрессию в стычках с разными бандами. Но зверь все равно не отступал. – Он упер руки в бока, по-прежнему оставаясь без футболки. – Зверь давит изнутри до тех пор, пока в своем насилии они не доходят до грани и едва не калечат друг друга или себя. И в какой-то момент это все же случается – пусть и не нарочно. Затем они уходят. Ты знаешь этот цикл лучше, чем кто-либо другой.

Рядом, чуть поодаль, вместе со своим братом стоял Тай. Я посмотрел на него – он все это время молчал. Даже когда он протянул мне мои штаны, он не сказал ни слова. Чувство вины нахлынуло на меня с десятикратной силой. Сглатывая, я пересилил рвавшийся наружу болезненный стон.

Вайолет сжала мою ладонь и улыбнулась мне.

– Что ж, – обратилась она к стае, – я собираюсь это изменить. Вернее, не я, а мы. Джулс мне поможет. И другие сестры тоже.

– Что? – выпалил Шейн, словно она произнесла какую-то отвратительную ложь.

Вайолет перевела взгляд на меня:

– Твой оберег работает? Ты замечаешь разницу? Я, конечно, помню, в каком состоянии вы сюда ворвались. Но в обычное время тебе стало спокойнее?

– Да, определенно, – сказал я, переводя дыхание. – Честно говоря, без татуировки я бы бросился рвать их на части сразу, как мы приехали. Я не обратил бы никакого внимания на то, что они отказывались драться, сдерживая превращение в волков. Мой зверь вырвался бы наружу и растерзал каждого из них.

– Подтверждаю. – Шейн потер рукой место свежей татуировки.

Я и не обратил внимание, что у него на груди появился новый рисунок – все еще заклеенный марлевой лентой, которую фиксировал прозрачный тейп. В форме волка ее, разумеется, не было видно. Но сейчас, когда он вернулся в человеческий облик, я заметил вытатуированную у него на коже эмблему стаи «Кровавой луны» с красными линиями вокруг.

– Я обратился бы сразу в момент их появления здесь. А теперь мне хватило сил, чтобы удерживаться гораздо дольше. Ровно до тех пор, пока не понял, что иначе этот придурок меня прикончит.

– Ты это заслужил, – бросил я.

– Может быть. Я не жалею. Я получил то, что хотел. К тому же приятно было, что над моей татуировкой работала такая красивая девушка.

Я рыкнул и широко шагнул прямо на него. Вайолет выпустила мою руку и тут же оказалась между нами, толкая меня в грудь.

– Черт возьми, Шейн. Прекрати! Уровень тестостерона в этом проклятом гараже уже и так зашкаливает.

Шейн рассмеялся, и его смех подхватили несколько других ребят, хотя, по-моему, ничего смешного здесь не было. Разумеется, он намеренно провоцировал меня, но желания придушить его это не убавляло.

Между тем никто из гримов до сих пор не проронил ни слова. Они молчали – и неудивительно. Даже Шона, который в любой ситуации обычно оказывался самым шумным, присутствие рядом кузенов, судя по всему, заставило замолкнуть. А может, ему просто было не по себе от нахождения в этом гараже посреди толпы готовых слететь с катушек оборотней – не знаю. Или они внимательно наблюдали, собирая сведения, которые потом попадут в их внутреннюю базу знаний, или что там они вели.

– Что ты имела в виду, когда сказала, что твоя сестра Джулс нам поможет? – Тай подался вперед, скрестив руки и по-прежнему избегая моего взгляда. От его голоса в моей груди заныло знакомое ощущение вины. – Она ведь Страж, чем она может помочь нам?

– Хороший вопрос, – добавил Шейн.

– Вам пришлось действовать силой из-за того, что сообщество сверхъестественных привыкло воспринимать вас как агрессоров, – Вайолет обратилась к оборотням, которые полукругом выстроились возле нее, – и этому пора положить конец.

На меня они смотрели как на врага, но меня это нисколько не беспокоило. Очевидно, я был не единственным, кто покинул стаю. Но по какой-то причине Шейн и другие обвиняли во всех бедах именно меня. Но, глядя на Тая, я каждый раз убеждался в мысли, что не мог не уйти от них. А появление Вайолет дало надежду на то, что жизнь всех оборотней изменится. Не только моя или ребят из «Кровавой луны». Это касалось каждого представителя нашего вида.

– Ты хочешь сказать, – осторожно начал я, – что Джулс может помочь и остальным оборотням?

Прекрасная, она повернулась ко мне.

– И не только им. – Она говорила тихо, но с нашим волчьим слухом мы прекрасно ее слышали. – От предрассудков страдают не только оборотни. Они наносят вред всему сообществу сверхъестественных, осознают те это или нет. Неправильно, что такое клеймо вообще существует. Я знаю, с чего все началось и что ваш предок был проклят. Но в конце концов, эта история произошла сотни лет тому назад.

Тай поежился. От Вайолет повеяло праведным гневом.

– И вы по-прежнему расплачиваетесь за его преступление. Наложенное на первого охотника заклятие на крови разрушило тысячи жизней. Ведьма не имела на это права. Точно так же, как сегодняшние ведьмы, колдуны и вампиры не имеют права предвзято относиться к оборотням. – Тут она повернулась к гримам. – Я бы включила в список и вас, но сам черт не разберет, на чьей вы там стороне. По-моему, вы избегаете нас всех, а не только оборотней.

– И тем не менее мы здесь. – Гарет стоял как каменный, излучая мощную силу, вместе со своими кузенами. Эти жнецы – сами себе на уме.

– Верно, – добавила она. – И хотя я понятия не имею, почему вы здесь, я хочу поблагодарить вас за помощь Нико.

За эти слова Гарет наградил ее легким кивком головы.

– Допустим. Что дальше? – спросил Шейн.

– Для начала я поеду домой, – решительно заявила она. – Завтра утром ты позвонишь Шону – то есть вон тому парню – в студию и запишешь своих ребят на ближайшую неделю. Я сделаю обереги каждому из них.

Шейн недоверчиво покосился на Вайолет.

– Ты опять за свое? – нахмурилась она. – Я даю тебе слово. Доверие вещь обоюдная. И знаешь, я все еще торчу здесь ради того, чтобы мой парень был в состоянии сдерживать убийственную ярость под маской добродушия.

Шейн фыркнул и покосился на меня, а я стиснул зубы и сжал кулаки.

– Это, что ли, добродушие?

– Все, завали.

– Ладно, пусть так. – Шейн наконец огляделся и даже кое-что заметил. – А где Рик, Кайл и Дрейк?

– Спят, – ответил Генри.

– То есть вы их вырубили?

– Никто не пострадал, – сказал он без тени сожаления.

– Черт возьми. Ретт, возьми ребят и проверь, как они там.

Матео тяжело вздохнул.

– Я помогу, – неохотно добавил он.

Я порадовался, что жнецы были на нашей стороне, и улыбнулся Гарету, когда тот подошел ближе.

– Мы вернемся за джипом. Подгоним его поближе.

– Спасибо.

– Я отвезу тебя обратно, Матео, – сказал Шейн, одарив меня фирменной ухмылкой. – Нико, я думаю, вряд ли поедет домой без Вайолет.

– Правильно думаешь, – сказал я.

Гримы неторопливо вышли, не теряя оборотней из виду. В лесу вокруг гаража стояли предрассветные сумерки.

Интересно, что они доверяли нам с Матео настолько, что использовали свои способности при нас. Никто из моих знакомых понятия не имел, что жнецы могут по-вампирски двигаться на суперскорости или использовать телекинез, как ведьмы.

– Наконец-то, – прошептала Вайолет.

Я обхватил ладонями ее лицо и прижался лбом к ее лбу. Я не шевелился и ни о чем не думал – просто наслаждался ощущением.

– Я боялся за тебя, – тихо признался я.

– Знаю. Прости.

– Ты не виновата.

– В каком-то смысле все-таки виновата. – Она отстранилась, и ее голубые глаза заблестели в лучах утреннего солнца. – Когда Шейн впервые появился у нас, я могла отнестись к нему с пониманием. Конечно, он вел себя как полный придурок, но его поведение – результат большой проблемы. Нетерпимости, которую необходимо искоренить.

Мое сердце и дыхание сбивались со своего ритма от этого чувства – я не уверен был, как его лучше назвать. Вайолет обнажила старую боль, древнюю несправедливость, с которой мы всегда жили, думая, что заслуживаем этого. Будто злое деяние нашего предка по праву навлекло на всех нас это проклятие.

И тут появилась она. Готовая восстать против жестокости и унижения. Ради меня. Ради моих братьев.

Запустив пальцы в ее волосы, я коснулся ладонями ее скул и затаил дыхание – до чего же Вайолет была прекрасна. Не только ее лицо, но и ее храброе сердце.

– Господи. Женщина моя. Черт, я так сильно влюблен в тебя.

Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, я накрыл ее рот своим, проникая в нее языком. Она не сразу отозвалась, как будто оторопев, но затем скользнула по моему языку своим, отвечая на мой порыв. Когда она пропала, я мог думать только об одном: женщина, которую я любил, недоступна и, возможно, ранена.

Я вложил все свои чувства в этот поцелуй, стараясь не напугать ее своей страстью. Когда я прикусил ее нижнюю губу и слизнул крошечную капельку крови, ведьма застонала. Мое тело дрожало от желания вернуть ее домой – в мой дом. Оставить на ней метку, сделать ее своей.

Она прервала поцелуй, тяжело дыша.

– Нико. Поехали отсюда.

– Точно. – Я схватил ее за руку и направился к выходу.

– Стой. Я соберу инструменты. – Она потянула меня обратно к столу, где Тай укладывал ее вещи в спортивную сумку. – А еще ты должен с ним поговорить, – добавила она шепотом.

Забавно – я ведь даже не сразу понял, что у Шейна теперь тоже была татуировка. Очевидно, эти ублюдки оказались хитрее, чем я предполагал.

Я кивнул. Пора было наконец-то поговорить с пареньком, которому я на всю жизнь оставил шрамы. Собрав в кулак все свое красноречие, я выдал:

– Ну привет.

Тай поднял на меня глаза с удивлением, а затем улыбнулся. Твою мать, он мне улыбается. От этого я почему-то занервничал еще больше.

– И тебе привет.

Он продолжал заворачивать в пупырку инструменты Вайолет, а она укладывала их в сумку. Да уж. Вот и поговорили.

– Слушай, Тай, – тихо добавил я, – мне действительно жаль, что так получилось.

– Какой-то ты туповатый. Где твоя хваленая интуиция? – Он сказал это с улыбкой, без всякой злобы.

– В смысле?

– Тай прав. – Вайолет подмигнула, одарив меня своей очаровательной улыбкой.

– Допустим. Так что ты имел в виду? – Я старался не выдавать раздражения, хотя этот тип только что назвал меня тупым.

Тай отложил упаковочные материалы и выпрямился, расправляя плечи. Со времен нашей последней встречи он прилично окреп. Прибавил объема в груди – хотя ему еще было где подкачаться. Ему, кажется, лет восемнадцать. Он был чуть выше ста восьмидесяти – пониже меня, но он еще мог чуть-чуть подрасти. Тем не менее в его взгляде уже появилась твердость, как у любого взрослого мужчины.

– Я никогда не обвинял тебя в случившемся. – Он указал на шрамы вдоль своей челюсти. – Ты тогда так и не дал мне возможности сказать об этом. Но я знаю, что ты не виноват и у тебя не было намерения меня калечить. Короче, сделай нам обоим одолжение: перестань бесконечно себя обвинять.

Карие глаза Тая встретились с моими, и в его взгляде чувствовалась мягкость. Она была у него и раньше, но теперь появилось кое-что еще: уверенность. Уверенность в себе. Она приходит, когда ты знаешь себя и любишь себя таким, какой ты есть. Без грусти, сожалений, злобы к другим. И ко мне тоже.

Наконец я протянул ему руку. Твердое выражение его лица сменилось облегчением, когда он ответил на рукопожатие.

Я прижал его к себе и шепнул:

– Спасибо, Тай.

– Как насчет благодарности в виде общения? – Он отстранился, и я впервые уловил намек на грусть в его глазах. – Ведь до того, как все случилось, мы с тобой дружили.

Взглянув на Вайолет, которая наблюдала за нашим разговором с явной радостью, я откашлялся.

– Дай мне свой телефон.

Я протянул руку. Он быстро вытащил гаджет из заднего кармана и положил мне на ладонь. Я сменил свой номер, когда уезжал из Остина, – хотел сжечь мосты. Вел себя как упрямый мудак, каким я и был. Закрываясь от негатива, я дал ребятам из стаи повод думать, что теперь они для меня никто. Я считал, что делаю им и себе одолжение, хотя на самом деле причинил им лишнюю боль. Понятно, как Шейн пришел к выводу, что единственным способом чего-то добиться для него было похитить Вайолет. Моей вины в этом дерьмовом спектакле было не меньше, чем его.

Я занес себя в контакты Тая и вернул ему телефон.

– Звони или пиши в любое время.

– Спасибо.

Я вдруг вспомнил, как этот беспечный парнишка пришел в нашу стаю. Первое время он ходил за мной по пятам, как щенок.

– Пока твои в городе, заглядывай к нам в «Эмпресс».

Он кивнул и, сдерживая улыбку, вздернул подбородок.

– Обязательно.

Я хотел взъерошить ему волосы, как раньше, но он слишком повзрослел. Так что я просто похлопал его по плечу и взял сумку с инструментами Вайолет. Она подхватила чемоданчик поменьше и вложила свою ладонь в мою.

К тому моменту, как мы подошли к выходу, мой джип уже стоял возле него.

– Когда сядем в машину, позвони сестрам. Скажи, что с тобой все хорошо.

– Я так и собиралась сделать.

– И добавь, что не приедешь домой.

– Э-э?

Мы вышли через разорванные двери гаража. Прижимая ведьму к себе, я обвил пальцами ее затылок.

– Ты нужна мне дома.

– Ой, слушай, мне надо в душ, и вообще…

– Помоешься у меня. Едем.

Я наклонился к ней и снова прикусил ее губу.

– Я позабочусь о тебе, Вайолет.

Услышав, как я с рычанием произнес ее имя, она захныкала.

– Скажи «да», – приказал я.

– Да, – тихо сказала она, глядя на меня с самым покорным выражением, которое я когда-либо видел на ее лице.

Это уничтожило меня. Опустошило меня. Меня охватила неутолимая жажда прижать ее к себе и держать в объятиях до тех пор, пока она не станет по-настоящему моя.

Словно почувствовав мое отчаянное желание, Вайолет встала передо мной, взяла меня за подбородок и нежно прошептала:

– Отвези меня домой, Нико.

Не говоря больше ни слова, я приступил к выполнению ее просьбы.