Боль в местах ссадин и переломов утихала. Почти. Да, перемена прошла болезненно, но быстро. Стоило мне превратиться в трехметровой высоты зверя, мое тело перестало болеть. Осталась пустота, эхом звеневшая в груди, в самом сердце. В моей одинокой душе.

Я задрал морду к небу и завыл на луну. Протяжный, томительный вой, который остался без ответа. В нем слышалась настоящая агония.

Нам нужна она.

Грубый волчий рык в голове не пугал меня. В полную луну воля зверя становилась моей собственной. В его присутствии я не мог лгать самому себе. Мы оба знали, чего хотим. Ту единственную женщину, которая могла удовлетворить нас. Заполнить нас. Заполнить пустоту в моей груди, в моей душе.

Когда я состоял в стае «Кровавой луны», между нами было единство, которое не давало мне ощущать эту пронзительную пустоту в полной мере. Оно напоминало о том, что мы, может, и звери, но мы не одиноки. Тем не менее жить в стае было опасно. И сами мы были опасны. Если же я останусь один, опасность может миновать. Так никто не попадет под удар. И действительно, с тех пор от моих рук никто не пострадал. Только я сам.

Дикое рычание вырвалось из моей груди. Зверь был несчастен и обеспокоен.

Приведи ее мне.

Это невозможно. Вайолет продолжала отрицать, что между нами может что-то быть. Без ее согласия я не имел права и не хотел переступать эту черту. Как бы волк ни заявлял о наших с ним нуждах. Прямо как сейчас.

Встав на все четыре лапы, я помчался по болотам, наслаждаясь шорохами мелких животных, которые разбегались прочь с моего пути. Я пока не желал крови. Я хотел пробежаться. Холодный ветер дул мне в морду, ласкал шерсть, пощипывал глаза, притуплял чувства.

Тяжело дыша, я взобрался на небольшой холм по рукотворной насыпи, которая отделяла проток. Резво вскочив на вершину, я увидел, как луна блестит на воде, словно осколки белого стекла. В кустах и листьях деревьев шуршали другие звери. Вдалеке олень осторожно ступал по мелководью. Нет, я все еще не готов был проливать кровь.

Подняв голову к небу, я снова взвыл. Что-то внутри меня жаждало ответа. Хоть какого-то отклика на эту безнадежную тоску, пульсирующую в моих венах, колотящуюся в моем больном сердце. Зверь полностью вступил в свои права и втягивал воздух, силясь уловить ее аромат. Протяжный вопль человека и зверя раздался в ночи.

Вопль надежды.

Вопль желания.

Вопль тоски.

Ответа не последовало. Как и прежде.