– Что, реально начал превращаться? – спросила Джулс.

По иронии, хотя Джулс была старшей среди моих сестер и самой могущественной, она же была ниже всех нас ростом. Ее коротко подстриженные волосы глубокого каштанового оттенка идеально обрамляли ее лицо, напоминавшее формой сердце.

– Да нет же, – решительно повторила я снова.

Рубен и Деврадж сидели на диване в нашей гостиной, в то время как Нико стоял, прислонившись к стеллажу на стене с плоским экраном. Он засунул руки в карманы и, по-моему, пытался казаться спокойным и сдержанным – получалось плохо.

– Нет, правда, извини. – Сидевшая рядом на диванчике Ливви приняла самый виноватый вид, на который была способна. – Если бы я знала, что подвергну тебя такой опасности, я бы не стала ничего постить.

– По-моему, вы все преувеличиваете.

Я не придала значения недовольному пыхтению Нико.

– Да, это были оборотни, и – Нико, прости за прямоту – иногда оборотни ведут себя агрессивно. Но это не значит, что они намеревались причинить вред.

– Мы не всегда вредим намеренно, – Нико прожигал меня взглядом насквозь, – но иногда это все же случается.

Рубен в полном молчании слушал мой рассказ о встрече с Шейном в тату-салоне. На нем, как всегда, был костюм-тройка, темно-серый и дорогой на вид. Он приехал ко мне домой после того, как я попросила Джулс позвонить ему. Деврадж прибыл без предупреждения в то же самое время.

– Нико прав, – сказал Рубен, проводя рукой по своим идеально уложенным светлым локонам, и в его серебряном кольце с черепом блеснул огонек свечи. – Если Нико и Матео я бы не задумываясь доверил свою жизнь, то незнакомая стая волков, которая шатается по городу, – опасность, и ее нельзя недооценивать. За ними нужно следить.

Клара стала зажигать свечи, пропитанные магией ее ауры, в надежде поддержать беседу в вежливом тоне. Пока что они действительно успокаивали всех присутствующих.

Ну, почти всех – кроме Нико, который выглядел так, словно в любой момент готов был вспыхнуть, как спичка.

– Нико, – спокойно сказал Рубен, – что ты об этом думаешь? Представляет ли эта стая угрозу?

– Да, – последовал его решительный ответ. Он перевел свой горящий взгляд с меня на Рубена и стиснул зубы.

– А он говорил, какое заклинание ему нужно? – спросила Джулс из своего уютного уголка рядом с диванчиком.

– Не говорил.

И это меня беспокоило. Нахмурившись, я стала объяснять:

– Дело в том, что эти тату-обереги отличаются от обычных ведьмовских заклинаний, которые могут быть направлены на все, что захочет ведьма. Принцип заключается в том, что эффект разнится в зависимости от носителя татуировки и от того, что именно ему нужно больше всего. Вот почему я не хотела пока давать рекламу. Я хочу досконально разобраться, как это работает, прежде чем предлагать их другим.

– Ой, мне так жаль, – подавленно сказала Ливви.

Я придвинулась к ней и взяла ее за руку.

– Ливви, не переживай. Я говорю это не для того, чтобы тебя обвинить. – Я повернулась к Кумару. – Что касается Девраджа, то татуировка, которую я ему нанесла, подавляет жажду крови. Потому что это единственное, что работает против его магии вампиризма. Он не похож на большинство вампиров, которые наслаждаются процессом высасывания крови.

Джулс бросила взгляд на Рубена, который в ответ лишь приподнял бровь. Мне было интересно, позволяла ли она ему питаться собой, когда они встречались. Сестра ответила мне взглядом холодных, стального оттенка серых глаз.

– А теперь ты работаешь над оберегом для оборотней? – уточнила она.

– Да, мне поможет Нико. Если захочет.

Его серьезное выражение лица немного смягчилось.

– Конечно помогу. В конце концов, это ты окажешь мне крупную услугу, если у тебя все получится. А не наоборот.

– Как ты думаешь, Шейн может желать того же, что и ты? – спросила я.

Я не хотела выставлять напоказ уязвимость Нико – стыд, который он испытывал из-за угрозы потери контроля над собой. Но я подумала, что это важная информация, которую всем нужно услышать.

– Возможно, – ответил он, и между его бровей появилась морщинка. – Когда я был в их стае, Шейн, по-моему, получал удовольствие от драк с другими бандами. С другими стаями. Но иногда он признавал, что не…

Он на мгновение замолчал, явно борясь с желанием признать свою слабость. Мне хотелось протянуть руку и сказать ему, чтобы он этого не делал, – выражение страдания на его лице было для меня невыносимо. Но он все-таки продолжил:

– Потеря контроля далеко не всегда радовала его. Когда его волк бывал на взводе, между нами случались вспышки агрессии.

Джулс выпрямилась и аккуратно сложила руки на коленях. Кому-кому, а ей самообладания было не занимать – и она, как никто другой, готова была посочувствовать.

– Матео тоже приходилось непросто, пока Иви не сняла с него заклятие, – тихо сказала она, кажется припоминая те времена.

– Все оборотни борются с собой, – сказал Нико, и волк внутри дал о себе знать глубиной его голоса. В его глазах промелькнула зеленая вспышка, и он тут же часто заморгал. – Это наше проклятие, – печально подытожил он.

– Проклятие, которое некая ведьма наложила на самого первого из оборотней, – с оттенком горечи добавила я. – Будет логично, если именно ведьма в конечном итоге их от него избавит.

– Нельзя заставить оборотня перестать быть оборотнем, – сказала Джулс. – Это древнее проклятие, и его не получится отменить.

Оно действовало на каждого потомка мужского пола, в венах которого течет кровь оборотня.

– Знаю, – огрызнулась я в ответ, злясь не на Джулс, а на всю эту гребаную ситуацию. – Я просто говорю, что они мучаются напрасно. Из-за одной-единственной ведьмы. Такой же, как мы. Вся эта история с исключением оборотней из общества сверхъестественных привела к тому, что ни одна ведьма никогда не пыталась им помочь. И это чертовски нелепо.

Я заметила, что говорю гораздо громче и агрессивнее, чем хотела. И это определенно не была вина Джулс. Она всего лишь следовала протоколу, установленному вышестоящими в гильдии, и советам нашей матери, которая научилась этому у своей предшественницы, когда та провозгласила то же самое правило. Первым исключением из этой традиции стал Матео.

С тех пор как первая ведьма использовала темную магию, чтобы проклясть первого оборотня и всех его потомков мужского пола, против них сохранялось предубеждение. Даже в наш просвещенный век оно оставалось очень распространенным.

– Вайолет, – мягко сказала Джулс, – не то чтобы мы с тобой не согласны, но натянутые отношения между ведьмами и оборотнями укоренились в веках. Нельзя просто взмахнуть жезлом и отменить все. Даже если тебе удастся помочь Нико и другим.

Я прекрасно поняла, что сестра имела в виду. Но ее слова меня раздражали.

– Знаю. Но если какая-то древняя дичь пришла в наше время из каменного века, это не значит, что с ней нужно мириться.

Повисла напряженная тишина. Ливви потянулась ко мне и взяла мою руку – на этот раз в поисках утешения. Клара, которая все это время стояла позади меня и сохраняла молчание, наклонилась и обняла меня за плечо. Сама я закипала от злости – так что чуть не оттолкнула ее, едва сдержав свой гнев.

Она не стала меня успокаивать, позволяя испытать эти чувства сполна.

– Вайолет права. Предубеждение против оборотней вредит всем сверхъестественным. Не только оборотням. А Вайолет способна это изменить.

Я оглянулась через плечо, немного оторопев, – она мило улыбнулась.

– Правда же?

Я кивнула сестре и встретилась взглядом с Нико, в глазах которого сияло искреннее обожание. Мое сердце забилось быстрее.

– Возможно.

Клара сильнее обняла меня за плечо, придавая мне уверенности, в которой я так нуждалась. Я выпрямилась и добавила:

– Да, и я в это верю. Когда Дух передаст мне нужное заклинание.

Джулс, как обычно, оставалась невозмутима – будто я только что не назвала весь наш род кучкой упертых фанатичек.

– Заклинания всегда приходили к тебе от природы. Пара слов, легкий флирт с новолунием – и идея заклинания сама собой посетит тебя.

Ее слова вызвали в моем теле мощный магический разряд. В сознании всплыло видение молодой луны, под которой мы выкладывали ведьмин круг у себя на заднем дворе. Затем промелькнуло лицо Нико – его ярко-зеленые глаза, торчащие из полуоткрытого рта клыки, злобная гримаса боли в момент превращения в волка.

– Черт, как же я сразу не догадалась? – шепнула я, не обращаясь ни к кому.

– О чем? – спросила Джулс.

– Для оборотней нужно заговаривать чернила на новолуние, – вскочила с места я. – Пойду кое-что проверю.

Рубен тоже поднялся.

– Я отправлю своих людей следить за этой стаей, – сказал он Джулс.

Поскольку Джулс была повелителем вампиров в этом регионе, она являлась его единственным непосредственным начальником – так что Дюбуа отчитывался перед ней.

– Спасибо. Я тоже дам сигнал по своим каналам, – ответила она, вставая.

Я тем временем направилась в библиотеку Джулс – мне нужно было достать книгу Мэриголд Лорд. Она должна стать материальным подтверждением того видения, которое я только что увидела.

Эта книга – настоящий кладезь ведьминых знаков. Их мы используем при создании кругов и заклинаний – они помогают нам направлять магическую энергию на реализацию нашего намерения.

Представьте, что магия – это пульт от телевизора, тогда ведьмин знак – это кнопка переключения каналов. Проблема состояла ровно в том, что я не знала, на какой гребаный канал надо переключиться, чтобы помочь оборотням обуздать приступы ярости.

Может, я думала не в том направлении. Я слишком сосредоточилась на том, чтобы сдержать их эмоциональную натуру, в то время как ее проявления – будь то насилие, похоть или что-то еще более сильное – были их естественной природой. Вероятно, их нельзя было изменить даже с помощью мощной магии.

Почитав книгу вчера вечером, я узнала, что именно к этому все и сводится. Если опасность грозит самому волку или кому-то, кто ему дорог, то естественная реакция – обратиться зверем, а затем покалечить обидчика. Можно даже в обратном порядке.

В сети этому были сотни исторических примеров. А поскольку Джулс – это Джулс, у меня имелась возможность изучить мысли моих предшественников, пытавшихся помочь оборотням.

И знаете, что я обнаружила?

Ничего.

Потому что никто и, судя по всему, никогда не пытался этим заниматься. Вся найденная мной информация сводилась к тому факту, что то самое первое проклятие было наложено ведьмой, а жертвой ее проклятия стал охотник. И поскольку каждое последующее поколение ведьм держало оборотней за чертой круга сверхъестественных, у них никогда не было доступа к той магии, в которой они нуждались. К магии ведьм.

Во всяком случае, до меня. Потому что я собиралась это исправить. Мне было плевать, если все ведьмы и колдуны станут задирать носы и презирать меня за это. Пусть отсосут. Просто смешно, что в 21 веке они все еще цепляются за старые предрассудки, которые не только сеют рознь, но и провоцируют насилие. Единственный способ залечить старые раны – проявить милосердие и доброту. И присыпать щепоткой сострадания.

У меня в голове снова возник образ Нико. Несмотря на добродушие, он выглядел настороженным. Мне хотелось навсегда стереть это выражение с его лица. Чтобы он перестал сомневаться в себе. Бояться самого себя. Страшно даже подумать о том, что нечто живущее внутри тебя самого может причинить непоправимый вред любимому человеку против твоей собственной воли.

Я взяла книгу с полки Джулс – я точно знала, где она стоит, поскольку в последнее время то и дело читала ее. Книга сама раскрылась в моих ладонях на странице с отрывком, озаглавленным «Черная луна». Это было другое название новолуния, времени, когда луна полностью скрывалась в тени. Колдовской знак, изображенный на странице, призывал к очищению и преображению.

Магия закипела во мне, разливаясь по телу волнами уверенности. Моя сила шепнула мне, уверяя: «Да, это то что нужно».

Что же касается самого заклинания, то здесь моя магия никогда не подводила, если наступал подходящий момент.

– Спасибо тебе.

Я обернулась на голос Нико, раздавшийся в дверях. Его лицо ничего не выражало, но по напряженной позе я поняла, что он предельно взволнован.

– За что?

На него нахлынула волна нежности.

– За то, что сказала то, чего никогда не скажет ни одна ведьма. – Он взглянул на книгу в моих руках. – За то, что пытаешься помочь нам.

Я невольно сглотнула – внезапно нахлынувшие чувства распирали мне грудь изнутри – и тихо сказала:

– Я не просто пытаюсь. Я сделаю это, – я задышала чаще, – обещаю.

Его внимательный взгляд скользнул по моей щеке к губам, а затем снова вверх. Он выглядел измученным, но благодарным – и от этого выражения я не могла пошевелиться. С грустной ноткой в голосе он прошептал:

– Ты уже это сделала.

И он тихо ушел, а я осталась одна. Сердце бешено колотилось. Нет, не одна – со мной была решимость до последней капли своей магии бороться за то, чтобы навсегда стереть выражение болезненного отчаяния с прекрасного лица Нико.