Я начал пропадать из ее жизни. И не солгал Вайолет. У меня действительно были дела, хотя, по правде говоря, я вполне мог бы закупиться к отъезду на полнолуние попозже. Но я нашел достаточно поводов не появляться в «Эмпресс» целый день, потому что в присутствии ведьмы у меня дома я не находил себе места.

Я привык находиться около нее, игнорируя свое влечение. Со временем мне стало легко говорить своему члену нет, когда Вайолет оказывалась рядом. Но всему, черт побери, есть предел. Теперь она бродит у меня по дому, ест мою еду, сидит на моей мебели. Мне хочется запереть дверь и никогда не выпускать ее наружу. Безумная мысль, я знаю.

Так что побродить по городу, отвлекаясь на что угодно – например, на то, чтобы заглянуть в винный и закупиться спиртным на несколько дней, которые мне предстояло провести в лесу, – казалось правильным решением.

Загрузив в багажник ящик с шестью бутылками виски, я подумал, что, пожалуй, для трех дней этого будет многовато.

Когда я подъезжал к дому, бутылки в багажнике задребезжали.

Матео написал, что зайдет, о чем я совершенно забыл. Он не бывал у меня с тех пор, как мы вместе ремонтировали студию перед запуском. Я хотел заказать у него металлическую статуэтку с нашим логотипом, чтобы поставить около ресепшен.

«Да и вообще, – подумал я, открывая дверь, – я веду себя как-то нелепо. Когда это у меня так обострился территориальный…»

Стоп… кто здесь, черт побери, был?

В ноздри отчетливо ударил волчий запах, и по груди невольно разнесся звериный рык.

Я оставил заднюю дверцу джипа открытой и широкими шагами прошел к дверям студии, откуда запах доносился интенсивнее всего. Волк внутри пришел в ярость и требовал обратиться прямо здесь, выломав дверь к чертям. Я покачал головой, настояв на необходимости руководствоваться здравым смыслом. Во всяком случае, пока.

Впрочем, я особо не церемонился и зашел внутрь, наотмашь распахнув дверь. Там не было никого, кроме Шона, и мы встретились пристальными взглядами. Он поднял руки, успокаивая меня:

– Все в порядке, Нико. Ничего не произошло.

Я еле слышал, что он говорит. От звериного порыва внутри кровь закипала, и мне хотелось рвать и метать.

Незваные гости. Захватчики. Бешеная ярость бушевала во мне. Я прошелся вдоль дивана, вдыхая знакомый запах – ребята из «Кровавой луны». Потом другой, не менее знакомый, который почему-то исходил… от кресла Вайолет.

Гортанный рык раскатился в груди, а зрение и другие чувства мгновенно обострились. Глаза полыхнули огнем, а Шон пробормотал «твою мать» себе под нос, когда я промчался мимо.

Я прошел к ведьме – она была одна, но его запах все еще ощущался очень явно. Вайолет сидела за столом в углу и делала наброски. Увидев меня, она опешила:

– Нико?

В три огромных шага я преодолел дистанцию между нами. Схватив ее за руку, я поднес ее к носу и принюхался.

Это он. Чертов ублюдок.

– Нико.

Ее голос звучал тихо и нежно. Я притянул Вайолет к себе, нюхая ее волосы, шею, плечо. Я должен был убедиться, что он больше нигде к ней не прикасался.

– Пожалуйста, успокойся.

Нет. Только запястье. Я провел носом по ее коже, едва замечая шелковистую текстуру, – снова убеждаясь, что Шейн вторгся на мою территорию.

– Нико.

Мой волк брал верх. Я не мог разжать пальцы на ее запястье, я машинально водил большим пальцем по тонкой паутинке вен, желая стереть его запах.

– Когда здесь был Шейн?

Мой голос напоминал хрип. Я ходил по лезвию бритвы, едва удерживаясь, чтобы не сорваться здесь и сейчас. Я заметил, что мои ногти уже стали черными когтями – и теперь царапают ее шелковистую кожу. Я вздрогнул и выпустил ее руку, отшатываясь.

Ведьма медленно встала со стула.

– Все хорошо. Не надо звать волчонка, – поддразнила она, хоть и смотрела на меня серьезно и сдержанно.

Комната была пропитана магией. Причем не моей. Я ощущал в воздухе ее дух, готовый вырваться наружу. В дополнение к ясновидческим способностям Вайолет являлась сильным телекинетиком – и я готов был ручаться, что она собиралась применить магию ко мне. Против меня.

Боль, острая и пронзительная, рассекла мне грудь.

– А-а! – прорычал я, пятясь к стене и прижимая ладони к лицу, лишь бы кровь перестала бурлить.

В голове промелькнул образ Тая. Его раскрытые от страха глаза. Кровоточащие раны на горле и плече.

– Ну все, все.

Вайолет подошла ближе, и я не осмеливался открыть глаза, боясь рефлекторно броситься на нее и покусать. Я мог думать только об одном: как, черт побери, пометить ее так, чтобы ни один другой волк не посмел не то что прикоснуться к ней, но даже приблизиться.

Я был в полной растерянности. Как же это невыносимо. Мы с ней даже не встречаемся, но мои эмоции зашкаливают. Разум захлестнуло ревущей лавиной слов: «Ты моя, моя, моя».

– Успокойся, – прошептала она.

Ее руки коснулись моих плеч и стали спускаться ниже, а после назад – мягко, неспешно.

– Все хорошо, – повторила ведьма тем же беззаботным, приятным тоном.

Бушующий жар внутри почти тут же стал отступать. Она понятия не имела, насколько близок я был к потере контроля. И вряд ли знала, как быстро ей удалось успокоить зверя.

Когти втянулись, а сердцебиение пришло в норму. Потребовалась огромная концентрация, чтобы подавить животный порыв. Но ее нежный голос успокаивал зверя.

Он являлся еще одной особенностью Вайолет. Она легко позволяла себе говорить грубости и непристойности, но у нее был певучий голос с легкой хрипотцой, которая проникала в мою первобытную звериную ДНК. Если кто-то на свете и мог заговорить оборотня, то только она. А может, я один реагировал на нее таким образом. Мысль о том, что другие оборотни тоже получают удовольствие, слушая ее голос, разожгла во мне новую вспышку ярости.

– Все-все, расслабься, – продолжала Вайолет, заверяя, что все будет хорошо.

И все же я замер в ожидании, прерывисто дыша и сражаясь с волком, рвавшимся наружу, наступая на горло собственному желанию заявить ей, что я и есть тот дикий зверь, каким подобных мне считают остальные сверхъестественные.

– Все хорошо.

Ее нежные ладони пробежали по моим плечам, большие пальцы коснулись основания шеи, нежно массируя ее, прежде чем снова опуститься. Ее аромат помогал расслабиться не меньше, чем мягкие руки и нежные слова, успокаивающие зверя.

Если бы только я мог открыть глаза, схватить ее за талию и прижать к себе ее стройное тело – это было бы величайшим счастьем в огромном, огромном мире. Бальзам для моего воспаленного мозга и тела. Но мы же просто друзья, так? Я и сам говорил ей это за завтраком. Потому что это являлось правдой.

Правдой было и то, что я хотел большего – хотел и боялся потерять надежду, если переступлю черту, которую не хотела переступить она. Только она могла сделать первый шаг. Не я.

Наконец я посмотрел на Вайолет – и увидел на себе нежный и взволнованный взгляд ее прекрасных голубых глаз. Я невольно улыбнулся. Ни разу не видел, чтобы она за кого-то так переживала. Раздражалась, да. Расстраивалась. Часто злилась. Но волноваться о ком-то? Никогда.

– Прошло, – ответил я. Судя по хрипу, я в какой-то момент был в шаге от превращения – частично оно все же произошло помимо моей воли.

Я протянул руки и хотел обнять ее за бедра, но передумал. Выпрямившись, я медленно отодвинулся в сторону, освобождаясь от ее рук. И снова легкий укол в солнечное сплетение встревожил мои чувства.

– Уверен? – спросила ведьма мягко и с легкой улыбкой.

– Угу, – кивнул я, засовывая дрожащие руки в передние карманы джинсов.

– Мне надо поторопиться с оберегом для оборотней.

Теперь, когда я увидел нежную сторону Вайолет, я еще сильнее привязался к ней и желал прижать ее к себе.

– Это точно. – Я прочистил пересохшее горло. – Теперь у тебя есть наглядная иллюстрация, зачем он нужен. – Я постарался сказать это без тени язвительности, но получилось не очень.

Она уперла руку в бедро и поддразнила меня:

– А я уж понадеялась увидеть «Американского оборотня в Лондоне» не только по телеку.

Вот это была та Вайолет, которую я знал. Все с иронией и не всерьез. Нехотя прощаясь с нежной фиалочкой, я все же радовался, что она относится ко мне как к нормальному человеку, а не ходячей бомбе, которая того и гляди рванет.

– Ну что, все хорошо?

Она высоко подняла брови и склонила голову набок, на ее лице читалась искренность.

– Вполне.

– Вполне-вполне?

– На все сто.

– То есть я могу поговорить с тобой насчет твоего дружка Шейна и ты не потеряешь контроль?

Дверь студии открылась, и Шон с кем-то поздоровался.

– Он мне не дружок. Уже.

– Я догадалась. Он…

Вдруг со стороны входа раздался рык.

«Где они?»

– Кто там опять? – Вайолет повернулась к двери.

– Матео, – с облегчением ответил я, следуя за ней в лобби.

Из нас двоих Матео всегда был более хладнокровным и сдержанным. Во всяком случае, раньше. Пока ведьма не наложила на брата проклятие, которое необратимо изменило его. Вроде как.

Под действием чар он перестал обращаться каждый месяц – вместо этого его волк прорвался к нему в сознание и стал постоянно разговаривать с ним. Вроде личного дьявола на плече. Мне это показалось захватывающим – мой зверь никогда не разговаривал со мной. Мы были гораздо ближе друг к другу, словно единое целое, а не два отдельных существа. Поэтому я всегда был с ним осторожен, особенно после трагедии с Таем.

К несчастью Матео, когда проклятие было снято, его волк Альфа – так он любил, чтобы его называли, – никуда не делся. Брат по-прежнему оставался по натуре вдумчивым, чувствительным художником, а Альфа проявлял свое присутствие, когда чувствовал угрозу. Как, очевидно, и сейчас.

Он склонился над диваном, принюхиваясь к подушке на спинке. Потом резко вскочил и проделал то же самое со следующей подушкой.

Иви стояла у стойки – а Шон зачарованно наблюдал за ней, не отводя взгляд. Оно и понятно. Ее длинные каштановые волосы были собраны на затылке в конский хвост, подчеркивающий ее красивое лицо, очертаниями напоминавшее сердце. Она была одета так же, как и ее сестра Вайолет, – в джинсы и футболку с надписью «Темная сторона заставила меня это сделать».

Матео внезапно выпрямился и повернулся к нам, яростно уставившись на Вайолет. Он шагнул в нашу сторону, но я не дал ему схватить ее руку и обнюхать запястье – я точно знал, к чему это приведет. Вставая перед ним, я положил ладонь ему на грудь.

– Полегче.

– Где они? – Его глаза наполнились хищным золотистым свечением, а голос звучал низко, как из бочки.

– Господи. Неужели пару минут назад я выглядел так же?

– Хуже, – сказала Вайолет, выглядывая из-за моего плеча.

– Они ушли, – заверил я брата, что немного остудило его пыл.

– Кто это?

Я обреченно вздохнул, понимая, что теперь он от меня не отцепится.

– Ребята из «Кровавой луны».

– «Кровавой луны?» – фыркнул Шон. – Серьезно? Надо же было придумать такое банальное название.

– Опять эти черти? Ты же оттуда свалил, – обвиняюще сказал Матео.

– Так и было. Вернее, так и есть, – уточнил я. – Понятия не имею, зачем их сюда принесло.

Иви забралась прямо на стойку и уселась, ничуть не стесняясь поведения своего парня.

– Альфа, тут никого, расслабься.

Интересно: она знала, в какой момент обратиться к его волку.

Наконец Матео успокоился и покрутил головой по сторонам. Все еще похрипывая, он добавил:

– Зачем они приходили?

– Это я и собирался выяснить, когда ты ворвался.

Я повернулся к Вайолет.

– Что думаешь?

Она пожала плечами.

– Шейн расспрашивал про тату-обереги.

– Откуда, черт побери, он вообще узнал, что ты их делаешь? – рыкнул я.

Она расстроенно вздохнула.

– Ну как откуда. Наверняка Ливви что-то запостила про открытие в сверхнете.

– Как, уже? – вырвалось у меня.

– Она не виновата. Мы обсуждали с ней запуск – мне казалось, я ясно дала ей понять, что обереги пока на стадии эксперимента. И что давать по ним рекламу пока рановато. Кстати…

Ведьма достала телефон из заднего кармана и начала набирать сообщение.

От мысли, что Шейн вернется и будет снова приставать к ней, щемило в груди.

– Ты не должна находиться в одной комнате с ним или с кем-либо из них в мое отсутствие.

– Не волнуйся, – бросила она, не отрываясь от экрана.

Я с такой силой сжал челюсти, что услышал хруст. Стремление контролировать ситуацию – и ее – пересиливало все доводы рассудка.

– Они опасны, – добавил я, но она только рассмеялась в ответ.

– Справлюсь, если что.

Я приблизился к ней и заговорил тоном ниже:

– Но я не хочу, чтобы ты это делала.

Вайолет убрала телефон и нахмурилась, ни слова не говоря. Матео встал между нами:

– По-твоему, я должен сидеть сложа руки, пока стая каких-то волчар шастает у нас под носом?

Иви расхохоталась на всю студию. Откинувшись назад на стойке, она смотрела на Шона и слушала его болтовню. Тот, как всегда, ухмылялся – а потом вдруг наклонился к ней ближе и прошептал что-то чересчур интимное.

Матео утробно рыкнул.

– Хорош, он же еще пацан, – одернул я его.

Но Матео – или, скорее, Альфу – это мало волновало. Он подскочил к Иви, схватил ее за руку и мягко, но решительно снял ее со стойки, бросив убийственный взгляд на Шона, который, казалось, совсем не возражал. Затем Матео прошелся взад-вперед.

– Хочешь, покажу нашу студию? – спросила Вайолет.

Я вздохнул.

– Он не хочет.

– А что тогда бродит из угла в угол?

Матео заглянул на рабочее место Вайолет, а оттуда широкими шагами направился по коридору в сторону офиса.

– Мы ненадолго, – бросила Иви через плечо – он все еще тащил ее за руку.

– Что они делают?

Бедная Вайолет совсем растерялась. Она еще многого не знала об оборотнях.

Во время ремонта я установил в студии акустику – и обычно Вайолет включала свой плей-лист из девяностых. Сейчас играли Pearl Jam.

– Шон, сделай погромче.

– Зачем? – спросила Вайолет как раз в тот момент, когда Матео открыл кладовку, втащил Иви за собой и захлопнул дверцу с той стороны. – Оборотни всегда такие странные?

В этом не было ничего необычного, если понимать нашу истинную природу. Если чужая стая забрела на нашу территорию, нам хочется одного. Утвердить свое господство над тем, что принадлежит нам. Короче, он все делал правильно. Правильнее было бы только пометить территорию. Буквально.

В кладовке что-то упало, затем оттуда стало доноситься ритмичное постукивание об стену и приглушенные стоны Иви. С моим слухом все было ясно как божий день.

Вайолет фыркнула.

– Да ладно!

Шон прибавил громкость, на что Иви тоже застонала сильнее. Шон прибавил еще.

– В чем дело? – К нам вышел Том. – Я сейчас оглохну.

– Шон. – Линдзи вышла в коридор со своего рабочего места, расположенного дальше всех от входа. – Можно немного потише?

Стоны из кладовки между тем достигли пика, а удары о стену участились, сменившись громкими хлопками. На пол с грохотом обрушилось что-то еще. Наконец все затихло, и стоны прекратились.

Шон выключил музыку, его улыбка говорила сама за себя.

– Эпично.

Линдзи покраснела до состояния свеклы, резко развернулась и направилась обратно к себе.

Дверь подсобки распахнулась, и оттуда вышел Матео, держа Иви за руку и с важным видом провожая ее обратно. Хвостик на голове Иви растрепался, губы припухли, а на шее виднелся красноватый след от укуса. Она выглядела возбужденной и довольной.

От ревности у меня заклокотало все внутри. Дело было не в том, что Матео трахнул Иви прямо у нас в подсобке, а в том, что я хотел сделать то же самое с Вайолет.

– Эти гребаные оборотни, – пробормотал Том, покачав головой, и направился обратно за свой ноут.

– Прости, – несколько виновато обратилась Иви к Вайолет.

А вот Матео совсем не выглядел раскаивающимся. Этот самодовольный сукин сын удовлетворенно вздохнул и небрежно кинул:

– Вот теперь можно и экскурсию.

– Ну что ж, – Вайолет прочистила горло, – где у нас подсобка, ты уже узнал. Готов посмотреть, где творятся настоящие чудеса?

– Чудо уже случилось, – сказал Матео, и его голос снова обрел свой обычный ровный тембр.

Иви хихикнула. Матео улыбнулся ей сверху вниз, как всегда похотливо, и притянул к себе, положив руку на бедро.

Вайолет подошла к ним, тыча в них пальцем.

– Больше никакого траха в моей студии, – прошипела она. – Здесь, вообще-то, работают. Как гребаные подростки, ей-богу. До дома потерпеть не могут.

– Есть, мэм, – непоколебимо улыбался Матео.

Когда мы с Вайолет встретились взглядами, меня поразило неожиданное, даже потрясающее открытие. Я впервые увидел в них не гнев, не досаду, а новое чувство, поразившее меня со всей разрушительной силой. Вожделение.

Завелась ли она потому, что показуха от Матео с Иви возбуждала ее сама по себе? Или она представляла на их месте нас? Лично я предпочел второе. Рано или поздно – нет, все же рано – я узнаю ответ.