Резиновые сапоги. Дождевик. Ящик питьевой воды.

Я мысленно сверился со списком, собирая вещи, необходимые в вынужденной ежемесячной поездке. По пути я рассчитывал прихватить что-нибудь перекусить, но на всякий случай оставил в кухонном шкафу суп быстрого приготовления. Обычно до него дело не доходило – я позволял своему волку вдоволь наесться дичи в болотах Байю Саваж.

Я снял охотничий домик у старого каджуна, который давно уже не выходил охотиться сам, но не хотел, чтобы его домик простаивал без дела. Конечно, он понятия не имел, что мне было не до сезона охоты на уток и оленей. Я заезжал в домик регулярно в течение года, каждый месяц. Это было идеальное место, далекое от посторонних глаз – и от невинных людей.

Я бросил походный рюкзак на кровать и навострил уши. Со двора донесся тихий голос и повеяло знакомым запахом – я сразу понял, кто это был. Все чувства обострились, и я вытянулся, как струнка. Уровень адреналина подскочил вверх – так же, как и мой член.

Я запустил руку себе в волосы, стремясь подавить естественную реакцию тела на ее приближение. Не то чтобы у меня получилось. Затем я спустился и вышел во двор.

Это была Вайолет: уселась прямо на моей лужайке и наклонилась своим прекрасным личиком к Фреду. Сердце застучало как бешеное. Я бросил взгляд на фонтан, но потом понял, что оттуда, где она сидит, статую не было видно.

Да и так ли это важно, увидит она ее или нет? Может, это все для нее прояснит. А может, она решит, что я совсем идиот.

Я подошел ближе, пытаясь понять, что она делает.

– Ты что такое творишь? Чем ты его мажешь?

Она даже не посмотрела на меня.

– Лаком для ногтей OPI, оттенок «Розовое сияние».

– Нет, подожди. Зачем ты вообще красишь петуху когти лаком?

– Он любит быть ухоженным.

На секунду я растерялся, а потом сел на траву напротив нее, вытянул ноги и оперся на руки.

– А может, он предпочитает более мужественные цвета, ты об этом не думала?

– Нико, розовый цвет – самый мужественный. Ты разве не в курсе?

Ох уж эта девчонка. Отбитая наглухо. Этим она мне и нравится.

– У меня в методичке такого не было.

– Скажи спасибо, что у тебя такая осведомленная и умная напарница по бизнесу.

– Угу, само собой.

Ведьма закончила красить ему… палец? Коготь? Короче, она его отпустила. И вместо того, чтобы сорваться с места и удрать, этот чертов петушара вальяжно прошелся вокруг, таращась на меня. А потом расправил перья и направился к фонтану, поклевывая что-то в траве.

– Как тебе вообще пришло в голове завести домашнего петуха?

Она рассмеялась.

– На самом деле он не домашний.

Мы оба наблюдали, как Фред важно вышагивает по участку.

– По крайней мере, он не брезгует педикюром и галстуком-бабочкой. Вполне себе джентльмен.

Она улыбнулась теплее.

– О чем думаешь?

Я не смог удержаться от этого вопроса. Страстно желая знать о Вайолет все, я всегда хотел проникнуть в ее мысли. Что ей нравится, что ей не нравится, что заставляет ее смеяться и улыбаться – я хотел знать все. Что ее злит и что печалит – чтобы я мог избежать ошибок.

– Вспоминаю историю, как Фред попал ко мне. Короче, как-то раз Джулс позвонила ее подруга-ведьма. Она рассказала ей, что наша соседка, судя по всему, практикует черную магию. Итак, Джулс, Ливви и я отправились выяснить, что там происходит. Мы обнаружили следы жертвоприношений животных и последствия ворожбы на крови. Магия тьмы.

От ее присутствия рядом мой пульс никак не желал замедлиться.

– Эта чернокнижница сопротивлялась?

Вайолет легко и с хрипотцой усмехнулась.

– Да куда там. Джулс обнулила ее в ту же секунду, как мы вошли. У черной магии тяжелая аура, а поскольку заниматься ею – преступление, Джулс не стала утруждать себя лишними расспросами. Потом мы осмотрели дом и участок, и я обнаружила Фреда в клетке на заднем дворе. Он еле держался на ногах – кожа да кости. Но фирменная надменность была при нем даже тогда. – Она рассмеялась. – Он вел себя как старый аристократ из исторических мелодрам, которые постоянно смотрит Клара. В нем хватит снобизма на десятерых. Помню, он злобно закукарекал на нас и распушил остатки перьев. Вот как-то так…

Она вздохнула.

– Короче, я принесла его домой и поняла, что влюбилась.

– А он уже старенький, да? – хихикнул я.

– Ну в общем да. По петушиным меркам тот еще старикан. Но магия Изадоры помогает ему держаться на ногах.

Фред клюнул какое-то насекомое в лужайке на углу.

– То есть с Фредом у тебя серьезные отношения, – поддразнил я, наблюдая за птицей.

– Ну как тебе сказать. Так себе признание, конечно, но самые длительные отношения у меня получились именно со злобным петухом.

Я оглянулся на Вайолет и поймал на себе ее взгляд. Что же он скрывает? Вот бы у меня была аура, как у ее сестры. Тогда я мог бы читать ее эмоции и знал, что она чувствует ко мне.

Испытывала ли она такое же головокружительное влечение, что и я? Сомневаюсь. Я тратил огромное количество энергии, сдерживая свое стремление быть к ней ближе. Я научился умело скрываться за непринужденным дружелюбием. Но Вайолет так не умела. Ее эмоции отражались в глазах и на губах.

Ее рот. Мой мозг пустился в перечисление ее бесконечных достоинств. В который раз, разумеется. Если бы она только знала, как часто я исподтишка рассматриваю ее, она бы подала в суд и потребовала запретить мне приближаться к ней. Сталкинг – это невинные детские игры по сравнению с моей одержимостью этой девушкой. Я так долго желаю ее, наблюдая издалека, что щемящая тоска в груди сделалась моей лучшей подругой.

И каждый раз, когда мне выпадал случай стать к Вайолет ближе, я не мог им не воспользоваться.

Сейчас она о чем-то тихо размышляла. Я не мешал ей и лишь молча упивался ее красотой. Идеальный изгиб скул, переходящий в мощный женственный подбородок – совершенная плавность, напоминавшая мне обтекаемый изгиб грифа моей любимой гитары. Заостренные, чуть выдающиеся скулы превращали ее из просто хорошенькой в потрясающе красивую девушку. Гладкий лоб и сияющие озорством кошачьи глаза. И этот чертов рот.

Я мог бы посвятить строки, страницы, целые тома стихов своенравному изгибу ее нижней губы, когда ее лицо было непринужденным, и тому, как эти губы превращались в воплощение соблазна, стоило легкой улыбке коснуться их. Если когда-нибудь ведьма выпустит меня из френдзоны, ей придется отбиваться от меня силой.

Она с любопытством посмотрела на мое лицо, а затем уставилась себе на коленки, крутя в ладонях флакон от лака для ногтей.

– Я уеду на пару дней, – сменил тему я, притворяясь, что в мыслях не пожираю ее прямо сейчас.

– Знаю, – она задумчиво покатала флакон между ладонями, – на сколько точно?

– Вернусь в пятницу. За студией присмотрят в мое отсутствие.

– Я и сама могу за ней присмотреть.

– Я имею в виду, на случай если Шейн и его банда вернутся. По идее, они тоже должны будут уехать из города пережидать полнолуние, но мало ли.

Она наклонила голову, и лавандовые пряди упали ей на грудь.

Так, не смотреть на грудь.

Тяжело было сопротивляться бурной эрекции, когда мы сидели рядом, я чувствовал легкий аромат ее геля для душа – лаванды с лимоном, – ощущал тепло ее тела и слышал биение ее пульса.

– Нико. – Вайолет вывела меня из состояния сенсорной перегрузки. – Мне не нужно, чтобы меня охраняли. Ты же понимаешь, что я могу выбить все дерьмо из тебя или любого другого парня, который без приглашения переступит порог?

Я кивнул – я знал, что она обладает мощными телекинетическими способностями, хотя я никогда не видел их в действии.

– Тем не менее Деврадж и Рубен будут наблюдать за студией. – Я забарабанил пальцами по бедру. – Просто для моего спокойствия.

К счастью, она не стала стоять на своем, а лишь закатила глаза.

– Идет. Как скажешь.

– Мои ключи у тебя, на случай если что-то понадобится для Фреда, так ведь?

– Угу. – Она рассеянно покопалась в траве. Затем ее взгляд упал на мое предплечье, закрытое длинным рукавом. – Когда вернешься, сделаю тебе татуировку. На полнолуние я как раз смогу заговорить чернила. Подумай о том, что ты хочешь от нее получить.

– Так и сделаю. В лесу у меня будет куча времени на раздумья, – раздраженно выдохнул я. Мне не хотелось показаться циничным, но я понимал, что именно так это и выглядело.

Она взглянула на меня своими голубыми глазами и снова стала рассматривать мои руки.

– Хочешь увидеть рукава? – Я имел в виду татуировки.

– Вообще-то, да. Если не возражаешь.

Раньше Вайолет об этом не просила, хотя часто разглядывала их с вниманием и интересом. Я придвинулся к ней поближе, вытянул ноги и закатал рукава футболки.

Она уронила лак и села на коленки, поджав под себя пятки. Наклоняясь, она взяла меня за правое запястье.

– Круто.

Ведьма провела пальцем по горизонту вечнозеленых деревьев, затем обвела светившую над ними полную луну, подернутую тонкими облаками, и волчий глаз, наложенный верхним слоем на деревья и создававший оптическую иллюзию.

Я сдержал стон удовольствия от того, как она водила кончиком пальца по моей коже, но по телу у меня будто пробежал ток.

Если Вайолет и догадывалась, что делает со мной, то виду не подала. Она просто отпустила мою руку и взяла за другую. Пейзаж, изображенный на ней, продолжал первый – это была лесная хижина на фоне деревьев, стая взлетающих в небо воронов и затаившийся среди деревьев волк.

– Это тебе сделал двоюродный брат Заира, да?

– Угу-у, – выдавил я из себя.

– Какой он талантливый. Может, надо было позвать его к нам работать, – рассмеялась она и уставилась в глаза волку на моей руке. – Грустно смотрит.

Я не нашелся что ответить. Ее распущенные волосы упали вперед и коснулись моей кожи на запястье. Я представил, каково это – ощущать ее нежные прикосновения на бедрах, когда она склоняется к моим коленям, когда берет у меня в рот.

Ведьма вывела меня из ступора, тихо шепнув:

– Прости.

Сдерживая совсем уж неприличные мысли, я спросил:

– За что?

Она выпрямилась, сложив руки на коленях.

– Наверное, я никогда всерьез не ставила себя на твое место. Или на место других оборотней. До недавнего времени.

Вот в чем особенность Вайолет. Она никогда не скрывала своих чувств или мнения по любому поводу. Ни разу с тех пор, как мы познакомились, – за исключением очевидной интимной недосказанности, которая разделяла нас, как Сциллу и Харибду. И обычно ее мысли и суждения были наполнены изрядной долей сарказма или издевательского юмора.

Но то, как она смотрела сейчас – с нежной искренностью, – просто обезоруживало меня. У меня резко защемило в груди, я хотел схватить ее, раздеть догола и трахнуть прямо на лужайке. А потом прижимать ее к себе до тех пор, пока не взойдут звезды, и шептать ей на ухо слова обожания.

Она продолжала что-то говорить, а я замер и сидел неподвижно, не смея тянуться к ней.

– Знаешь, я уже долгое время то и дело что-то изучаю, но вот только сейчас осознала, насколько глупо устроено общество сверхъестественных.

– Рад был помочь, – невольно улыбнулся я.

– Сборище тупорылых баранов, – фыркнула она, закатывая глаза. Я не первый раз видел ее такой, но впервые речь шла обо всем мире сверхъестественных. – То есть я, конечно, могу понять, что первое, второе… ну пусть даже третье, четвертое и пятое поколения ведьм, которые являлись наследниками той самой, кто наложила на вас заклятие, будут фанатично держаться за эти запреты. Но мы-то живем в современном мире, и нам пора бы научиться думать своей головой. Понимаешь, о чем я?

– Может быть. Не уверен… Нет.

Она раздраженно вздохнула из-за моей тупости, а я улыбнулся шире.

– Кто-то давно уже должен был помочь оборотням. Ведьмам следовало бы загладить свою вину перед вами. Нельзя проклинать целый вид только потому, что их прапрадедушка был полным придурком. Жизнь его потомков не должна превращаться в ад.

– Тем не менее именно это она и сделала.

Тирада Вайолет меня позабавила, а не расстроила. Не знаю почему, но ее раздражение поднимало мне настроение.

– Вот почему я каждый месяц на три дня пропадаю где-то в глуши.

Она нахмурилась, и ложбинка между ее бровей прорисовалась сильнее. Она с усилием сглотнула, внимательно изучая мое лицо.

– Что ж, я собираюсь это исправить, – сказала она с привычной надменностью.

– Не сомневаюсь в этом ни секунды.

– Ты что, смеешься надо мной?

– Да что ты, ничуть.

– А чего тогда ухмыляешься?

Я пожал плечами. Язык не повернулся сказать, что я улыбаюсь ее словам о том, что она собирается завоевать мир, потому что, во-первых, я ей верил, а во-вторых… во-вторых… я желал Вайолет Савуа все сильнее с каждым гулким ударом своего одурманенного сердца.

Прежде чем я успел ответить, в моем заднем кармане завибрировал телефон. Когда я достал его и увидел, кто звонит, мне пришлось быстро принять решение. Вайолет взглянула на экран, пока я держал мобильный в руке. Она удивилась и недовольно нахмурила брови, и я понял, что надо сделать.

– Алло, Лейла, – ответил я.

– Привет! Ты такой занятый в последнее время. Никак не могла до тебя дозвониться.

– Прости. Мы постепенно запускаем новый бизнес, и это отнимает у меня много времени.

– Ну, я бы не стала тебя беспокоить, но Джиджи соскучилась по тебе. Она умоляла меня тебя позвонить. Не отключайся, я ее позову.

– Здравствуй, дядя Нико, – произнес нежный ангельский голос.

Я смягчил тон – как всегда делал, когда говорил с Джиджи.

– Приветик, Джиджи. Что у тебя нового?

– Ой, просто ужас! Мистера Бобо уронили в унитаз, и маме пришлось купать его в стиральной машине. От этого у него вывалился глаз.

Я усмехнулся, прекрасно понимая, что Вайолет смотрит на меня, и уставился на свои колени.

– Вот бедняга. Но теперь-то все хорошо?

– Да-а! А когда ты мне споешь? Мне этого так не хватает. Мама старается, но у нее не так хорошо выходит.

– Скоро-скоро. Обещаю!

– Ну ладно.

Трубку вернули Лейле.

– Сейчас ты пропадешь на несколько дней, я права?

Она знала, что я бываю недоступен в полнолуние, но никогда не говорила об этом открыто. Она знала и то, что именно по этой причине она никогда не видела меня лично. Как и Джиджи.

– Да. Но я позвоню, сразу как вернусь. Постараюсь загладить вину.

– Знаю-знаю. Ладно, у меня скоро урок танцев. Я побежала, пока-пока, обнимаю!

– И я тебя. – Я нажал на кнопку отбоя.

Вежливый человек на моем месте объяснил бы, почему не мог не ответить на звонок, если в этот момент рядом был кто-то, кого он ценит. И тем более тот, кого они любят. Судя по вопросительному выражению лица Вайолет, она чертовски хотела это знать. Само собой, она не собиралась спрашивать открыто. Такая уж она упрямица.

Надо было решиться и рассказать, кто звонил, но я уже устал быть с ней хорошим парнем. Вайолет прочно поместила меня во френдзону и держала на большом расстоянии от себя. Единственный способ сблизиться – заставить ее делать шаги навстречу. И если нужно играть не по правилам, чтобы добиться желаемого, – я готов.

– Пойду-ка я собираться.

Я небрежно встал, протягивая ей руку. Она нахмурилась.

«Вперед, Вайолет. Давай, спроси меня».

Ничего она не спросила. Только молча сунула флакончик с лаком в задний карман. Я ощутил, как от нее фонит гневом. Она откашлялась.

– Тогда, наверное, увидимся, когда ты вернешься, – отрезала она, глядя на меня снизу-вверх.

Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Она все же взяла меня за руку, и я помог ей подняться, чуть подтягивая к себе. Она посмотрела на меня – в ее глазах бушевал вихрь эмоций. Большим пальцем я погладил тыльную сторону ее ладони и костяшки пальцев.

– Как только, так сразу.

– Ты, главное, не волнуйся, – беззаботно сказала она, подавляя гнев и зависть, которые не скрылись от моего внимания. – Студия на моей ответственности, пока тебя нет. Повеселись там на всю катушку. Гоняйся за зверями, вой на луну – короче, ни в чем себе не отказывай.

Она вдруг задумалась.

– Кстати, а вы правда едите сырое мясо? Охотитесь на животных ради пропитания?

– Ты реально хочешь это знать?

Не то чтобы ее могло стошнить на ровном месте, но вдруг.

– Ну да.

– В волчьей форме – постоянно. На полнолуние, когда мы превращаемся, то становимся настоящими… – я задумчиво наклонил голову, – настоящими зверьми.

Мой тон опустился на несколько децибел, а в грудной клетке резонировали раскаты рыка. Я обратил внимание на то, что ведьма все еще держала мою ладонь и я не выпускал ее. Она изучала мое лицо, рассматривала скулы, губы, подбородок – и снова посмотрела в глаза.

– Наверное, у тебя просто нет выбора, – приглушенно ответила она. – Это своего рода часть волчьей натуры.

– Тебя это беспокоит? – Я погладил большим пальцем ее запястье.

– Не-а…

Она качает головой, ее шелковистые лавандовые волосы падают на одно плечо, напоминая мне, как сильно я хотел намотать эти локоны на кулак, прижать ее к себе и трахать до потери сознания.

Черт. Полнолуние слишком близко. Звериные порывы во мне подпитывались фантазиями о том, как я возьму эту женщину и сделаю ее своей.

– Ну и хорошо, – сказал я. – Не думаю, что заклинание сможет это изменить.

– Надеюсь, не сможет.

– Почему? – приподнял бровь я.

– Потому что ты такой, какой есть. – Она пожала плечами, медленно убирая руку из моей и опуская взгляд. – И ты нравишься мне именно таким.

Серьезное признание для такой сдержанной и скупой на проявление эмоций девушки. И все же она осмелилась показать уязвимость. Мне.

– Приятно знать, – наконец ответил я хриплым голосом. Так оно и было. Я бы хотел услышать больше, но и этого казалось достаточно, чтобы согревать меня в ближайшие несколько дней в холодной охотничьей избе посреди леса.

Я хотел приобнять Вайолет на прощание, но тут у нее завибрировал телефон. Она посмотрела на экран, вздохнула и стала быстро набирать ответное сообщение.

– Что там?

– Это Ливви. Трэвис и мои двоюродные братья приехали.

Я напрягся всем телом. Ее кузены были классными ребятами. Да и Трэвис, в общем-то, тоже. Но он все же мог оказаться занозой в моей заднице, ведь иногда флиртовал с сестрами Савуа, и я не знал, насколько серьезны его намерения.

– Надолго?

Мне вроде бы удалось сказать это вполне буднично. Никакого собственничества в голосе. Хотя волк внутри меня рвал и метал.

– Всего на один вечер. У них появились кое-какие дела с городской сетью алкогольных магазинов. Хотят поставлять им свой новый крафтовый сорт.

Втроем они владели пивоварней «Байо» в Лафайете. Это в западной части штата Луизиана, на каджунских территориях. Каждый раз, когда у ребят бывали дела в Новом Орлеане или где-то поблизости, они заезжали навестить двоюродных сестер.

Вайолет набрала еще несколько строк и отправила сообщение.

– Блин. Я планировала вечером разобрать наконец коробки у нас в подсобке, но, видимо, не судьба.

– Пойдете тусить?

Она усмехнулась.

– Ну да. Каждый раз, когда парни приезжают в Орлеан, они хотят, чтобы мы познакомили их с местной ночной жизнью. При том, что они давно уже знают больше клубов, чем мы сами. Ну, может, за исключением Ливви.

– Ну так не ходи, – равнодушно предложил я. По крайней мере, я надеялся, что это звучало именно так.

Вдруг она посмотрела на меня – и от ее яркой улыбки у меня подкосились колени.

– Не хочешь присоединиться? Мне бы не помешала помощь. А то когда эти засранцы напиваются, вечно ввязываются во всякие истории.

У меня было полсекунды на размышление, после чего я выпалил:

– Само собой. Я планировал уезжать завтра утром. Так что сегодня вечером я даже готов поработать у вас водителем.

– Супер, – засияла она. – Только не сердись на них за их выходки. Дрю обычно наблюдает со стороны и ржет. Коул – хитрюга. А Трэвис на самом деле просто большой ребенок.

Я улыбнулся в ответ, будто встреча с этими ребятами меня совершенно не беспокоила. Я ощущал приближение полнолуния, но уже твердо решил, что не собираюсь сидеть дома, пока Вайолет гуляет с ними.

Тем более если они позволяют себе лишнего. В Новом Орлеане случается всякое, особенно когда в сезон Марди-гра приезжают толпы туристов.

– Напиши, где встречаемся! – крикнул я ведьме вслед, когда она направилась через мой двор в тату-салон.

Она помахала мне рукой, и я не отказал себе в удовольствии проводить ее взглядом. Даже на три дня в месяц расставаться с ней было невыносимо. И что-то подсказывало мне, что в этот раз мне будет еще более холодно и одиноко, чем когда-либо прежде.