— Госпожа! Вот покои моей девочки! Но я так и не решилась… — женщины остановились, Фирузе неожиданно испугалась, чем она только думала, когда пошла к этой змее. Но дверь в комнату пришлось открыть. Лекаря уже нет, осталась лишь пожилая сиделка. Но и она вместе с Нисой поспешила выйти.

Люди слушаются новую наложницу султана как верные псы, ей и слова произнести не нужно, достаточно взглянуть чёрными глазами, и всё исполняется в тот же миг.

Фирузе сглотнула ком в горле, но не из-за страха за дочь, если Азиза так проницательна, то она быстро поймёт, кто виновница болезни маленькой Мирьям.

— Что? Испугалась? Думала, что я не распознаю, чем больна твоя дочь? Ты её действительно так ненавидишь? Всего лишь за то, что она родилась девочкой, и не смогла сделать тебя настоящей хасеки? Ты в любом случае никогда ты не станешь султаншей. Ты рабыня, знай своё место. Приказ ты в любом случае должна выполнить. А твою дочь я забираю! Она станет новой жрицей Хель, как я. Её перевезут в мои покои! Ты должна благодарить нас, за это!

Азиза протянула руку для поцелуя и магической силой, заставила непокорную Фирузе опуститься на колени.

— Госпожа, пощадите! За то, что вы приказали сделать, меня ждёт смертная казнь и жестокая.

— А как ты хотела? За всё нужно платить! Султан жалеет тебя из-за девочки, а ты решила подрубить этот последний канат, что удерживал тебя во дворце? Глупая, ненавижу глупых! А сейчас, пока я с твоей девочкой, через окно пройди на террасу, постарайся, чтобы тебя никто не видел. Герцог любит пить ароматный, медовый напиток, вылей яд в кувшин и возвращайся. Надеюсь, знаешь, где покои знатных вельмож, на втором этаже, в противоположном крыле дворца. Поспеши!

Последние слова Азиза прошипела ужасно неприятным голосом, несчастную Фирузе передёрнуло, но сил на сопротивление нет. Женщина на четвереньках отползла подальше и, обливаясь слезами, снова вылезла через окно, уже привычный маршрут по внешней террасе, но в обратную сторону, спуститься в сад, пробежать за кустами в дальнее крыло, ничего сложного. Однако, Азиза первая расскажет, что случилось, стоит только герцогу выпить яд и умереть.

Фирузе отбежала на безопасное расстояние. Замерла на секунду, хотела крикнуть, чтобы её увидели охранники и взяли под стражу, но в горле снова ком, а потом жжение, словно она ежа проглотила.

Мысли бьются, как осенние мухи в закрытое окно. Нащупала в тайном кармане маленький флакон с остатками того яда, что в городе у ведьмы купила Нурай.

Помедлила несколько секунд, пытаясь придумать хоть один способ, привлечь к себе внимание, но никого нет. А магическая сила Азизы настойчиво толкает вперёд.

Попыталась вцепиться за колючий куст, расцарапала руки и отпустила, бесполезно сопротивляться, ведьма стоит у окна и холодным взглядом следит за каждым шагом, заставляя повиноваться.

Фирузе обессилила и сдалась, запинаясь, пробежала через дворик, снова поднялась на второй этаж, по пути пнула внушительный горшок с мандариновым деревцем, и он с грохотом разбился. Но, как назло, никого нет рядом.

В обычный день чихнуть нельзя, сразу кто-то возникает рядом и интересуется, что случилось, а сейчас все вымерли?

Окно в комнату открыто, словно кто-то специально расчищает дорогу.

От бессилия хотелось кричать, выть, разбить это проклятое окно. Но с каждым шагом воля Фирузе растворяется во власти новой ведьмы.

Всё, как и говорила Азиза. Столик, поднос и красивый кувшин с ароматным, прохладным напитком. Как же опрометчиво его оставлять открытым…

Открутила колпачок на флаконе с ядом, и занесла руку над напитком, но…

— Что ты тут забыла? Снова яд? Ненормальная баба! Да сколько можно! — громкий крик Ясмин на секунду позволил Фирузе опомниться от дурмана, поднести флакон к губам и с жадностью выпить горечь.

— Спаси мою дочь! Она ведьма, служит самой смерти! Прямо сейчас мою девочку обращает в рабыню своей проклятой Хель…

Прохрипела сквозь невыносимую боль и потеряла сознание…

Ясмин

— Ты что натворила? Помогите! — ору, что есть сил. Не ожидала войти в свои покои, и снова застать самую лютую соперницу с ядом.

Замираю в ужасе, на миг или на минуты, время, как остановилось. Несчастную корчит от боли на ковре, а я боюсь даже дотронуться до неё, ощущение, что это змея, огромная, ядовитая, и ненавидящая меня люто. Отравилась у меня на глазах, напугала до сердечного приступа.

Я не сразу «включилась» только после того, как следом влетела Гульшат, а за ней Андер, в сознании снова всплыли слова про девочку.

— Она отравилась, что-то сказала про свою дочь, что ведьма хочет забрать её!

Говорю от страха слишком быстро, Андер ничего не понял, но и без слов понятно, что женщина у моих ног только что выпила яд.

Герцог наклонился, приложил два пальца к её шее, где обычно прослушивают пульс и поморщился. Я сама чувствую, что тут не обошлось без помощи Хельги. Как она эффективно расправляется с соперниками.

— Госпожа, я сбегаю, позову Джейхан-бея, если он во дворце, — прошептала Гульшат и сбежала.

— Фирузе что-то вопила про дочь! Ты знаешь, где покои девочки? Андер, пойдёшь со мной! Надо понять, что происходит, — не успеваю закончить фразу, как герцог поднял руку, призывая меня замолчать хоть на секунду, и процедил сквозь зубы:

— Она нам не по зубам, только и ждёт, что ты придёшь и откроешься перед ней. И знаешь, что будет?

— Н-нет! — шепчу в ужасе, труп в нашей комнате, очень красноречиво доказывает, что хорошего точно ничего.

— Она выбьет твою душу из тела, наступит сон почти как смерть, будешь лежать, пока малыш не родится. Моя сестра впустила в свою душу демона смерти, это уже не она. Хельги нет!

— Но девочка?

— Сам султан пусть спасает ребёнка, только ему под силу противостоять жрице Хель. А эта женщина шла отравить меня, я опасен для ведьмы, слишком много знаю…

Он уже встал, и мы ждём, когда Гульшат приведёт Джейхан-бея или начальника охраны. Несколько секунд у нас есть для страшного разговора, чтобы обсудить обстоятельства, как град, бьющие нам по голове.

— И что же такое ты знаешь?

— Как вернуть этого демона в царство Хель и спасти султана и тебя от гибели! Это минимум, максимум — всю страну…

В его голосе злости не меньше, чем ненависти в мёртвой Фирузе. Но я вдруг поняла, что она сделала!

— Она же нас спасла! — мой стон вдруг прорезал леденящую тишину, Андер молча, закрыл глаза несчастной женщине и клянусь, мы оба почувствовали, что её душа в этот миг отделилась от тела.