Рогов очнулся очень вовремя и врубился в ситуацию экстремально быстро. Мы уже были в воде по шею, а чертова дверь не желала открываться! Нет, сдохнуть бы мы сразу не сдохли, но…

— Я зафиксирую, крути! — заорал он и уперся ногами и руками в стенки туннеля.

Вода кругом бурлила, напирала, мешала занять устойчивое положение. Конечности Рогова — мощные и крепкие, действительно сильно мне помогли. Я и сам уперся ногами и, несмотря на мощный напор прибывающей воды, сумел крутануть вентиль на двери. Или — маховик? Штурвалом его назвать язык не поворачивался… Усилие потребовалось серьезное: вода давила на дверь, мешала запорам двигаться в пазах. Но — получилось.

— КРАК! — дверь скрипнула и отворилась, и нас с опционом вынесло наружу — прямо в карстовую пещеру, о которой говорила Стрела.

Мы, подобно идиотскому гекатонхейру, как были, в сцепке, кубарем покатились вперед. Матерщина стояла страшная, сгруппироваться не было никакой возможности, как мы не переломали себе все, что угодно — сие осталось великой тайной. Наконец нас шибануло о крупный сталактит, мы замерли. Спустя некоторое время я сумел отключить зацепы, и мы стали двумя отдельными людьми. И это было шикарно.

— Охренеть, парамедик, ты отчебучил! Мы что — сбежали? — поинтересовался Рогов. И тут же отвлекся: — О-о-о-о, кого я вижу!

Он вскочил на ноги по колено в воде, вцепился в ломик у себя на поясе (конечно, я подвесил ему ломик, когда надевал броню — почему-то это было очень важно), и, выкрикивая проклятья, бросился в атаку.

Поток воды вынес в пещеру из туннеля не только нас, но и пятерку андроидов. Уж не знаю, целые они были или испорченные — судить об этом через минуты две стало решительно невозможно. Рогов очень быстро испортил их полностью и окончательно. «Размозжил» — подумал я, и почему-то мне стало смешно.

— А ты молодец, — сообщил мне опцион. — Позаботился! Вот дробовик взял — мой. Я это хорошо помню! Мне этот дробовик дорог. Почему-то.

— И я почему-то помню. Ты из него БПЛА укладывал, — какие-то картинки про джунгли и развалины мелькали в памяти.

— На Мафане, — сказал Рогов. — Заридаина! Расхерачили весь город к едреной матери.

— Спасали пленных, — кивнул я. — А эльфийки на пляже сидели.

— О! — обрадовались общим воспоминанием мы оба.

— А у меня — вот! — я достал из кобуры револьвер. — Мой! Хочешь, я тебе пулемет дам? Для револьвера у меня тридцать патронов в рюкзаке! А для пулемета — два, почти три магазина. Ты все равно лучше стреляешь. Пулемет, правда, мокрый…

— У меня тоже дробовик мокрый… — вздохнул Рогов. — А пулемет давай. Тебе надо как-то это… Передохнуть.

Тут я сообразил, что очень хочу пить. И есть. Но с едой было туго, а вода — вот она! Благо, в аптечке имелся фильтр и полимерные пакеты — так что я просто зачерпнул воды из-под ног и стал цедить из одного пакета в другой. Рогов такие мои действия одобрил: от лютой гадости фильтр защитит, а с остальным модифицированные организмы справятся.

— Ребята, — сказала Стрела. — Скоро смеркается. Полчаса — и тьма! На Фоане ночь — страшное время, не стоит задерживаться.

— Водичка, — пояснил я, передавая пакет литра на два опциону, который мигом к нему присосался. — Попьем — и двинем. Рогов в себя пришел, так что в два раза быстрее будет!

— Десять километров до точки по ущелью, — напомнила девушка.

— Пф-ф-ф! Полчаса ходу! — заверил ее Рогов, который за три глотка отхлебнул, кажется, полпакета. Забрало его шлема было поднято, но общаться с орбитой это ему не мешало. — А там что?

— Эвакуация. Приглашаю вас в гости, — сообщила она. — На орбитальную станцию. А там решим, что делать дальше. От «Ломоносова» — ни ответа, ни привета, ждать больше нечего! А у меня тут — медкапсула, надо приводить вас в порядок…

— Оружие, боеприпасы? — интересовался опцион, пока я пил воду. — Ресурсы, которые мы сможем использовать для освобождения наших людей и выполнения миссии?

— Кое-что есть, — призналась Стрела. — Но здесь старшая по званию я, уж поверьте. Мой приказ — временная передислокация на орбиту, перегруппировка, оценка ситуации и планирование.

— Есть — передислокация, перегруппировка и планирование второго этапа операции! — гаркнул Рогов.

А я просто водичку допил, отдал опциону пулемет и боеприпасы к нему, перевесил рюкзак на спину… Оставалось только продуть револьвер — насколько это возможно — и снарядить его сухими патронами из рюкзака. Я был готов действовать.

— Погнали?

— Марш-марш! — махнул рукой Рогов, и мы наддали по пещере.

Чтобы ее покинуть, нам пришлось пробить своими телами сверкающую в закатных лучах солнца стену водопада. Дальше на многие километры тянулось ущелье, прогрызенное в горной породе небольшой речушкой, которая шевелила камни под нашими ногами. Это было даже классно — просто бежать вперед, ни от кого не отстреливаясь, ни на что не отвлекаясь и не ощущая на плечах сто семьдесят кило живого веса. Эти самые сто семьдесят кило с изяществом бронепоезда мчались рядом, только мелкие камни из-под ног летели.

— Держимся левой стороны… Здесь — короткая перебежка поверху между оврагами… Сворачиваем в правую ветку, — предупреждала нас Стрела.

Небо стремительно темнело, приобретая сине-черный оттенок, точно такой же, как на Земле.

Земля! Мы были с Земли. Я, Рогов, Стрела, остальные легионеры… Земля — это наш дом. Дом всех людей. У нас нет рефаим, нет Системы, нет огромных боевых человекоподобных роботов. Зато есть куча всего другого: например, шашлыки, пирожки с рисом и мясом и картошка с жареной рыбой!

Мой желудок издал вопль раненого кита, но с этим ничего поделать было нельзя — нужно было бежать дальше.

— Торопитесь, мальчики, пожалуйста. Уже темнеет, скоро вылезут… Вот блин! Внимание — справа! — крикнула Стрела.

Рогов среагировал раньше меня: его кулак впечатался в морду страшного чешуйчатого зверя с горящими алым потусторонним светом глазами. Хищник прыгнул откуда-то сверху и явно метил в горло. Тварь обладала клыками в пятнадцать сантиметров и крупными когтями, а размером была с хорошего теленка. Но богатырский удар опциона сшиб ее с ног. Рогов на этом не остановился — он прыгнул хищнику на голову и раздавил черепушку, как арбуз. Сто семьдесят бронированных килограммов — это не шутки!

— Еще справа! — раздался взволнованный голос Стрелы.

Тут уж не сплоховал я: встретил ринувшийся ко мне силуэт ломиком — снизу вверх. И пробил твари нижнюю челюсть, достав до самого мозга, и швырнул монстра на камни, а потом ногой снял ее с ломика. Как шашлык.

— Слева! — пинок Рогова не заставил себя ждать, и третий хищник с испуганным и разочарованным воплем улетел во тьму и шмякнулся там.

— Низко полетела, — сказал опцион.

— Видать, к дождю, — кивнул я.

— Ну, и банальщина, — хмыкнул Рогов. — Отупели мы тут с тобой на системных харчах. И шутки у нас тупые.

Стрела там, на орбите, посмеивалась.

— И ничего, что банальщина! — заявила она. — Все равно смешно. И вообще — главное, что вы живы. Всего ничего осталось, пара километров до схрона туранцев.

— Схрон туранцев! — поцокал языком Рогов. — Слышишь, как звучит? Музыка для ушей!

— Там должен быть кебаб, — сообщил я на бегу. — Или как минимум пахлава. Стрела, родная, а вот эти псины — они съедобные?

— Тьфу, какая гадость! — возмутилась девушка. — Мы не кушаем хищников, у нас так не принято! Там будут консервы и галеты, точно. Я давно засекла это место, но никому не говорила. А сейчас — экстренная ситуация!

— Консервы и галеты, — повторил я. — Вот это — музыка!

— И десантный бот, почти целый, — сообщила Стрела. — Точнее — совсем не целый, но летать вроде бы может. Подключите шлем — я проведу диагностику.

— Прэле-е-естно! — выдохнул Рогов. — Просто прелестно!

* * *

Рогов орудовал пулеметом, как дубиной. Все-таки в первую очередь наше, земное оружие — это тяжелая железяка. Особенно — русское оружие. И даже в промокшем состояние оно представляет собой немалую угрозу! Магазин был отсоединен, так что опцион ухватил пулемет за ствол и крушил черепа прикладом и рукояткой.

Чешуйчатые хищники визжали и выли, они были уже и не рады, что попытались сцапать нас на финальном отрезке пути… То есть — они не пытались. Просто — так совпало. Уж очень удобное место выбрали туранцы для того, чтобы оставить там подбитый десантный бот с припасами «на черный день».

Глубокий овражек скрывался среди зарослей жестколистных кустарников, которые нависали над склонами и процентов на сорок скрывали его от взгляда сверху. Здесь имелся родник с чистой водой, вьющиеся растения пышным зеленым ковром устилали отвесные стены и прятали под собой потрепанный корпус маленького космического кораблика. Конечно, такое удобное место облюбовали звероящеры, и, конечно, Рогов устроил им локальный геноцид. Я просто прикрывал ему спину и только один раз вступил в бой, надавав ломиком меж ушей ретивой твари, которая кралась на полусогнутых, припадая к земле и мечтая вцепиться кому-то из нас в лодыжку.

Когда все было кончено, опцион наклонился и поднял с земли крупное, размером с кулак яйцо.

— Тут целая кладка, — сказал он. — Интересно — оно съедобное?

— Фу! — подала голос Стрела.

— Не фу, дорогой вы наш навигатор, а говорите по толку: съедобное или нет? — настойчиво поинтересовался Рогов.

Ну, а что? Мужик жрать хотел!

— Ограниченно пригодно в пищу, — признала девушка.

— Это значит, модификантам можно. У меня желудочно-кишечный тракт точно модифицирован, я наверняка знаю, — заявил Рогов, расколупал яичко ломиком и принялся жадно его употреблять.

А я поостерегся — насчет своего ЖКТ я настолько сильно не был уверен. Тем более, Стрела говорила что-то про галеты и консервы! Пока опцион впитывал в себя яйца звероящеров, я при помощи все того же ломика и немного — ножа расчищал бот. Действительно, выглядел он плачевно: как минимум, десантный отсек был непригоден для транспортировки людей и грузов. Там все выгорело, в корпусе зияли дыры…

— Подниматься придется черепашьими темпами, — констатировал я. — Ускорение машинку убьет.

— Абсолютно верно! — подтвердила мои мысли Стрела. — Но тут недалеко, всего-то четыреста километров вверх. Дождемся, пока «Семерка» будет прямо над вами, и — начнете подъем на орбиту. То есть, заранее, конечно, начнете, чтобы траектории совпали. Часа полтора у вас точно есть, я сейчас посчитаю время и скорость. А ты попробуй проникнуть в кабину и подключить шлем. Если что — со стороны второго пилота есть панелька, за ней — ключ от аварийного люка.

На ботах был аварийный люк для того, чтобы пилоты могли покинуть кабину, если десантный отсек поврежден и с основной дверью что-то случилось. Но, в отличие от крупных кораблей, это точно обозначало разгерметизацию. У десантных ботов не имелось шлюзов. Ну, и не беда.

— «Семерка» — это твоя станция?

— Мой дом родной уже сто три дня! — улыбнулась Стрела. — Мне тут нравится, но до вас было скучновато. Хотя гуманитарочка и карго-культ — это тоже довольно весело…

— Расскажешь? — про «карго-культ» — это меня сильно заинтриговало.

— Обязательно! Но не прямо сейчас. Прямо сейчас тебе нужно шлем к приборной панели подключить, чтобы я могла начать диагностику.

Делать нечего — я облизнулся на ящики, сложенные в разбитом десантом отсеке, но, убедившись, что внутренняя дверь в кабину заблокирована, вылез наружу и отправился искать панельку с аварийной открывашкой. Нашел с первого раза и вскрыл — тоже. Ничего там сложного не было — техника для дебилов. Крышку в сторону, оранжевый ключ — повернуть и дождаться, пока с легким шипением люк не откроется.

— Рогов! — сказал я, заглядывая внутрь. — Доступ в кабину открыт. Там кресла удобные, и действительно есть кое-что пожрать!

— Уф! — Рогов отдувался и говорил яичным голосом. — Я, кажется, переел уже. Пойду водички попью.

— Я шлем снимаю, так что связи не будет. Кричи, если что, — предупредил я.

— ЕСЛИ ЧТО! — гаркнул Рогов.

— Банальщина, — поморщился я.

— Это уже наша добрая традиция с тобой — банальные шутки отмачивать, — хохотнул опцион. — Нам можно.

Я влез в кабину, нашел нужный разъем — благо, все тут было стандартно, точно так же, как в симуляции, которая учила меня управлять ботом. Сняв шлем, я положил его на сидение первого пилота, воткнул штекер куда положено и сказал:

— Можно работать.

— Работаю, — раздался голос из шлема. — Тревожно как-то не видеть никого из вас. Не отходи далеко от кабины, ладно?

— У тебя есть Рогов для связи, если что, — закинул удочку я.

— Ну… Мне с тобой больше нравится, — кажется, она слегка смутилась. — Не знаю, такое чувство, что нас что-то связывает. Мы обязательно поговорим обо всем на свете, когда вы доберетесь до «Семерки». Вообще — знаешь, я отмотала запись там, в пункте техобслуживания — твое лицо кажется мне знакомым, как будто… Может, учились вместе? Ты бороду не носил?

— Нет, прям бороду — нет. Небритый вечно ходил, это да, — задумался я.

— Качество видео там, конечно, фигня, — вздохнула девушка. — Я бы хотела помочь тебе вспомнить имя.

— Кажется, это очень важно. Кажется, если вспомню имя — все наладиться, — признался я. — А так — саднит где-то в районе затылка… Воспоминания только отрывочные. Вспомнил Рогова, еще еврея по имени Барух, командира тоже — с кавказским акцентом, очень хорошего дядьку… Большой такой, бородатый, улыбается все время. Геркулес? Ахиллес? Гектор? Так интересно его зовут…

— Одиссей! — обрадовалась Стрела. — Одиссей Багателия, его все в Легионе знают!

— Одиссей!!! — заорал я. — Одиссей Хаджаратович Багателия, Барух Бляхер, Иван Палыч Длябога и Раиса Зарецкая! А-а-а-а-а-а, Стрела, я тебя обожаю! Восьмой экипаж!

— Обожает он, — вроде как снова смутилась девушка. — Ну, хорошо, что вспомнил. Значит, амнезия — наносная, искусственная. Все восстановится. Мозг в порядке.

— Нет, ну… Настроение у меня теперь — отличное! «Ты куда-а-а, Одиссей, от жены, от детей…» Я знаю, что это за цитата, представляешь? Теперь я намереваюсь найти еду и набить себе брюхо, как свинья. Все равно у нас еще полтора часа! — сообщил я, и внутри меня все прыгало от радости. Я вспомнил моих ребятушек!

Я только сейчас понял, как много они для меня значат, такое дело. Багателия действительно подобрал в экипаж людей исключительных, и мне повезло быть тем, кто привел к нему Длябога и Раису. Палыч, хотя и зараза, но очень надежный, и с юмором у него порядок. Раиса — скала, валькирия, партизанка. Таких поискать! Барух — явно поехавший, но — настоящий библейский пророк… У него прямая связь с Папой налажена, а? Как он с этими курсами пилотов-то в тему… Хорош бы я сейчас был без ста пятидесяти часов налета и науки от… От… От Питерского!

— А-а-а!!! — заорал я и натурально подпрыгнул на кресле второго пилота. — Я Питерского вспомнил!

— Миколу? — поинтересовался девичий голос из шлема.

— Богдана, — удивился я. — Николаевича. Почему — Миколу?

— Ну, Микола Питерский… «Джентльмены удачи!»

— А… Цитата опять?

— Ага. Ну, ничего, потом вспомнишь.

А я полез наружу и думал про командира. Уверен, он сейчас там дом труба шатает всему «Легиону». А как иначе? Наш Багателия — он за своего парамедика всех порвет! Он же не тормоз почкория, уахама?

У меня аж голова заболела от нахлынувших воспоминаний, но батончики из подлокотника второго пилота я достал и тут же с урчанием принялся зубами вскрывать упаковку. Они не портятся, почти никогда! Срок годности этой насыщенной протеинами и витаминами сладости — лет десять. Можно жевать! И я жевал, выбираясь из кабины и перелезая в десантный отсек. Там стояли ящики, и я точно знал, что там хранится. «Kavurma» — это почти тушенка, а «Çerezlik ekmek» — это сухарики, которые вполне могут считаться галетами…

Нам с Роговым хватило получаса, чтобы снять броню, отмыться по очереди в родничке, привести себя и снаряжение в порядок настолько, насколько это вообще возможно. В конце концов — в гости летим. К приличной девушке. Которая к тому же старше нас по званию! Мы залезли в кабину, ждали, пока Стрела закончит диагностику, и предавались чревоугодию: пожирали консервы и сухарики и запивали их компотом из кизила. У турок тут был компот из кизила, в банках, жутко сладкий. Углеводики!

— Могу вас обрадовать, мальчики! — голос девушки с орбиты просто звенел, она очевидно радовалась. — Кабина герметичная, маневровые в порядке, антиграв в порядке. Воздуха для вас двоих — на двадцать девять часов. Управление — только аналоговое, никакого автопилота.

— Нормально, — сказал я. — Нормально! Четыреста километров вверх по заданной траектории. Да?

— Да. Я всё посчитаю тут, на «Семерке», и буду тебе помогать. Взлетать вам надо через семнадцать… Нет, через пятнадцать минут с секундами.

— О! — обрадовался Рогов. — Мы успеем перетащить в кабину еду. А то, пока будем лететь, точно испортится.

— А компот? — спросил я.

— Бан-а-а-альщина! Не знаю, почему — но банальщина! — скривился опцион.

— Это тоже цитата. Из «Приключений Шурика!» — объявила Стрела. — Но компот возьмите. Я бы тоже кизиловый попробовала. И этот… Из фейхоа.

— И фейхоа возьму, и персиковый. Там есть! — и Рогов полез обратно в люк, а я снова надел на себя шлем и стал осваиваться на пилотском месте.

И внезапно это оказалось легче, чем я думал. Появилась уверенность: и на одних маневровых бы дотянул. Даже без антиграва. Но с антигравом компот, по крайней мере, наружу не попросится. И это — хорошо!