Я и не думал медлить. Пускай «орбита» выстраивает логистику, взламывает местные системные компы и ищет наилучшие пути отхода — у меня тут пока полно дел. Ручной пулемет я перевел в режим одиночной стрельбы, поудобнее перевесил ЭМИ-гранаты: класть штабелями эльфов я не собирался, задача стояла совсем другая.

— Работаем! — сказал я сам себе и вышел прямо в широкий коридор — одну из главных пешеходных артерий горной базы системных рефаим.

Конечно, дроиды были уже в курсе потерь среди своих, и, конечно, они спешили сюда целым табуном. А все эти бедные граждане — они торопились прочь отсюда. Потому что — внезапно! — прямо посреди их базы, внутри их общины появился страшный дикарь с пулеметом.

Двадцать? Тридцать роботов? Патронов у меня хватит на всех!

— Дах! — развалилась первая белая башка.

— Дах! — металлопластиковые осколки полетели из второго робота, и дальше я уже стрелял не останавливаясь. — Дах! Дах! Дах!

Пулемет дергался в моих руках, выплевывая горячие куски металла. Пахло порохом, и я вдруг рассмеялся: вспомнил, как один странноватый еврей рассказывал мне о том, что мы стреляем во врагов собственным дерьмом. А еще я вспомнил, что у шлема есть воздушные фильтры и замкнутая система дыхания, но здесь, на Фоане, это не обязательно — атмосфера пригодна для жизни, пусть и ощущается как горная, разряженная.

Андроиды валились, как подкошенные, звенел зуммер сигнализации, доносились крики и топот шагов — навел я шороху! Уходить с удобной позиции я и не думал: за моей спиной находился целый склад с оружием и боеприпасами, туннели были узкими — ОБЧР или фургон сюда пройти бы не смогли. А пауканов, черепах и болванов я мог бы укладывать здесь пачками. Главное, чтобы подходили постепенно…

Словно в ответ на мои мысли, послышалось характерное щелканье — сверху, снизу, отовсюду! По мою душу отправили пауканов. Я поменял магазин, передвинул флажок переводчика режима огня на автоматическую стрельбу и, дождавшись появления первых механических членистоногих, саданул длинной очередью вдоль туннеля и лупил, счищая их со стен и потолка, как метелкой, пока патроны не кончились. Шустро перезарядился — и пошел вперед, достреливая подбитых железяк. Какая-то тварь плюнула в меня сетью — и я просто отпрыгнул в сторону и всадил в нее пять пуль, вывернув электронные потроха наружу.

Пока воевал — в голове кое-что прояснилось. Например, я понял, откуда можно начать поиски Рогова!

Определенно — у него сбоил имплант, опцион сопротивлялся воздействию Системы эффективнее, чем я. Наверное, сказывались многочисленные модификации? А может, он мужик сам по себе был более крепкий, не то, что некоторые… Так или иначе — чип ему должны были калибровать. И скорее всего — в том самом пункте технического обслуживания имплантов, где эльфийка в белом комбезе ковырялась у меня в голове.

Я вернулся на склад, пополнил боезапас, сделав упор на ЭМИ-гранаты, нашел моток тонкого провода и занялся тыловым охранением: наставил банальных растяжек. Система самообучалась, да, но тут, после зачистки Фоаны Туранским легионом, сохраниться мог только очень локальный дата-центр, который не имел возможности поддерживать связь с другими системными мирами. Наши бы это отследили, мощный сигнал перехватывается на раз-два, недаром же целая станция на орбите болтается. И производственные мощности тут какие-то остались — это само собой. Где-то они ж роботиков наклепали… Но это к делу не относится.

Факт в том, что растяжки с ЭМИ-гранатами работали безотказно. И если у андроидов варианты посмотреть под ноги и перешагнуть шнур-проволоку-леску имелись, то две или три растяжки на расстоянии сантиметров тридцати друг от друга непременно срабатывали как надо. Проверено подземельями Мафаны!

Гуманизм пер у меня изо всех щелей: я мог бы поставить мины направленного действия и накрошить тут все в мелкий фарш, но ушастых мне было жалко. Хоть они и овощи, но овощи красивые и похожие на людей. Так что никаких фугасов! Пострадают только железки! За короткое время я перекрыл растяжками входы на склад, в нескольких местах — туннель с тыльной по отношению к моему маршруту стороны, и подложил еще несколько сюрпризов в обломки дроидов.

И не зря! Первая заготовочка пригодилась буквально через пару минут: подкатила тройка черепах! Ублюдские машинки засекли меня издали и осыпали туннель целым потоком шариков с кислотой. Благо — я вжался в стену за каким-то техническим коробом и просто подождал, пока они не зацепят растяжку.

— ЧПОМ! — рванула ЭМИ-граната, я перекатом покинул убежище и из положения лежа выпустил очередь из ручного пулемета.

Головная черепаха попала под импульс и скопытилась, остальные бестолково толклись за ней, пытаясь выработать какую-то стратегию — а в итоге получили порцию бронебойных пуль в дышло. Хотя, конечно, никакого дышла у них не было.

— Зар-р-р-работало! — радостно провозгласил я. — Я и без растяжек счастливый был, а сейчас — вдвое счастливей стану!

— Это что, вы — Матроскина цитируете? — удивился женский голос в моем шлеме. — Ой! То есть — орбита на связи! Есть большой фрагмент схемы подземных коммуникаций, прорабатываю варианты отхода. Как обстановка? Как вы держитесь? Я отправила пакет информации на «Ломоносов», жду обратную связь.

— Понятия не имею, кого я цитирую, у меня в голове пока что дрек мит кошерн фидлэн, как сказал бы один мой знакомый боевой еврей… — я на секунду задумался. — Оказывается, у меня есть знакомый еврей! Я тут воюю потихоньку, уничтожаю боевой потенциал противника и наметил первый этап операции по спасению боевых товарищей. То есть — товарища, пока что одного! Двигаюсь к пункту техобслуживания имплантов.

Я и вправду — двигался. Короткими перебежками, от стены к стене, от укрытия к укрытию, заглядывая за углы и в открытые двери и периодически оставляя за собой растяжки с ЭМИ-гранатами, пробирался вперед. Меня встречали… Никто! Никого не попадалось на пути! Система эвакуировала гражданских, а дроиды… Дроиды как будто на данный момент немножко закончились.

— Хороший план, — одобрила орбита. — Если вы сможете подключить шлем напрямую к местному терминалу — это здорово облегчит нам жизнь. На пункте обслуживания точно есть подходящее оборудование. Пока что я перезагрузила на базе систему видеофиксации, это минут на двадцать. Взять под контроль местные камеры я в данный момент не могу, но если подключитесь — сделаем, и жить станет намного легче. Кстати — весь путь, который проделал шлем от места высадки и до нынешнего вашего местонахождения, мне уже хорошо известен. Я смогу вас вывести с базы! Но вывести без шума — с этим пока есть вопросы.

После паузы она как будто вздохнула, сквозь искажения и шипения понять было сложно. Я в это время уже практически добрался до цели, пункт техобслуживания находился буквально за поворотом, так что я улегся на пол и аккуратно высунул голову из-за угла, изучая обстановку под таким необычным ракурсом. И да, пятерка андроидов, паукан и две черепахи, которые там дежурили, меня не засекли. Они стояли метрах в пятидесяти, у самого входа в пункт техобслуживания! Идиотский приемчик сработал!

— Для того, чтобы эвакуировать нас всех, нужен транспорт, — сказал я. — Нужно на всякий случай проработать маршрут сначала до жилых модулей репатриантов… Пленников! Потом — до гаража. Там в контейнерах наша техника. Я точно знаю. И я умею ею управлять. Можно попробовать прорваться.

Я установил одну из мин направленного действия у стеночки, активировал ее, убедившись, что лазерный датчик работает, отошел подальше, засел за брошенной тут тележкой — точь в точь такой, в которой нам подвозили еду на рабочие места. И пальнул из пулемета!

Тут же послышался топот ног и жужжание электродвигателей. Алгоритмы Системы работали безотказно, как швейцарские часы! Едва первые черепахи пересекли невидимый луч — и жахнуло! Целый сноп осколков накрошил системный авангард в фарш, а потом и я добавил из пулемета, сшибая на пол андроидов. Паукан едва не подобрался ко мне по потолку, но патронов в магазине хватило — я скопытил и его тоже.

— Лихо! — сказала орбита.

— А вы подсматриваете?

— Так камера снова работает, по умолчанию запиталась от доспеха, — пояснила девушка. — Вы точно парамедик, а не штурмовик?

— Кажется, я не только парамедик. Но не штурмовик — точно… Я вообще, кажется, не совсем военный… Но если я хоть что-то понимаю, то роботов тут реально мало. Обычно они давят числом и прут со всех сторон… — мне потребовалось что-то около минуты, чтобы прострелить головы подбитым андроидам и подойти к дверям пункта техобслуживания. — Уф, дурацкое место. Так бы его и взорвал.

— Не взрывайте, пожалуйста. Оборудование! — напомнила она. — Нужно подключить шлем.

Максимально тупая фигня: я просто подошел к двери пункта техобслуживания и открыл ее. Никаких замков. Как будто при коммунизме живут! Почему я помнил такое слово, как «коммунизм», рассуждал о тактике подавляющего численного превосходства со стороны Системы и не мог вспомнить собственного имени? Хороший вопрос!

Зайдя внутрь, я бегло осмотрелся и не увидел врага, перевесил пулемет за спину, ухватил один из верстаков с инструментами и придвинул его к дверям. Открываются вовнутрь, хрен теперь сюда так просто попадешь!

— Вот так как-то, — пробормотал я и начал гораздо более тщательный осмотр.

Первым, что привлекло мое внимание, стал револьвер. Мой? Сомовский. Почему — сомовский? Что значит — сомовский? Так или иначе — револьвер лежал на столе у терминала, и рядом с ним в рядок были выставлены патроны. Двадцать или тридцать штук! Это как? Это МОЙ револьвер! Что мое — то мое!

А второе — это приоткрытая дверца одного из шкафов, которая подрагивала — едва заметно. Так, как будто там кто-то сидел и трясся от страха. Конечно, нужно бояться, когда в гости пришел дикарь с окровавленной рожей, весь обвешанный гранатами и с пулеметом в руках. Это нормально — испытывать страх в такой ситуации.

— Видите что-нибудь, орбита? — спросил я, продолжая наблюдать за шкафом, но при этом не забывая менять ракурс камеры поворотом головы. — Куда тут чего подключать? Мне для этого нужно будет снять шлем, как я понимаю…

— Терминал по левую руку от вас, парамедик. Штекеры стандартные, у Доминиона и Системы они не отличаются. Мне понадобится несколько минут, надеюсь, этого хватит, чтобы перехватить управление видеонаблюдением и загрузить полную схему подземного комплекса. Не умрите, пожалуйста. Ваш голос кажется мне знакомым…

— Не умру, — сказал я и отщелкнул крепление шлема, снял его, поставил на стол у работающего терминала, взял провод со штекером, который более всего напоминал иглу-«шершатку», и воткнул его в разъем в затылочной части.

Меня слегка передернуло: точно такой же штекер подходил и к имплантам. Стандартизация — великая вещь.

— Работаю… — раздалось из шлема приглушенно.

— Работайте, орбита, работайте. И я поработаю, мне Рогова надо вытаскивать, — сказал я и постучал по дверце шкафа. — Эй, кто там? Привет! Вылезай! Солдат ребенка не обидит.

А потом спохватился и переключился с русского на рефаимский, по говноприобретенной привычке моргнув — как будто это могло помочь!

— Ахоана! Мивоаха! Тси хампизали анкизи ни миарамила… Или я вытащу тебя сам. Мне нужно узнать, где содержат моего друга, он точно был здесь, все репатрианты… Все легионеры проходят через тебя, особенно те, у кого барахлил имплант.

Она вылезла из шкафа совершенно спокойная. Скорее всего, имплант в затылке этой юной и хрупкой эльфиечки уже взял под контроль эндокринную и нервную системы, и наверняка — местный ИскИн, или управляющий комп, или комплекс компов — следил за мной ее глазами. Система следила.

— Где Рогов? — спросил я, взял в руки револьвер и стал снаряжать барабан патронами.

Интересно, зачем она взяла револьвер на складе? Какие-то замеры-исследования проводила, или просто — пушка понравилась, красивая вещь? Система никогда не исследовала и не использовала наше земное вооружение, только уничтожала или складировала. А вот рефаим — эти да, любопытство им было не чуждо. В рамках дозволенного Системой, конечно.

— Высокий, крупный легионер, светлые волосы. Взбунтовался, когда мы закапывали тела… — я замолчал, живо представив себе эту картину.

Я вспомнил. Мы похоронили двадцать семь человек. Большую часть разведывательного отряда. Считая меня и Рогова — осталось двадцать три. Мне нужно было эвакуировать двадцать три человека! А еще Рогов тогда, во время своего стихийного бунта — бессмысленного и беспощадного — как-то назвал меня! Он произнес мое имя, прежде чем ударить по щеке!

Револьвер в моих руках щелкнул, закрывшись.

— Смотри, — сказал я. — Я не стреляю в женщин, если они не попытаются убить меня. Я никогда не стреляю в детей. На мой взгляд ты — и то, и другое. Но, видит Бог, я усажу тебя в кресло, а потом сделаю кое-что, что превратит твой имплант в кусок металла. Исчезнут все рекомендации и вводные, ты останешься одна-одинешенька, без опеки и подсказок от всемогущей Системы. Будешь вынуждена сама все решать. А мир такой страшный и непонятный, да? Ты ведь переживала это однажды? И больше не хочешь. Вы ведь поэтому восстановили Систему, да? Потому что вам было страшно остаться в одиночестве… А нам — пофиг. Мы этого не боимся, мы пока еще не овощи, у нас пока еще есть собственное мнение. Веришь — я сделаю это? Я сначала отключу тебя от Системы, а потом расправлюсь и с ней самой. От этой вашей базы и вашей общины и камня на камне не останется уже очень скоро. Сюда прилетит Легион — и дай Бог, чтобы это был Русский Легион, потому что если вернуться туранцы, или нагрянут самураи… Тогда живые позавидуют мертвым, девочка. У вас есть шанс — свалить отсюда в другое место, найти другое убежище, где не будет этих дурацких роботов, вышек, дата-центра и всего такого прочего. Я знаю, что ваша Система меня слышит. Ты уже сдохла, железяка, просто сама этого не понимаешь. Это неизбежность. Считай это своей проверкой на вшивость. Если ты реально заботишься о людях — о рефаим, конечно — пусть и в такой извращенной форме, как мамочка с синдромом гиперопеки, то ты отпустишь их. А если ты — гребаная Скайнет из тупой антиутопии, что ж — тогда они будут страдать вместе с тобой, железяка…

— Ой! — сказала вдруг эльфийка. — А как… А что случилось?

— И что случилось?

— Я должна решить сама! — с большим удивлением и явным испугом проговорила рефаимка.

— Хренассе! — я почесал непривычно стриженную голову. — Решать тут нечего. Я так или иначе буду пробиваться сначала к Рогову, а потом — попробую освободить всех остальных. ОБЧР и фургоны сюда не пролезут, а остальных — я перестреляю, патронов хватит. И буду крушить все вокруг себя. Я разнесу вам всю хату, честное слово. Вы взяли нас за жабры только благодаря эффекту неожиданности и потому, что мы не очухались, не успели вылезти из капсул. Иначе мы бы дали прикурить железякам… Мы и так дали. Давай, девочка. Скажи мне: где Рогов. И где все остальные… Это поможет избежать лишних потерь.

— В соседнем кабинете, в капсуле, в анабиозе, — сообщила рефаимка. — А репатрианты сейчас заперты в жилом модуле, сектор семнадцать, на два этажа ниже. Там же, где и всегда.

Вдруг пиликнул шлем. Раздался голос девушки с орбиты:

— Я закончила, у нас есть изображения камер и… СЗАДИ!

Я обернулся и перехватил руку девчонки-рефаим, которая подкрадывалась ко мне, сжимая в руках какой-то инструмент — то ли длинное шило, то ли — отвертку… Лицо у нее было белым, как фарфор, глаза — стеклянными.

— Уничтожить тебя — не потеря, сохранить тебя — нет пользы, — проговорила она безжизненным голосом.

Я сжал пальцы, шило выпало у рефаимки из ладони. Другой рукой я перехватил ее за горло. И нет, я не собирался ее душить: просто держал на дистанции, пока сам шарил в поисках инъектора. На случай как раз такой встречи с агрессивными эльфами у меня уже был заряжен релаксант. Я снова удивился, как так получилось, что я помню множество умных слов и кучу всего умею, а вот как звать меня, откуда я родом и кто вообще по жизни — это пока в голову не приходит.

— Не дергайся, — она лупила меня по руке, пыталась пинать ногами — но все зря.

Инъектор коснулся шеи эльфийки, и она мигом обмякла. Я уложил ее на пол, а потом — надел свой шлем и, выдернув ломик из петли на поясе, принялся крушить все вокруг. Оборудование, экраны, инструменты — разбивал на куски, швырял о стены, вымещая накопившуюся злость и досаду. Когда пункт техосблуживания стал похож на свалку, я выдохнул и поинтересовался:

— Орбита! Как ты смогла меня предупредить? Камера же в стену смотрела.

— Нашлемная — да. Но в углу есть еще одна, под самым потолком, — сообщила орбита. И явно взволновано уточнила: — Вы ее не убили?

— Девушку? Не-е-е, сказал же — солдат ребенка не обидит. Это релаксант. Лежит теперь там, как желе… Ничего с ней не будет, откиснет через часок. Надо идти Рогова спасать!

— Э-э-э-э… Есть проблема. Там, за дверью, уже ждут. Десяток дроидов и пауканы на потолке, точное число сказать не могу.

Я даже не огорчился, если честно. Система оставалась верна себе. Наверняка там еще и штуки четыре черепахи на подходе… Роботики постоянно атакуют волнами — примерно одинаковыми по численности. И я к этому был готов. Нужно было только верстак от двери слегка отодвинуть, так, чтобы осталась щель, в которую кулак пролезет.

— Хреново у них все, получается? — верстак, поддавшись моим усилиям, со скрипом отъехал, я снял с разгрузки две осколочные гранаты и выдернул у них кольца. — Заканчиваются роботы?

— Знаете, а вообще-то да! — голос с орбиты прозвучал удивленно. — На пару этажей ниже вижу еще три отряда, они занимаются эвакуацией населения… И всё! А вот в технических ангарах — там шевеление посерьезнее.

— Эти — близко стоят от двери?

— Метров пять. Ждут!

Приоткрыть дверь, когда в каждой руке зажато по гранате — та еще задачка. Но я — справился. И гранатки выбросил туда по очереди, одну за другой, аккуратненько. А после этого — быстро сел, толкнул верстак к двери и дождался двух взрывов. Дверь содрогнулась, в самой середке даже выгнулась внутрь, но выдержала!

— Чисто! — оповестила орбита.

— Значит, идем спасать Рогова, — я повесил на грудь пулемет, взялся за револьвер и замер, пытаясь понять, куда именно его нужно пристроить.

Рука автоматически сунула его в набедренную кобуру, и я хмыкнул: и вправду — что мое, то мое!

— Определенно, мы с вами знакомы, — раздался голос неизвестной девушки. — Я слышала ваш голос раньше, да и когда вы сняли шлем… Да, канал связи не самый лучший, и изображение так себе, но как будто где-то виделись, но знаете, как бывает — смутно знакомый человек, в странных обстоятельствах…

— Продавщица в автобусе, — сказал я.

— Точно! — она рассмеялась. — Именно так! Поразительно, как вам удается сохранять присутствие духа! Мой позывной — Стрела, а ваш?

— Стрела? — что-то такое толкнулось у меня в голове. — Наверное, мы воевали вместе. Или виделись на «Ломоносове», всяко может быть. К тому же, у меня, кажется, была другая прическа. Вы ведь из Русского Легиона? Какая когорта?

— Из научников. Последняя миссия — на Лахарано Мафане.

— Метро Мафаны! — меня осенило, и я чуть ли не до потолка подпрыгнул и заорал: — Стрела! Я вас знаю, Стрела! Мы точно вместе воевали, на какой-то трансформаторной подстанции или типа того. А потом я вас искал-искал… А почему искал? Бог с ним: метро Мафаны, карбышевцы… Восьмой экипаж!!! Я из Восьмого экипажа! Я и вправду — парамедик, а камера на шлеме… Я работаю на кого-то еще. Для кого-то делаю видеоматериалы.

А потом, уже отодвигая верстак от двери, тяжко вздохнул:

— Какая все-таки падла эта Система. Убейте, Стрела, не помню — как меня вообще зовут? И позывной — тоже. Похоже, стереть индивидуальность — это тут первейшее дело. Ничего — видите, постепенно все возвращается? Вот, например: у вас классная фигурка, Стрела, я точно помню. Ножки, талия… Просто отпад!

— Вот как? — кажется, она рассмеялась. — Допустим, это — комплимент. Выходит, это с вами мы брали станцию зарядки поездов, надо же… Итак, парамедик, путь почти чист, можно выходить. Предупреждаю: по полу ползают два туловища андроидов!

— Ща-а-ас мы их… — я передернул затвор пулемета и подумал, что Рогов точно знает, как меня зовут.

Почему-то мне казалось, что если я узнаю имя — то все изменится.

В коридоре мне понадобилось всего два выстрела — как и говорила Стрела.

— Имя, имя, сестра! — проговорил я и рассмеялся.

— Опять цитируете? — голос девушки с орбиты улыбался.

— А что это?

— Это фильм про мушкетеров. Советский.

И вдруг я вспомнил, что в этом фильме играл Боярский, и Смехов, и Старыгин, и Смирнитский. И что из-за них я в детстве начал отращивать волосы. И это было хорошо!

* * *