Поначалу ничего было не понятно. Как жить эту жизнь? Зачем я здесь? Кто я? Что мне делать дальше?

Потом пришла вводная.

satao: olona niverina. tsy azo itokisana

fahaizana mifandray: mahafa-po

tanjon'izao tontolo izao: fahaizana miara-monina amin'ny olona

asa eo an-toerana: fampifanarahana amin'ny alalan'ny asa iombonana — fanadiovana ny rava

valisoa: sakafo hariva. fankasitrahana avy amin'ny olona.

mitandrema, tsy mifanaraka tsara ny zavatra natsangana tao anaty vatana sy ny rafi-pitabatabana foibe. vokatry ny fampiasana mahafa-po.

Я моргнул и все понял. Теперь это так работало — когда поступала новая вводная, нужно было моргнуть — и все становилось понятно. Очень удобно.

статус: репатриант. неблагонадежный

уровень коммуникативных навыков: удовлетворительный

глобальная цель: социализация

локальная задача: адаптация через коллективный труд. разбор завалов.

награда: ужин. социальное одобрение

внимание, недостаточная совместимость импланта и центральной нервной системы. эффективность воздействия удовлетворительная.

Я мог сделать много работы. Мне не требовалась помощь, я перетаскивал тела самостоятельно и грузил их в фургон, укладывая аккуратно, чтобы поместилось побольше. Рядом трудились другие, тоже — очень старались. Важно быть полезным. Важно делать свою работу хорошо.

— Труд освобождает! — пришла новая вводная.

Я вздрогнул и понял, что вводная эта какая-то плохая, неправильная. То есть сами слова — понятные, но почему-то нехорошие. Но работу делать было нужно, так что я закончил грузить тела и стал разбирать обломки техники. Территорию обходили сверкающие белыми пласталевыми щитками mpiambina…

Я моргнул, и снова стало все понятно — полицейские. Территорию обходили полицейские, наши лучшие друзья и помощники. Они следят за порядком, охраняют общественное благо. Я и другие репатрианты были виновны, мы совершили преступление, однако полицейские изъяли нас из негативного окружения и создали нам все условия для социализации. Мы должны хорошо работать, должны показать, что полезны. Если мы проявим все самые лучшие качества, то в будущем станем гражданами.

Там, где мы не справлялись, и груз оказывался слишком тяжелым, мне и другим репатриантам на помощь приходила техника. Техникой управляли граждане. Быть гражданином — почетно, каждый хочет быть гражданином. Для этого нужно много работать и вести себя хорошо, как водится в этом приличном обществе.

Я снова вздрогнул — как будто откуда-то изнутри что-то постучало, но пришла новая вводная:

— Общественное благо выше личного.

И мы продолжили работать, пока не собрали все, что лежало в долине. Металл, пластик, органика — все погрузили в грузовики и фургоны. Полицейские порекомендовали нам также расположиться в машинах — ехать предстояло долго. Мы были вольны идти пешком, никто не собирался нас заставлять.

Хотя рекомендации и даются ради нашего же блага, но они не обязательны для восприятия и исполнения как, например, вводные. Но бежать несколько часов за машинами по дикой местности — не самое лучшее решение, это каждому понятно. Так что мы совершенно свободно решили следовать рекомендации и вскарабкались в кузов грузовика с открытым верхом.

Машин тут было много, и самых разных. Некоторыми управляли граждане, другие двигались самостоятельно. Фургоны полиции, экскаваторы, большие тралы, на которые кранами погрузили массивные контейнеры и неисправную технику, и еще один агрегат с ажурными антеннами на крыше. Полицейские, goavambe… Мне пришлось моргнуть — и я снова понял! Полицейские и преданные им специализированные инструменты подавления прочесали местность, не выявили преступников или опасных предметов, и наша колонна двинулась домой.

Каменистые холмы, поросшие редкими кустарниками и чахлыми деревцами под серым небом бесконечной чередой проносились за бортом машины. Пейзаж действовал умиротворяюще. А может быть, причина тихой радости и покоя крылась в хорошо выполненной работе? Так или иначе, и я, и другие репатрианты — все вели себя прилично. Мне казалось, что мы отличаемся от настоящих граждан не только социальным статусом, но и чем-то другим, гораздо более серьезным. И, конечно, мы очень сильно отличаемся от полицейских. Но попытка задуматься, чем же именно, была прервана новой вводной:

— Быть больше, чем казаться.

И дальше я уже ни о чем не думал. Тем более, мы ехали мимо речушки, у самой поверхности воды гуляла рыба, плескала хвостами, выпрыгивала из воды, и это было очень интересно. А в небе сквозь тучи пробились лучи Kintana Mavo… Трапписта-1! И тут же навстречу светилу раскрыли свои бутоны прятавшиеся до этого в расщелинах меж камнями яркие алые, голубые, желтые цветы, а в небо поднялась целая мурмурация птиц, бессчетное множество! И это тоже казалось мне важным и достойным внимания.

Несмотря на ощущение полного внутреннего умиротворения и обилия красивых вещей вокруг, я чувствовал некоторый дискомфорт, но не мог понять, что именно со мной происходит. Однако, вводная заботливо появилась прямо перед моими глазами, и я, кажется, понял все сразу, без паузы.

Умеренное чувство голода. Легкое физическое и нервное истощение. Некритичные повреждения мягких тканей. Растяжение связок. Общее состояние — приемлемое для выполнения базовых функций.

Установка основной лингвистической модели завершена.

Уровень коммуникативных навыков достаточный.

Мне снова стало очень спокойно. Я мог выполнять базовые функции, мог обслуживать сам себя, коммуницировать на достаточном уровне и быть полезным для общества. Общественное благо выше личного. К тому же, я сделал свою работу, значит, мне полагался ужин.

Колонна проехала мимо строящейся металлической вышки. Очевидно, ее собирали из кусков некогда существовавшей здесь конструкции. С риском для жизни граждане работали на высоте с ручной сваркой, тросами поднимали наверх оборудование, крепили антенны, тянули кабели. Было бы правильным помочь им, но мы свою локальную задачу выполнили и потому — ехали дальше не останавливаясь.

Чем ближе машины подъезжали к горам, тем более обжитой и благоустроенной выглядела местность вокруг. Огромные площади, застроенные теплицами для сельскохозяйственных культур, плотина небольшой гидроэлектростанции, перегородившая речушку, пруды для разведения рыб, ровные дороги и множество граждан в красивой одежде — мужчин и женщин, занятых общественно полезными делами.

И полицейские, конечно. Они регулировали движение, обеспечивали безопасность, давали рекомендации, которые делали жизнь удобнее и эффективнее.

Дорога разветвлялась на несколько рукавов, каждый из них вел к массивным воротам в отвесной скале. Наша колонна также разделилась — спецтехника и граждане на машинах свернули вправо, специализированные инструменты подавления и большая часть полицейских — налево, а грузовые машины, в которых сидели репатрианты, двинули прямо.

Створки ворот раздвинулись в стороны, по ярко освещенному туннелю мы двинулись в глубину гор. Стены и потолок в свете фар поблескивали вкраплениями каких-то минералов, наш путь шел под уклоном, изгибался, завиваясь спиралью. Миновав несколько переборок с воротами и круто свернув в конце, мы попали в обширное помещение — погрузочно-разгрузочный терминал.

локальная задача: прием пищи

награда: витаминный напиток

Под руководством полицейских мы попрыгали вниз, на пол. Гражданин с тележкой уже ждал нас. Он раздал каждому по контейнеру и бутылке с витаминным напитком и остался ждать. Мне казалось, что гражданин неохотно делает свою работу. Возможно, присутствие репатриантов, которые ранее совершили тяжкие преступления, служило для него причиной дискомфорта. Поэтому я постарался поскорее справиться с ужином и напитком и положил тару в мусорный пакет, прикрепленный к тележке. Другие репатрианты также быстро закончили прием пищи. Гражданин укатил тележку прочь.

Мы все были несколько растеряны, ждали дальнейших вводных или рекомендаций. И они последовали примерно через тридцать секунд.

локальная задача: выгрузка собранных материалов на склад, помощь гражданам в сортировке и размещении образцов

награда: функциональная одежда, размещение в жилых модулях, социальное одобрение

В жизни снова появилась цель. К тому же, обеспечение одеждой и жильем — это базовые потребности каждого, и со стороны хозяев весьма достойно так участвовать в жизни репатриантов. Поэтому погрузочно-разгрузочные работы мы выполняли очень тщательно и с максимальным старанием. Мы не могли обмануть доверие тех, кто так хорошо к нам относится.

Гигиенические процедуры — тридцатисекундный душ — стали дополнительной наградой после хорошего и продуктивного трудового дня. Новая одежда приятно ощущалась на теле, была легкой и не стесняла движений. Мы чувствовали благодарность по отношению к гражданам, которые из своих ресурсов выделили для нас такие комфортные, добротные вещи.

В жилом модуле, где нас разместили, всем хватило коек, и каждый мог выбрать ту, что ему больше понравится, никто нас не неволил, у нас была полная свобода действий. Нам доверили самостоятельный выбор спального места! Видимо, так и выглядело социальное одобрение? Можно было надеяться, что если я буду хорошо работать, то с меня снимут статус неблагонадежного, и тогда качество жизни значительно вырастет. Это было бы очень хорошо.

Мы улеглись и уснули сразу, как только пришла вводная:

локальная задача: сон

награда: восстановление организма до приемлемых показателей

* * *

Я оказался прав. Несколько дней приличного поведения и добросовестной работы изменили ситуацию в лучшую сторону. Мне стали доверять самостоятельные задачи после того, как статус поднялся с «неблагонадежного» до «стабильного». Чаще всего моя физическая сила была востребована на погрузочно-разгрузочных работах для предметов со сложными габаритами, с которыми не могла справиться техника. Я ежедневно трудился в терминале и на складе.

Иногда появлялась необходимость залезть в кузов грузовика и передвинуть обломок, или — вручную перетащить детали каких-то конструкций. Дело было нужным: все граждане работали над восстановлением систем жизнеобеспечения и безопасности, постепенно наша община возвращала тот уровень комфорта, который случился до…

Я дернулся, в затылке стало ломить.

внимание, недостаточная совместимость импланта и центральной нервной системы. эффективность воздействия снижается.

…до того, как Туранский Легион тут все раздолбал к чертовой матери! Сердце мое билось о грудную клетку как сумасшедшее, к голове прилила кровь, на секунду я потерял ориентацию, и тут же получил рекомендацию от гребаной белой железяки… mpiambina… полицейского! Железный болван… лучший друг и защитник… оказался рядом слишком быстро. Похоже, несмотря на стабильный статус, нам тут не очень-то доверяли, приставили соглядатаев!

Нужно было пройти на профилактический осмотр — вот что он мне рекомендовал, этот чертов робот. Но рекомендации — они не обязательны для восприятия и исполнения! Это же не вводная от Системы…

локальная задача: пройти на станцию технического обслуживания имплантов,

всё в Системе, ничего вне Системы, никого против Системы.

Вводные — обязательны к исполнению. Так что я выбрался из кузова, куда грузили всякое металлическое барахло, и двинул следом за дроидом. В голове было мутно — как будто там кошки срали целую неделю, но вроде как если выполнять задачи — то все становится нормально, по крайней мере, последние дни так все и обстояло. Моя жизнь казалась комфортной, спокойной и наполненной смыслом как никогда прежде. Поэтому я и шел по коридорам, разглядывал жутко занятых рефаим в рабочих, футуристического вида комбезах, которые делали тысячу разных полезных дел, и пытался понять, куда вообще я влип, и что со мной происходит.

Получалось хреново. Вообще никак не получалось. Затылок болел сильно, мысли путались.

Рефаим косились на меня с опаской, показывали пальцами, обсуждали. Кое-кто из мужчин откровенно ругался, один даже подошел и ткнул меня указательным пальцем в грудь.

— Убийца! — сказал он. — Что вам здесь было нужно? Почему вы просто не оставите нас в покое?

— Гражданин, — прозвучал механический голос сопровождавшего меня полицейского. — Репатриант выполняет локальную задачу. Не препятствуйте, чтобы избежать социального порицания.

— Не препятствую, друг, — кивнул андроиду, как хорошему знакомому, эльф. — Надеюсь, вам удастся промыть ему мозги как следует. Но держите его, пожалуйста, подальше от наших домов.

— Ваша просьба зафиксирована и передана для анализа. Спасибо, что стараетесь сделать жизнь общины лучше, гражданин, — откликнулся полицейский.

Мы двинулись дальше и вскоре добрались до пункта техобслуживания, который походил на нечто среднее между берлогой мастера по ремонту компьютеров и кабинетом школьной медсестры. Однако — тут царил полный порядок, все инструменты и комплектующие лежали на аккуратных полочках, пол был чистым, почти стерильным, на стационарном оборудовании нельзя было найти ни единой пылинки. Симпатичная эльфийка в белом комбезе попросила меня снять верхнюю одежду, так что я мигом скинул рубаху и штаны, оставшись только в непривычного фасона труселях и дурацких тапочках, какими нас всех тут снабдили.

В руках у нее была штука навроде металлоискателя, которой рефаимка принялась водить на расстоянии примерно сантиметров пяти от моего тела, явно проводя диагностику. Считываемые показатели отображались на нескольких мониторах, расположенных вдоль стен.

— Калибровка постоянно сбивается. Он же инопланетянин, — сказала девушка. — Хотя — кому я это говорю? Друг, тебе ведь все равно, да?

Андроиду было все равно. Мне было не все равно, но почему — этого я понять не мог.

— Извините, а затылок перестанет болеть? — очень вежливо поинтересовался я.

Она фыркнула, обошла меня с тыла и чем-то там загремела, какими-то инструментами

— Он извиняется! Хорошо, что полиция тебя крепко стреножила… — проговорила эльфийка. — Извиняется, подумать только! Воспитанный дикарь. Но симпатичный. Симпатичный убийца. Ла-а-адно, я отвечу. В конце концов — ты уже не дикарь, ты — репатриант теперь. Да, затылок болеть перестанет, хотя на калибровку тебе нужно приходить каждую неделю. Может, тогда и станешь приличным членом общества. Ты же хочешь стать гражданином, да?

— Хочу, — сказал я не очень уверенно.

И тут в затылке у меня что-то щелкнуло, я моргнул, и появилась вводная.

внимание, недостаточная совместимость импланта и центральной нервной системы. эффективность воздействия удовлетворительная.

— Я очень хочу стать гражданином и приносить пользу, моя глобальная цель — социализация, — сообщил я, чувствуя покой и умиротворение. — Если вы мне поможете, это будет достойным поступком с вашей стороны.

И гражданин в белом комбинезоне сочувственно мне покивала. А потом полицейский сопроводил меня на работу.

* * *

Мы вдвоем закапывали тела репатриантов. Грунт был твердый, но мы получили локальную задачу — похоронить тела, и выполняли ее старательно. А в качестве награды нам полагались белковые брикеты вдобавок к обеду, каждому по два. Белковые брикеты — очень питательные. Это очень достойно со стороны хозяев общины — заботиться о качестве нашей пищи и общефизическом состоянии.

Я копал и копал, а потом, когда глубина показалась достаточной, стал перетаскивать тела в яму. Второй репатриант вдруг остановился и оперся на лопату. Внезапно его голова мотнулась из стороны в сторону, он покачнулся, а потом резко рухнул на землю.

Это показалось мне очень странным. Он был хорошим работником, очень сильным и выносливым, крупным, высоким. Более полезным, чем я. И вдруг — упал и забился в конвульсиях. Он стонал и рычал, и выл… Нужно было что-то делать! Я должен был помочь!

Отбросив лопату, я кинулся к напарнику, склонился над ним, повернул его на бок, чтобы пациент не захлебнулся рвотой и стал оглядываться… В поисках оголенного провода?

Почему — оголенного провода? Зачем мне оголенный провод?

— Не перемещайте репатрианта, не оказывайте ему медицинскую помощь. Диагностикой и принятием решения о целесообразности вмешательства займутся компетентные граждане. Не препятствуйте гражданам выполнять локальные задачи. Это повлечет за собой социальное порицание, а в случае дальнейшего неповиновения — силовое воздействие, — произнес механический голос полицейского.

— Я хочу быть полезным, — сказал я. — Я хочу помочь репатрианту, чтобы он мог вернуться к работе. Мне нужен оголенный…

Полицейский схватил меня за шею и поволок прочь. И я не мог понять, почему он это делает! Я ведь стараюсь ради общего блага! Но и сопротивляться я не мог. Нельзя сопротивляться полицейскому. Это преступление.

— Пидорги… — вдруг прорычал мой напарник, который только что корчился в пыли. — Что вы с нами сделали, суки?

Репатриант рывком вскочил на ноги, в руках его уже была лопата. Инструмент яростно сверкнул — и врубился в голову одного из полицейских, того, который стоял ближе!

Что он делал⁈ Зачем?!!

— Вводная? В жопу себе засуньте вашу вводную! — заорал репатриант. — Нет у вас методов против Игната Рогова!

Новый взмах лопаты заставил руку еще одного полицейского повиснуть плетью. Третий — отделил голову от пласталевого туловища, которое обрушилось на землю бессмысленной грудой. Тот робот, который держал меня за шею, отпрыгнул в сторону, и меж пальцами у него заискрила электрическая дуга.

— Не оказывать сопротивления силам безопасности. Не совершать враждебных действий! — чудовищно громко проскрипел механический голос.

— Наверх вы товарищи, все по местам!

Последний пара-а-ад наступа-а-ет! — взмахнул лопатой Рогов.

И швырнул ее прямо в пах роботу! Щитков там не имелось, и многие важные узлы были открыты. Бросок достиг цели: полицейский, искря, рухнул на землю.

— Сорока! Сорока, не поддавайся им! Я знаю — ты слышишь меня! Ты ведь бросился мне помогать, ты — живой человек! Никакой ты не репатриант, ты — парамедик Сорока, из Восьмого экипажа! И журналист! Давай, вспоминай! — он в два больших прыжка оказался рядом и вдруг врезал мне по щеке! — Говно эти их импланты, Сорока! Нет у них методов…

Раздался треск разряда, и этот странный репатриант… Человек? Рогов? Он упал на землю. И четыре пары пласталевых рук ухватили его за ноги и под локти и потащили прочь. Полицейские уже были тут: десяток или два, не меньше!

— Сорока! Не поддавайся, слышишь⁈ — заорал Рогов. — Врагу не сдаё-отся наш гордый «Варяг»! Пощады никто не жела-а-ает!

Его тащили все дальше, и я снова услышал треск шокеров, и странная песня, которую пел напарник, и которая казалась мне знакомой, смолкла.

локальная задача: закопать тела самостоятельно

награда: четыре белковых брикета. социальное одобрение

И я взял лопату и стал засыпать яму, в которой лежали тела репатриантов… людей? Соратников? Потому что если много работать и вести себя прилично — статус со «стабильного» может измениться на «благонадежный». А это — очень хорошо.

Затылок побаливал, но я не торопился обращать на это внимание. Наверное, можно было бы пойти на станцию технического обслуживания имплантов, но почему-то мне не очень хотелось этого делать. Уж лучше найти оголенный провод.

Кстати, а зачем мне оголенный провод?

Голова заболела и вовсе нестерпимо. Поэтому я вцепился в лопату и стал швырять землю с двойной силой. Нужно было хорошо работать. Четыре брикета — это четыре брикета. Очень питательно!

* * *