Слухи и сплетни — это оружие. А слухи и сплетни, закреплённые печатным словом — оружие массового поражения. Человеческая молва подобна ветру. Передаваясь из уст в уста, она искажается, забывается и, в итоге, бесследно тает в кружке с элем. Но слова, облечённые в бумажно-чернильную плоть и размноженные в большом количестве, обретают в глазах обывателей монументальность непререкаемой истины, в которую можно торжествующе ткнуть пальцем.

Это, можно сказать, магия типографского станка. Почти безграничная и невероятно разрушительная. Алхимия от мира информации, только вместо свинца и золота тут оперировали правдой и ложью. Человеческое сознание, по сути, весьма неприхотливо и нетребовательно. Если на что-то потратили дорогую бумагу и чернила, потрудились вывести на ней нечто красивыми буквами, да ещё решили поделиться этим с остальными под соусом «шокирующей тайны», значит это что-то очень важное и почти наверняка правдивое.

Ощутимое большинство не идёт дальше этого нехитрого умозаключения и не подвергает прочитанное сомнению, даже если до бумаги это была просто сплетня базарных тёток, подслушанная похмельным грузчиком.

Понимали ли это эльфийские газетчики, у которых я позаимствовал магические типографские станки? Скорее всего да, но будучи структурой придворной, государственной и сплошь официальной, их влияние на народные массы лишь немногим отличалось от тирад королевского глашатая.

Я же собирался пойти дальше. Я собирался познакомить этот девственно чистый и наивный мир с мерзким венцом социальной отрыжки — грязной пропагандой, манипулятивной рекламой и чёрным пиаром. С той самой прелестной информационной помойкой, где высосанные из пальца астрологические прогнозы соседствуют с политическими спекуляциями, а советы по выведению бородавок плавно и ненавязчиво перетекают в сортирные анекдоты про фиарнийского Императора.

Дело было за малым — донести своё видение до тех, кому придётся его воплощать. Потянув за ручку, я открыл дверь и вошёл в кабинет.

Как и мастерские, будущая «кузница правды» располагалась на первом этаже Цитадели, но достаточно далеко от шума цехов, чтобы он не мешал творческой братии сочинять тексты о светлом и безоблачном будущем детей Аллегри или о загнивающем беспросветном упадке вражеской Империи. Поначалу я думал разместить редакцию совсем обособленно, где-нибудь этажом повыше, но там ещё ничего толком не было готово, да и подобная площадь типографии пока что не требовалась.

Может даже и не потребуется, если затея провалится.

Переступив порог, я не без наслаждения вдохнул густой запах, пробудивший подзабывшиеся воспоминания из прошлой жизни. Среди насыщенного фона от свежеоструганного и лакированного дерева в воздухе витал плотный, напоминавший о только отпечатанных книгах и библиотечной пыли, букет из ароматов свежей бумаги, кисловатых чернил, мела на пергаментной коже и писчих палочек. Хотя это было закуплено ещё несколько недель назад, кабинет с тех пор практически всё время стоял закрытым и запах не успел выветриться, основательно пропитав каждый уголок помещения.

Вдоль дальней стены, словно таинственные алтари, выстроились массивные столы с главным сокровищем комнаты — маго-копировальными станками. Они не имели ничего общего с громоздкими механическими прессами или промышленными принтерами из моего родного мира, а походили скорее на изощрённые сканеры из-за гладких пластин зачарованного стекла, оправленных в резной мифрил, под которыми мерцали спящие контуры вельд-кристаллов, и рамки с магическим конструктом над ними, в центре которого размещался записывающий кристалл.

Рядом со станками высились аккуратные стопки бумаги и пергамента. Пока что они были девственно чисты, но я рассчитывал, что уже скоро все эти листы станут вестниками светлого тельварского будущего, карикатурами на имперских генералов и деморализующими листовками.

Остальную часть зала занимали пока ещё пустующие стеллажи и шкафы для архивов, и рабочие места будущих работников. Широкие деревянные столы были сдвинуты так, чтобы образовать единое рабочее пространство для удобства обсуждений, мозговых штурмов и швыряния в голову несогласных оппонентов пузатых чернильниц, что выстроились на столах стройными рядами в компании со связками остро заточенных перьев, писчих палочек, чертёжными линейками и деревянными планшетами для карикатурных и прочих работ.

Пока что всё здесь выглядело опрятным и возвышенным, почти стерильным. Никаких смятых в комки черновиков на полу, никаких перевёрнутых кружек с остывшим чаем, никаких пятен туши на столешницах и приколотых к стенам сумасшедших заметок. Кабинет замер в торжественном ожидании, ещё не зная, что совсем скоро эта благостная тишина разорвётся от криков о горящих дедлайнах, споров из-за кликбейтных заголовков и нервного смеха людей, осознавших, какую дичь они только что пустили в тираж.

Вероятно, тех самых людей, что до того мига, как я перешагнул порог, бродили по кабинету, с любопытством разглядывая обстановку, а теперь впились в меня взглядами, не подозревая, что их ждёт впереди.

— Доброго утра, уважаемые! — радушно кивнул я, подмечая, что опоздавших или заблудившихся, вроде бы, нет.

— Здравствуйте, господин Владыка, — первой, как и ожидалось, на приветствие ответила волковидная эали Терал, секретарь из мэрии, с которой я уже был неплохо знаком.

— Доброго утра, господин Владыка, — уважительно здороваясь, присланные Лаэнвелем люди начали один за другим подходить ко мне, собираясь полукругом.

Первой в глаза из-за своих внушительных габаритов бросалась дородная щекастая орчиха. Но на самом деле её примечательность заключалась вовсе не в крупной фигуре, а потому что из всех стоящих передо мной, она была единственной, кто не имел отношения к госслужбе. Звали её Бурпл, что звучало для меня подозрительно знакомо, и была она хозяйкой таверны «Пятизубая ложка». Бурпл или, как называл её мэр, тётушка Бурпл знала всё и про всех. А если чего-то не знала сама, знала тех, кто знает. Например, свою сестру Мурпл, которая принимала в мэрии жалобы горожан. Иначе говоря, через трактирщицу проходили, без преувеличения, все городские сплетни. От купеческих сделок до украденных у кого-то соседом гвоздей.

Бурпл была настолько осведомлённой о всяких городских дрязгах дамой, что к ней регулярно обращались за информацией как помощники Лаэнвеля, так и городские стражники. В общем, орчиха была высококлассным осведомителем от народа.

Само собой, ни я, ни Лаэнвель не собирались заставлять её бросить таверну ради работы здесь. Бурпл пришла сюда просто ради знакомства, чтобы у меня тоже появился надежный и стабильный источник всевозможных слухов, и меня это полностью устраивало. Да и разве могло быть иначе? Человек с таким уровнем осведомлённости и связей не принесёт никакой пользы, если окажется заперт в стенах затхлого кабинета.

С честью нести знамя воинов канцелярии и сидячего образа жизни должны были все те, кто ютился вокруг трактирщицы как спутники вокруг Юпитера. Среди них я был хорошо знаком лишь с эали Терал и гоблином Гуруком, автором всех ликов Аллегри на моих текстильных изделиях. Остальных же знал, в основном, лишь шапочно, да по кратким рекомендательным характеристикам, любезно составленным Лаэнвелем.

Список начинал Туэсти, котовидный эали, воплощавший собой ходячую форму выражения «юноша бледный со взором горящим». Действительно бледный, преступно тощий и возмутительно вихрастый. Я ни секунды не сомневался, что всё свободное от работы время, а работал он летописцем и заполнителем книг учёта при городском архиве, Туэсти проводит в кропании многочисленных виршей. Возможно даже скабрезных.

Про стихоплётство мэр ничего не упоминал, зато отметил дотошный подход к работе и любовь к придумыванию всевозможных теорий заговоров среди аристократии. За последнее ему частенько доставалось по шапке от начальства, но для меня этот парень мог стать настоящим кладезем идей.

Дальше по списку шёл светлый эльф Тальмар, слегка полноватый мужчина лет за девяносто. Подчинённый Эртуса, счетовод, педант и зануда. Он прибыл сюда не для того, чтобы придумывать анекдоты о портках Императора, а для более скучных, но неизбежных вещей: ценообразования и логистики. Ему придётся налаживать распространение газеты, нанимать мальчишек-газетчиков, закупать чернила и далее по списку.

Придумывать анекдоты предстояло другому сотруднику. Гоблину Фруку. Фрук служил в мэрии упростителем. Это была очень важная и почётная должность, так как Фрук готовил тексты для городских глашатаев, переписывая заумные выверты государственной канцелярщины на доступный и понятный даже необразованным гоблинам язык. Так как лёгкость текстов и доступность широким массам были одним из столпов для будущей газеты, специалист подобного профиля редакции был жизненно необходим.

Список малознакомых работников замыкал ещё один гоблин по имени Мрук. Как и Терал, он был одним из секретарей мэрии и в мою редакцию был порекомендован на примерно тот же круг обязанностей. Вести всевозможный архивный учёт, записывать свежие слухи у тётушки Бурпл. Возможно, в некотором будущем, координировать работу наёмных журналистов и принимать от горожан объявления в соответствующую колонку. Однако у Мрука имелся один талант, который не требовался в мэрии, но очень сильно пригодится мне — гоблин был большим знатоком всевозможных примет и суеверий всех народов Тельвара. А за сим я собирался определить его в составители гороскопов и придумыватели всевозможных благих знамений для тельварцев и дурных знаков для имперцев, подвязывая их к каким-нибудь приметам.

Дальше шёл старина Гурук, которому предстояло рисовать карикатуры и прочие художества. Беглого художника мне отписали из стражи, скорее всего, с большой радостью, ибо стражником он был явно так себе. Что поделать, личность глубоко творческая и почти всегда похмельная. Впрочем, с должности художника розыскных портретов его не сняли, но теперь, имея копировальные станки под боком, анфасы преступников не займут у него много времени, так что ни я, ни командир Аксилан не были против, что художник будет совмещать обязанности. Просто бумагу на свои листовки будет оплачивать стража.

Что до Терал, то славящейся своим каллиграфическим почерком девушке я собирался поручить вёрстку газеты. Красивый, аккуратный и легко читаемый шрифт — один из залогов успеха. И до тех пор, пока в обиходе не появится печатный станок с наборными литерами или нечто подобное, Терал будет наиважнейшим звеном в производственной цепочке. Возможно, поначалу ей придётся непросто, так как нужно будет не просто переписать подобранные материалы для номера, а ещё и подобрать размеры букв и ширину колонок, чтобы вместить всё необходимое на две стороны стандартного листа, но я в неё верил.

— Итак, во-первых, весьма рад вас всех видеть, — кивнул я, оглядывая разношёрстную шеренгу. — Тётушка Бурпл, очень приятно с вами познакомиться. Пока не доводилось случая заглянуть, но весьма наслышан о вашем заведении.

— Ох, бросьте, господин Владыка, — польщённо рыкнула орчиха, поправляя юбку. — Заведение как заведение.

— Во-вторых, — я приглашающе махнул рукой в сторону столов и стульев, — предлагаю присесть, чтобы не торчать посреди комнаты как истуканы, и немного поболтать.

Если я просто плюхнулся на первый попавшийся стул, то среди будущих работников возникло странное короткое замешательство, словно они пытались понять, где было бы правильней сесть по этикету. Ну или не укусит ли их стул.

— Полагаю, господин мэр в общих чертах поведал вам о моей задумке, — начал я, когда все расселись, — но уверен, что нужно более подробное объяснение. Если вы считали, что нужно будет просто заниматься слухами и новостями, то это не так. Мы будем заниматься информационной войной.

— А… Господин Владыка, это как? — непонимающе спросил Фрук.

— Победа куётся не только на полях сражений, но также в сердцах и умах. Я хорошо помню этот город, когда впервые попал сюда, — у меня в памяти сразу же всплыли те дни. — Подавленные настроения, смирение с неизбежным бегством и отсутствие надежды на благополучный исход. Люди сжились с мыслью о поражении, она стала частью их повседневного быта. И даже если бы горожане взяли в руки оружие, чтобы попытаться отстоять свои дома в качестве ополчения, упадок духа стал бы для них врагом куда более опасным, нежели фиарнийцы.

— Ваша правда, господин Владыка, — вздохнула Бурпл. — Я уже подумывала закрывать таверну и драпать куда-нибудь на север или в степи. Все в Лаграше невероятно благодарны вам за то, что вы отстояли наш край.

— Душевный настрой — очень важная вещь, — улыбнулся я. — Лаграш избавился от страхов и уныния, но этого пока нельзя сказать о других городах, особенно прифронтовых. Но сейчас, когда наступление фиарнийцев заглохло, а у армий альянса начало появляться моё новое оружие, от которого у людов нет защиты, пришла пора вернуть надежду в светлое будущее и в остальных уголках Браллака.

Почувствовав волну вдохновения, я вскочил со стула и продолжил речь, начав вышагивать по комнате, активно жестикулируя:

— Тельварцы слишком долго жили в страхе перед военной машиной Империи и их бесконечными победами. Мы отучим их бояться людов, вытравим эти страхи как постельных клопов. Будем создавать в головах нужные эмоции и правильное восприятие врага. Униженного, жалкого, бессильного. В то же время, в любых начинаниях тельварцев должны сквозить успех, уверенность и оберегающая длань Богини! И новости станут в этом нашим верным инструментом.

Я глянул на притихших работников мэрии и Туэсти нервно заёрзал на стуле, дёрнув хвостом:

— Но, господин Владыка… — неуверенно начал он. — Дворец и мэрии городов ведь и так стараются сдерживать панику среди населения. В чём разница?

— В подходе, мой дорогой друг, — я наставительно поднял палец. — Мы будем говорить с народом не сухим языком законных актов или королевских приказов. Мы будем говорить яркими заголовками, жаркими сплетнями и ядовитыми насмешками. Например! Как вам такой заголовок? — я поднял руку и провёл по воздуху, словно разворачивал там свиток с текстом. — «Шокирующая сенсация из стана врага! Вражеский император борется с облысением припарками из навоза виверн!». Улавливаете, про что я?

Судя по выпученным глазам, улавливали. Но ещё не переварили мысль, что так можно было.

— Или так, — я попробовал на скорую руку придумать другой вариант, с местной положительной новостью. — Допустим… «Невероятное чудо на южных фермах! Как искренняя утренняя молитва Богине Аллегри заставила кочаны ламака вырасти размером с тележное колесо! Раскрываем секреты благочестивого урожая!».

В кабинете повисла плотная, звенящая тишина. Канцелярские работники смотрели на меня с таким неописуемым выражением на лицах, словно я только что научил их запретному и про́клятому искусству.

В целом, так оно и было.

— Эм… Но ведь этой осенью никто не собирал кочанов размером с колесо, — в замешательстве возразил Мрук, поправляя воротник своей опрятной форменной рубашки.

— Во-первых, это было просто для примера, а во-вторых, даже если так написать, то кто узнает? — ухмыльнулся я, оперевшись о стол. — Южные фермеры будут до хрипоты спорить, что именно на их поле уродился настолько хороший ламак. И у каждого найдутся свидетели, которые будут утверждать, что именно так и было. Более того, у кого-нибудь в подвале даже окажется кочан подходящего размера для демонстрации!

Я выпрямился, отодвигаясь от столешницы, и подмигнул работникам:

— Не переживайте, откровенно лгать мы не будем. Точнее будем, но только в заметках про Империю. Наша цель — превращать сухие и будничные новости Браллака и соседних стран в яркие, запоминающиеся вспышки, которые будут застревать в головах у народа, порождать бурные обсуждения в тавернах и взращивать уверенность в завтрашнем дне. Небольшие преувеличения — это крохотная цена за такую благую цель.

— Кстати про цену, — отреагировав на знакомое слово, оживился счетовод Тальмар. — Бумага — дорогое удовольствие, да и жалование нам посулили немаленькое. Будет ли окупаться эта… газета? Или ей не нужно окупаться? Если я правильно понимаю, вы хотите сделать газету массовой, Владыка, а значит, её цена должна быть небольшой.

Я усмехнулся.

— Окупаться она точно будет, просто не сразу. Во-первых, помимо обычной продажи на улицах, как это делают газетчики эльфов, мы введём новую услугу под названием «подписка». За определённый ежемесячный платёж наш посыльный будет доставлять свежий выпуск газеты прямо по адресу. Уверен, будет пользоваться спросом среди зажиточных господ и хозяев таверн, — я покосился на орчиху, но та пока сидела молча, с задумчивым видом почёсывая широкий подбородок. — Особенно отдалённых. Потому как иметь газету у себя в трактире будет выгодно! — злодейски ухмыльнулся я. — Ибо малограмотное население возьмёт за привычку стягиваться в заведения, где кто-то будет зачитывать им свежие новости и анекдоты про имперцев-неудачников.

— Ха! — орчиха хлопнула ладонью по столу и осклабилась. — А ведь верно говорите, господин Владыка! Народу дай только ухи развесить на свежие байки, да под кружку свежего эля. Стоит только кому ляпнуть как булочник жену с другим мужиком застукал, так судачить станут весь вечер!

— Зрите в корень, тётушка, — кивнул я. — Теперь во-вторых. Мы будем принимать в газету платную рекламу.

— Рекла… что? — непонимающе покосил голову эльф.

— Допустим, в городе есть торговец тканями, у которого есть много шелков, которые он хочет быстро продать. Можно поставить на улице мальчишку-зазывалу, а можно, — я театрально развёл руки, — придти к нам и попросить за скромную плату рассказать в газете о его лавке и товарах.

«Зал» вновь притих.

— О. — чутка подвис Тальмар. — Ооо… Ооооооо! Я понял! Если из-за этой ре… кла… мы… торговец распродаст всё быстрее соседних лавок, то другие купцы последуют его примеру!

— Финансовое будущее теперь выглядит не таким мрачным, верно? — фыркнул я и вернулся обратно на стул. — Впрочем, это будет не сразу. Мы начнём с малого, с небольшого тиража газеты, чтобы посмотреть на реакцию горожан и их интерес. Кроме того, вам нужно будет сработаться друг с другом и научиться подбирать правильные новости и записывать их правильными словами. С этим я вам помогу. В конце концов, газета — это просто тренировка перед делом, которым мы с вами займёмся в будущем.

— Тренировка? — недоумённо переспросила Терал.

— Всё верно. Когда освоитесь, помимо газеты мы начнём делать листовки. Пропагандистские, деморализующие, сеющие смуту и раздор. Для распространения в стане врага. Вы же не забыли, что я собрался развязать информационную войну? — широко ухмыльнулся я и откинулся на спинку стула. — Впрочем, не будем забегать вперёд. Объясню всё подробнее, когда придёт время. А пока вернёмся к газете. Итак, что скажете? Готовы приступать к работе?

После короткой паузы моя свежеиспечённая редколлегия нестройно, но дружно загалдела, выражая готовность и засыпая меня вопросами.

— Тихо, тихо, спокойно, — я замахал руками, приостанавливая этот поток. — Сейчас расскажу, у кого какие будут обязанности. Что до первой новости… Хороший вопрос. Хм. Как на счёт «Очередной шаг прогресса! Его Величество Глухур прибывает в Лаграш для ознакомления с новым строительным проектом!»?

* * *

Пока шло обсуждение деталей и содержания первого номера «Тельварского вестника», я неожиданно задумался на тему всеобщего образования и пришёл к выводам, которые мне раньше в голову как-то не приходили. С той позиции, на которой я сейчас оказался, оно было желательно даже не столько для массового взращивания толковых специалистов и развития науки, а скорее для банального облегчения насаждения нужной идеологии, особенно в отдалённых уголках, куда испокон веков было тяжело распространять какое-либо влияние и авторитет. Доказано опытом многочисленных правителей всевозможных стран и империй.

Впрочем, слишком сильно я в эту мысль не углублялся, так как для моих целей должно было хватать и того уровня грамотности, что имелся сейчас.

Хотя я предполагал, что встреча затянется, кабинет редакции удалось покинуть лишь к вечеру. За всё это время мы прервались лишь на обед, однако прошедшим днём я оказался целиком и полностью доволен. Бывшие канцелярские работники впитывали про́клятое знание из другого мира как губка, перестраивая своё мышление под новый формат. Газету явно ожидало большое будущее.

Тем не менее, это не отменяло того факта, что теперь у меня дико трещала голова и от этого не спасала даже исцеляющая магия.

Немного подумав, я не стал сразу идти к лифту, а свернул в сторону и вскоре вышел из Цитадели, сминая сапогами свежий похрустывающий снег на крыльце. Морозный воздух помог моей голове куда лучше магии и вскоре я ощутил как прихожу в норму.

Всё таки не стоит так сильно увлекаться работой. Явно вредно для здоровья.

Но, по крайней мере, мне удалось таким образом избавиться от вчерашнего разочарования. Когда мы с Лион вернулись в замок, я показал ей свою реплику артефакта пространственной тюрьмы и чародейка попыталась её активировать. Но увы, птица обломинго, моя бессменная спутница по жизни, была тут как тут. Объём маны, который требовался артефакту для работы, оказался просто колоссальным. Высосав запасы Лионеллиан практически досуха, он даже не моргнул. По мнению тёмной эльфийки, моей маны должно будет хватить, чтобы заполнить эту бездонную бочку, но так как она едва не слегла с магическим истощением, эксперимент с наполнением артефакта с участием чародейки в качестве медиума мы отложили на потом.

Проверить его работоспособность таким образом мы, конечно, сможем, но как постоянное решение этот метод совершенно не годился. В общем, я опять был вынужден надеяться на то, что найдётся способ научить меня передаче маны.

Но это было ещё не всё. В тот вечер мерзкая птица решила притащить с собой подругу. Попросив у Лион её магическую горелку, я попытался сделать на каменной плите её увеличенную копию и… Кое-чего я в этой идее не предусмотрел. Масштабы артефакта, конечно, выросли. А вот мощность пламени — ни капли. Стоило, конечно, догадаться, что размеры конструкта не повлияют на его производительность, но я наивно надеялся на более простой исход.

Из-за этого у меня оставалось всего два варианта. Либо собирать большую горелку из кучи маленьких, что сильно усложнит их обслуживание по замене истощённых кристаллов, либо таки заказывать у Шарайнэ большую и мощную горелку, которую я потом смогу скопировать. После недолгих грустных размышлений я расчехлил кристалл связи и связался со старухой, надеясь, что она сможет отправить мне заказ вместе с Азарат, когда та вернётся.

Уныло поглядев на тусклое закатное солнце, едва пробивающееся из-за снежных туч, я собрался возвращаться в здание, как входные двери вдруг распахнулись и ко мне выбежал запыхавшийся гоблин из отряда Горта.

— Владыка! Владыка, срочная доклада! — завопил он, едва завидев меня. — Дозорный башня докладывать, большая отряда приближайся! Королевский флага размахивай!

Услышав это я тяжело вздохнул.

Хоть солнышко и почти скрылось за горизонтом, мой день пока что явно был далёк от завершения.