На этом атака нападающих практически сразу захлебнулась. И причина тут была уже даже не во мне. Просто Гена, видимо, решив, что уже можно, после моего выстрела резко прыгнул вперёд, сразу снеся несколько человек и нарушив строй атакующих.

Лишённые маны бойцы уже мало что могли сделать. У каждого из них были магические артефакты, но у Гены была защита. Так что, здесь уже можно было практически не вмешиваться. Глядя, как этот воспитанный, но в то же время жестокий крокодил крушит противников, у меня в голове родилось для него название: «биологический танк». Потому что только в этот момент я по-настоящему осознал, какую он представляет мощь!

Добивая тех, кто ускользнул от Гены, я примечал все артефакты, которые у них были. Это добро нужно было собрать и отвезти на базу. Пусть наш крафтер имеет побольше материалов для работы. Глядишь, научится копировать эти штуки и будет постепенно вооружать нашу компанию.

Многие щиты пострадали, но и их я собирался забрать с собой. Пусть они были теперь мятыми, однако магических… а точнее антимагических, свойств не утратили.

— Я отойду ненадолго! — раздался у меня в голове голос Гены, который, подхватив зубами труп одного из нападавших, направлялся к ближайшему зданию, чтобы там укрыться. Мои наставления не принимать пищу при детях, да и вообще при других людях, не прошли напрасно, Геннадий всё понял.

Я не стал ему мешать, пусть делает, что считает нужным. При таком обилии всякого сброда в городе голодать ему точно не придётся… хотя сам процесс мне и не очень нравился. Но с другой стороны, чем его тогда кормить?

Спасённые нами девушки стояли, сбившись в кучку, и не вмешивались. Понимали, что когда будет нужно, их позовут.

А я не спешил. Попросив Кристину помочь, собирал боевые артефакты и складывал их в повозку.

— Алик! — не выдержала, наконец, Альбина.

— Что? — обернулся я к девочкам.

— Прости нас, мы ошиблись! — сказала Альбина.

— Хорошо, — кивнул я и наклонился за очередным щитом, — вы прощены, — через плечо бросил я.

— И что, всё? Так вот, просто? — удивилась одна из девочек.

— А ты хочешь сложно? — спросил я, неся к повозке сразу четыре щита, — нужен какой-то ритуал?

— И мы теперь можем пойти с вами? — спросила Альбина.

— А, в этом смысле, — сказал я, останавливаясь, — нет, конечно!

— Почему? — спросила одна из девочек.

— Угадай! — усмехнулся я.

— Потому что мы не пошли с тобой сразу? — сказала она же.

— Идти или не идти, это личное дело каждого. А вот пытаться убить того, кто вас освободил, это уже совсем другая история. Получается, что вы ударили меня в спину. Предали. Я вам доверял, а вы попытались от меня избавиться. За то, что вы сделали, я вас простил, потому что могу понять, насколько вы были напуганы и всё такое… но вот взять с собой людей, способных на предательство я не могу, — сказал я.

— Большинство были против! — с отчаянием в голосе сказала одна из девушек.

— Однако же не помешали это сделать тем, кто был за. И ушли вместе с ними. Теперь можно говорить всё что угодно, но я даже с большей симпатией отношусь к тем, кто прямо пытался меня убить. Их позиция хотя бы ясна и прозрачна. А вот версия: мы были против, но они это сделали, мы пошли с ними, но в душе-то были на твоей стороне… бред! Лицемерие и ложь! Если уж вы согласились с решением меня убить, не нужно говорить теперь, что вы были против, меня от такого тошнит. Имейте мужество до конца нести ответственность за свои поступки, — сказал я.

— И что дальше? — спросила ещё одна из девушек.

— Дальше? Мы вас спасли, можете идти туда, куда пожелаете, — ответил я, — куда-то же ведь вы собирались, когда замуровывали нас в бетонном колодце?

— Нам некуда идти, — сказал Альбина, — мы осознали свою ошибку и просим взять нас с собой.

— Надо было сразу соглашаться на моё предложение, — сказал я, — хотя нет, даже это было не обязательно. Ещё раз повторяю, вы могли просто уйти, никто силой бы вас удерживать не стал. Но то, что вы сделали, всё меняет. Так что, прощайте! Очень жаль, конечно, что всё сложилось именно так. И дары у вас есть интересные! Но я не могу взять с собой людей, которым не могу доверять. А глядя на любую из вас, я всё время буду вспоминать, что вы сделали. Нет, так дело не пойдёт.

Девушки совсем сникли. Они опустили головы и только робко переглядывались друг с другом, не находя больше слов.

— Ты их, в самом деле, с собой не возьмёшь? — шёпотом спросила Кристина, когда мы отошли в сторону за очередной порцией трофеев.

— Нет, — сказал я.

— Но ведь среди тех, кто идёт с тобой сейчас, тоже могут быть ненадёжные люди, — сказала Крис, — ты ведь их почти не знаешь.

— Да, — сказал я, — пока что не знаю, на что они способны. А про девочек я это, наоборот, знаю. Они способны на предательство. И потому они не идут. Если кто из тех, кто идёт с нами, отличится, то тоже будет либо изгнан, либо… в общем, всё зависит от степени вины.

Крис обернулась на кучку девушек в балахонах.

— А мне их жалко! — сказала она.

— Мне тоже, но своего решения я не изменю, — сказал я, — или изменю, но если они каким-то образом меня убедят, что им теперь можно доверять.

— Каким? — заинтересовалась Крис.

— Понятия не имею, — пожал я плечами, — это не готовый рецепт, я просто имею в виду, что могу изменить мнение, если для того будут основания. Что-то, что заставит меня поверить. Я бывало, переманивал на свою сторону людей, которые были против меня. Но это честная позиция. Я готов её принимать и даже уважать. Но я против предательства, это совсем другое дело. А они меня предали! Позови людей, нам нужно двигаться дальше.

Гена вернулся сытый и довольный, и я его тут же запряг в повозку. Народ из дома тоже потянулся на улицу. Видя такую разрозненную и совершенно небоевую компанию, девушки под предводительством Альбины совсем приуныли. Они в полной мере смогли осознать, что я не в какую-то банду хотел их заманить, а привести к нормальным людям, среди которых множество детей.

Адские гончие тоже произвели на них впечатление, своим грозным видом и тем, что дети их совершенно не боялись, уже привыкнув за сутки к этим страшным животным. Чтобы не возникло недоразумения, я пометил девушек для гончих, а то мало ли что? Кто знает, что на уме у этих собак? Надо бы им уже, может быть, вернуть обычный вид… но я решил ещё немного подождать. Пускай пока охраняют наш караван.

Когда всё было готово, мы тронулись в путь. Девушки в балахонах стояли и смотрели нам в спину, а когда мы отъехали на некоторое расстояние, неуверенно двинулись следом.

— Они идут за нами! — тут же заметила это Кристина, — будешь прогонять?

— Нет, это было бы слишком, — сказал я, — улица общая, они могут ходить где хотят. Хотят идти за нами, это их право, если не причиняют нам вреда.

— А они могут? — спросила Крис.

— Теоретически да, — сказал я, — сильные маги среди них есть. Но это только если они надумают что-то внезапно сделать, неожиданно для меня. В другом случае у них нет шансов. Но они ничего делать не будут, они уже поняли, что ошиблись, и теперь не знают, как исправить произошедшее.

— Но ты им помогать не собираешься! — усмехнулась Крис.

— Нет, — сказал я, — за свои поступки нужно отвечать. Или нужно думать перед тем, как что-то сделать.

Когда мы были уже далеко от поля битвы, я отправил гончих туда поесть. Кто знает, когда ещё представится возможность их покормить.

Заметив бегущих к ним грозных собак, девочки очень напряглись, но благо у них хватило ума не проявить агрессию. Наверное, они увидели, что собаки просто бегут мимо, не по их душу.

Мы медленно ползли в сторону Сокольников, а восемь фигур в холщовых балахонах упрямо шли следом. Ну да, мы сейчас для них были единственным якорем в этом мёртвом городе. Оказавшись одни, девочки поняли, что, несмотря на владение магией, они здесь просто дичь, просто жертвы для более сильных и опытных игроков. Магия есть у всех, но этим сейчас трудно кого-то удивить.

А вот я удивлять могу, потому они чувствуют силу, причём силу положительную, со знаком плюс, и не удивительно, что хотят держаться к такой силе поближе. Инстинкт самосохранения гонит их следом за нами.

Через некоторое время дети стали уставать. Самых маленьких усаживали в повозку, но и те, кто постарше, тоже еле шли. Пожилые крепились, но и им требовался отдых. Так что, хотя мы шли далеко не целый день и двигались крайне медленно, едва солнце стало клониться к горизонту, пришло время подумать о ночлеге.

Для этой цели выбрали первый этаж старого крепкого здания. Общими усилиями завалили все ненужные коридоры и окна чем смогли и стали располагаться на ночь. Гончих я расставил по периметру, мы с Геной разместились возле входа, потому что повозку бросать без присмотра не собирались.

Идущие следом девушки обосновались в доме напротив.

Упрямые!

Устроившись на повозке, я заложил руки за голову и уставился в небо, где начали проступать первые звёзды.

— Скажи-ка, Геннадий, — мысленно сказал я лежащему поблизости крокодилу, — а ты бы хотел стать человеком?

— Не знаю, — после паузы ответил Гена, — трудно сказать. Я не знаю, каково это, потому и хотеть этого не могу.

— Ну да, наверное, ты прав, — задумчиво сказал я, — тогда ты не понимаешь, и нравится ли тебе быть крокодилом!

— Думаю, что неважно кто ты, важно, как ты живёшь, — сказал Геннадий, — мне вот не нравится, когда меня принуждают делать то, что я не хочу. Это вовсе не значит, что я ничего не хочу делать. Я и повозку готов везти, и драться, когда нужно… но это должен быть мой выбор. Я чувствую, что с тобой мы… ну если не друзья, то, по крайней мере, приятели и ты не собираешься меня ни к чему принуждать. Я ведь прав?

— Если ты не начнёшь нападать на людей, чего я думаю, ты делать не будешь, то нет, не собираюсь, — сказал я, — но тебя многие побаиваются, потому что не понимают степени твоей разумности. Они же не знают, что сознание у тебя человеческое. Думают, что ты просто животное.

— А у меня человеческое сознание? — удивился Гена.

— Конечно, а какое же ещё? — сказал я.

— Тогда, может быть, стоит всем рассказать? — предложил Геннадий.

— Рано, — сказал я, — ты мой тайный агент! Не спеши отказываться от этой роли. К тому же всё равно ты больше ни с кем разговаривать не сможешь. Это ведь только у нас с тобой есть телепатическая связь.

— Да, — мысленно вздохнул Гена, — и это очень печально. Я страдаю от недостатка общения.

— Если ты можешь общаться со мной, то наверняка найдётся кто-нибудь ещё, с кем тоже можно будет поддерживать телепатическую связь, — сказал я, — главное, верить.

— Я верю, — сказал Гена, — после встречи с тобой моя жизнь вообще очень сильно изменилась в положительную сторону.

— Мне часто такое говорят! — усмехнулся я.

Ночь прошла спокойно. В доме напротив были видны отсветы огня, видимо, девочки жгли костерок. Пускай.

Рядом никто не появился, даже близко. Я, честно говоря, опасался встретить друзей уничтоженных нами охотников, или наткнуться на их базу по пути. Но, возможно, они располагались где-то в далеко и сюда прибыли на промысел.

Хотя это было и странно. Обычно всякий сброд не любит жить на отшибе. Им нужны обычные люди, на которых они могут паразитировать. Нужно же кого-то грабить! Хотя рейды в поисках добычи тоже имеют место быть. Нельзя же всё время обирать один и тот же район, тебя рано или поздно вычислят и накажут. А если банда у тебя такая большая, что наказать будет проблемой, то и район вас вряд ли сумеет прокормить.

Да, концентрация всяких уродов стала слишком высокой из-за того, что город постепенно пустеет. Вот они и бегают везде, ища, кого бы ещё можно было обобрать.

На рассвете мы стали собираться, чтобы как можно быстрее добраться до места назначения. Мне, честно говоря, очень хотелось вернуться к своим и попробовать использовать дар Оливера. Точнее, заставить его устранить последствия применения своего дара.

А заодно узнать, нормально ли добралась Алиса, как обстоят дела с бывшим Карачуном и нынешним Иггдрасилем. Растаяла ли гора, и каковы были последствия ливня. Не утонули ли Сокольники в результате.

Ну и было ещё одно дело, которое я напряжённо обдумывал. Наверное, всё в этом мире происходит не просто так, и если тебя усиленно толкают в какую-то сторону, может быть, не стоит сильно сопротивляться и следует поддаться руке судьбы? А то, что это рука присутствует, я уже ничуть не сомневался. Слишком много совпадений.

Пока все собирались и кормили детей завтраком, Валера пришёл и, забравшись ко мне, уселся на краю повозки, свесив ноги.

— Я много думал… — начал священник, — возможно, ты прав.

— Я прав, — кивнул я, поняв, о чём он.

Валера улыбнулся.

— Я присоединюсь к вам и буду использовать свой дар. Да, разумеется, я оставляю за собой право решать самостоятельно, когда это делать, но не думаю, что вы будете меня принуждать к чему-то… неправильному, — сказал Валера.

— Принуждать вообще не будем. Ты же понимаешь, что на цепь тебя никто сажать не собирается, это я так, на эмоциях сказал и скорее образно выражался, чем буквально, — сказал я.

— Я так и понял, иначе бы ни за что не пошёл с тобой дальше, — сказал Валера.

— Вот и хорошо! Нам лекарь очень нужен! — сказал я, — на самом деле у тебя незаменимый дар! И к сожалению, достаточно редкий!

— Ладно, я сказал, что хотел! — спрыгивая вниз, произнёс Валера, — можешь на меня рассчитывать, пока ты находишься на правильной стороне.

— Я это учту! — кивнул я.

— Эй! — появилась над горой вещей голова Кристины, — а меня примут в ваш таинственный орден?

— Тебя? — повернулся я к ней, — боюсь, у нас нет выбора! Не представляю, как от тебя вообще можно избавиться!

— Я же серьёзно! — надулась Крис.

— Я тоже! — улыбнулся я, — слушай, всё идёт как идёт. Ты уже с нами. На улицу тебя никто не выгоняет…

— В отличие от них? — она кивнула на дом, где ночевали девушки в балахонах.

— В отличие от них, ты проявила себя здорово! — сказал я.

— Да? — удивилась она, — а в чём?

— Всё это время ты была моей правой рукой и человеком, кому я могу больше всех из присутствующих доверять, ты разве этого не заметила? — удивился я.

— Ну не знаю, — смутилась Крис, но ей, похоже, было приятно такое слышать, — всё как-то само собой произошло.

— Да, потому что для тебя вести себя так естественно. Ты молодец, Крис, и я рад, что ты теперь с нами. У нас хорошая компания, и ты найдёшь себе в ней место. На самом деле таких мест несколько, и ты будешь иметь возможность выбора, — сказал я.

— Я хочу там, где ты! — уверенно сказала Крис, — ты крутой!

— А стану ещё круче! — подмигнул я ей, — только вот, получается так, что я обычно не сижу на одном месте, а постоянно куда-то срываюсь. Всё время нужно решать какие-то проблемы, которые ещё к тому же и копятся. Сейчас я планирую разгрести завалы из старых обязательств, тем более что для этого, похоже, появляются новые возможности.

— Я смогу помочь! — уверенно сказала Крис.

— Нет, ты ещё не достаточно сильна для этого, я не могу тобой так рисковать. Многое мне придётся делать самому, — сказал я.

— Эй, ты же сказал, что я твоя правая рука! — возмутилась Крис.

— Да, и я не хотел бы остаться без этой руки, — сказал я, — понимаешь? Я не всегда и не всех могу защитить, к великому сожалению. Так что, частенько я буду уходить один. Но не переживай, думаю, что ты скоро найдёшь новых друзей.

Из дома начали выходить люди, готовые двигаться дальше. Я запряг Гену, позвал гончих, и мы тронулись в путь. Когда дошли до конца улицы, позади показались одинокие фигуры в холщовых балахонах.

Как бы медленно мы ни двигались, но после обеда всё же вырулили к метро «Сокольники». Там дальше находился парк, и даже отсюда было видно торчащий в небо огромный тёмный «огурец».

Иггдрасиль постепенно обретал форму.