Как только Гена откусил коллекционеру голову, раздался женский визг и все бросились врассыпную. Из упавшего обезглавленного тела хлестала кровь, а стоящий рядом крокодил продолжал меланхолично жевать череп, изо всех сил стараясь выглядеть виновато.

— У меня остались к нему вопросы, — сказал я, — потому я и не пристрелил его сразу.

— Извини, — виновато сказал в моей голове Гена.

— Думаешь, детям стоило на такое смотреть? — грозно сказал я.

— Прости, не подумал! — ответил мне мысленно Гена.

— Ты с кем сейчас разговариваешь? — раздался рядом озадаченный голос Оливера, и я вдруг понял, что обращался к Гене вслух, хотя тот и отвечал мысленно.

— Сам с собой, — сказал я, — у меня бывает. Жизнь тяжёлая, вот иногда и начинаю шизить.

— Да? — недоверчиво сказал тот.

— Не забивай себе голову, тогда, глядишь, её и не откусят. А то ведь у меня и к тебе ещё вопросы остались! — повернулся я к Оливеру, и тот, встретившись со мной взглядом, резко смутился. Видимо, вспомнил, что мы не друзья и не на равных общаемся.

— Можно я доем? — задумчиво проговорил Гена в моей голове, а смотрел он при этом на труп Стёпы.

— Нет, — теперь уже телепатически ответил ему я, — во-первых, мне нужно обыскать труп на предмет артефактов, потому что мужичок был с сюрпризами. А во-вторых, в любом случае не здесь! Тут же дети! Да и вообще, это зрелище не для слабонервных.

— Всё время забываю, — грустно вздохнул Гена, — но, получается, что в принципе ты не возражаешь, да? — с надеждой спросил он.

— В принципе, не возражаю, — ответил я, — а то, если ты не поешь, тогда мне придётся думать, чем тебя кормить. А ты большой!

— Надо будет запомнить этот аргумент, — сказал Гена таким тоном, как будто при этом записывал что-то в блокнот.

Возле тела Стёпы всё обильно залило кровью, но делать было нечего, надо было как следует всё обыскать. Я оттащил рюкзак в сторону, оставив его на потом, сейчас меня интересовало не то, что он хотел утащить, а то, чем пользовался. А именно, удивительная перчатка и то, что обеспечивало ему защиту. Что это, я пока не понимал.

Перчатку я забрал сразу, а дальше, дабы не смущать публику, попросил Гену отнести обезглавленное тело Стёпы к баррикаде и там, укрытый от посторонних глаз большим торчащим листом ржавого кровельного железа, приступил к детальному осмотру.

Защита продолжала действовать даже на труп, поэтому я начал снимать вещи по одной, после каждой, давая лёгенький разряд молнией.

В общем, это оказался ремень. Старый, кожаный, армейский ремень. Наверное, офицерский.

Это было неплохо. Вообще, отличная идея сделать защитным артефактом именно ремень, это очень удобно!

Различаются ли защитные артефакты по силе, я не знал и не понимал, можно ли это проверить. Однако же раз коллекционер доверял ремню, а вполне возможно, что к нему в руки попадал не один защитный артефакт, то и мне можно спокойно им пользоваться. Ну, типа, прошёл проверку у профессионала.

Сразу два защитных артефакта я таскать на себе, как куркуль, не собирался, платок, скорее всего, стоило отдать Алисе, она это заслужила и к тому же очень хотела защитный артефакт. Но поскольку её здесь не было, надо было найти ему временного хозяина, чтобы он без дела не простаивал. И вот тут уже были варианты.

У нас было много детей, но платок никому из них я давать не собирался. Основных кандидатур было две, это Валера и Кристина. Нужно было защитить либо того, кто потом может вылечить пострадавших, и сначала для меня это был приоритетный вариант, но потом я всё же больше склонился к Крис. Девочка была боевая, если по пути случится какая-нибудь заварушка, она наверняка окажется в центре событий и будет рисковать больше остальных. Так что, возможно, защитить нужно будет именно её.

Решив ещё немного подумать, я отложил окончательное решение по этому вопросу.

Коллекционер сказал, что зачастую люди не видят артефактов и не понимают, что вещь намагиченная. Это было не совсем так. Обычно это не видно на первый взгляд, при беглом осмотре. Но если приглядеться, то вещи, обладающие некими свойствами, отличаются от остальных. Они немного светятся. Совсем чуть-чуть. Возможно, это не совсем верное определение. Может быть, они не просто светятся, в прямом смысле этого слова, а как будто выглядят более яркими, чёткими, реальными, чем окружающий мир. Иногда ещё излучают лёгкое тепло. В общем, от них исходит некая энергия, и она может быть разной. И некоторые артефакты выглядят сильно намагиченными, а некоторые совсем чуть-чуть.

На теле коллекционера я обнаружил ещё три намагиченных предмета, кроме перчатки и ремня. Это был перстень на пальце, жестяная коробочка с конфетами… или таблетками… в общем, внутри находились какие-то белые кругляшки в количестве двадцати трёх штук. Я посчитал! И ещё у него в кармане были тёмные очки в футляре.

Назначение всех этих трёх предметов было мне пока непонятным, но штуки наверняка были очень полезные, раз Стёпа носил их с собой в близком доступе.

То, что было в рюкзаке, я решил оставить до лучших времён. Разбираться сейчас с этим не было ни времени, ни желания.

Те, кто собирался уйти вместе с коллекционером, а теперь это было четыре человек: три женщины и один мужчина, в свете произошедших событий своего решения не изменили. Им было, куда и к кому идти, поэтому они всё равно были намерены добираться до своих близких.

Как только всё немного успокоилось, и я закончил с трофеями, они попрощались и ушли. Мы их проводили, и я объявил пятнадцатиминутную готовность, нам тоже было уже пора.

— Валер, — подозвал я священника, — наверное, мне нужна твоя помощь. Что-то после падения у меня спина болит… то вроде ничего, а то, как вступит…

Когда коллекционер меня отбросил, я неудачно приземлился и торчащий сзади за поясом пистолет сильно ушиб мне позвоночник. А раз уж у нас есть лекарь, то не мешало бы поправить здоровье перед дальней дорогой.

Я снял куртку и повернулся спиной к священнику. Валера подошёл и приложил ладонь мне к спине.

— Нам нужно обсудить вопрос применения магических способностей, — завёл он свою шарманку, и тут же отвлёкся, — ого! Ничего себе!

— Что? — насторожился я.

— Я, конечно, не врач… ну, в прямом смысле этого слова… но, кажется, у тебя один позвонок не на месте… — озадаченно сказал Валера, — прикасаясь, я сразу понимаю в чём проблема… и, кажется, у тебя что-то с позвоночником… что-то серьёзное… как по мне, ты вообще ходить не должен! Просто удивительно!

Слова Валеры меня напрягли.

— Можешь поправить? — спросил я, с затаённой надеждой.

— Думаю, да! — сказал Валера, — как оказалось, если человек жив, я почти всё могу поправить… но то, что ты спокойно стоишь и разговариваешь со мной, просто в голове не укладывается!

— Ладно, чини давай, что без толку болтать, — сказал я.

Валера ещё раз хмыкнул, я почувствовал идущее из его ладони тепло, потом у меня в позвоночнике что-то неприятно хрустнуло, и я не удержавшись вскрикнул.

— Больно? — спросил Валера с сочувствием.

— Скорее невыносимо неприятно, — сказал я, — такое странное чувство… это не боль, но терпеть такое практически невозможно. Но это была одна секунда, сейчас уже почти нормально.

— Ага, всё на место встало! — сказал Валера, — надо же, тебя и лечить очень легко! Как-то удивительно быстро и не затратно всё получается!

— Да, я вообще уникален! — усмехнулся я.

Наверняка всё дело было в открытой чакре. Я давно чувствовал, что здоровья у меня заметно прибавилось. Просто, иначе я вряд ли бы сумел пережить всё то, что выпадало в последнее время на мою долю. Взять бы хоть битву с Карачуном! Это было далеко за пределами обычных человеческих возможностей. И травм я там наверняка тоже наполучал… но они постепенно самоисцелились. Раз уж я спокойно хожу с выбитым позвонком, если Валера не ошибся с диагнозом, то и раньше многое могло быть повреждено, но постепенно «заросло».

Это всё было очень любопытно и в какой-то степени воодушевляло… но здесь было главное — не терять связь с реальностью и не начать переоценивать свои силы. А с этим у меня и так была проблема. Я периодически считал себя намного круче остальных, но обычный собиратель артефактов только что мне доказал, что мои навыки не ультимативные и сломал мне спину.

Насколько бы силён ты ни был, всегда найдётся кто-то сильнее. Причём, как оказалось, случится это может в тот момент, когда ты этого меньше всего ждёшь и думаешь, что у тебя всё под контролем.

— Дерьмо… — пробормотал я.

— Что? — удивился Валера.

— Да это я так, задумался о своём, — вздохнул я, — как там дела?

— Мне кажется, что всё в порядке! — сказал Валера, убирая руку.

— Да, похоже на то! — удовлетворённо сказал я потягиваясь.

Потом несколько раз наклонился в разные стороны и не почувствовал никакого дискомфорта.

— Алик, — сказал Валера, — я, конечно, вынужден был применить свои способности, но…

— Слушай, — вдруг резко сказал я, — Валер, не беси меня!

— Что? — удивлённо уставился на меня священник.

— Ты зациклился в своих странных убеждениях и не хочешь их изменить, хотя в критической ситуации, сумел через себя переступить, — сказал я, — ты что, жалеешь, что помог детям и, скорее всего, спас некоторых от смерти?

— Нет… — растерянно произнёс Валера.

— Тогда, может быть, ты всё делал правильно? Может быть, так и нужно поступать? — сказал я, — может быть, в этом и есть твоё предназначение?

— Но эти силы не от Бога, — нахмурился Валера.

— Откуда ты знаешь? — всплеснул я руками, — это он сам тебе сказал? И у тебя же не сила убивать, у тебя сила исцелять! — Валера открыл было рот, но я не дал ему ничего сказать, — и не нужно мне тут про благие намерения и ад. Мы уже в аду! И если такие, как ты, будут бояться использовать свои возможности для помощи людям, то нам никогда не изменить ситуацию и не выбраться из всего того дерьма, в котором мы оказались.

— Есть другой путь! — упрямо сказал Валера.

— Есть, — кивнул я, — самоустраниться от всего и давать другим людям и в том числе детям умереть. Отличный путь! Ты что, не видишь божественного провидения? Твой дар, это же просто чудо! Представь, сколько пользы ты можешь принести людям, скольких можешь спасти! Не использовать его, это просто преступление. И скажу тебе честно… я не собирался этого делать, потому как считаю, что у каждого есть свобода выбора… но тебе я в этой свободе отказываю! Я, если понадобится, посажу тебя на цепь и буду заставлять исцелять людей! Раз уже ты надел одежду священника, раз уж решил посвятить свою жизнь служению богу, неси этот крест! И если ты сам не знаешь как жить, я буду решать это за тебя! Потому что, отказываясь от своего дара, ты совершаешь преступление перед человечеством!

Во время разговора я всё распалялся и распалялся и в конце уже почти кричал на Валеру. А тот, вытаращив на меня глаза и приоткрыв рот, оторопело слушал.

Да и все остальные, кто был неподалёку, замерли и удивлённо смотрели на меня.

— Посадишь на цепь? — потрясённо сказал Валера.

— Если понадобится! — сказал я, — но ты лучше до этого не доводи!

— Алик, — сказал священник, — мир не так прост. Хотелось бы, чтобы всё делилось на чёрное и белое, тогда выбор был бы очевиден. Но иногда сложно увидеть истину, иногда она скрыта в тумане…

— Ты прав, — сказал я, — и в этом тумане сейчас блуждаешь именно ты. Для тебя всё должно быть как раз просто, помогай людям, и всё! Здесь нет никаких дилемм, никакого сложного выбора, ничего! Элементарно!

— Очевидный выбор очень часто бывает ложным. Всегда можно ошибиться, — пытался говорить со мной спокойно и проникновенно Валера, — можно сделать неправильный выбор, встать не на ту сторону, поверить не тому человеку…

— Ты прав! — устало сказал я, — ошибиться всегда можно. Я этой ночью ошибся дважды. В первый раз, когда недооценил Крыса и тот в итоге попытался меня убить. Надо сказать, почти успешно. Второй раз, когда освободил из плена восемь молодых девушек, которых должны были лишить магии и продать в сексуальное рабство. Но они, до конца мне не поверив, едва оказались на свободе, тоже попытались меня убить! И тоже вполне могли достигнуть успеха. Не веришь, спросил у Оливера! — махнул я рукой в сторону блокировщика.

Тот развёл руки в стороны и кивнул, мол: «да, так оно всё и было».

— Серьёзно? — удивился Валера.

— Серьёзно! — сказал я, — и знаешь что? Я не жалею ни об одной из этих ошибок. Если бы я не пошёл туда с Крысом, я бы не нашёл это место. Не вытащил бы оттуда Оливера, который может принести много пользы моим знакомым, — я строго посмотрел на блокировщика, и он с готовностью кивнул, — и не спас бы этих девчонок. Конечно, глупо было с их стороны пытаться меня убить. Могли бы просто уйти… но ими руководил страх! Так что даже это я могу понять. И не жалею о том, что сделал, хотя и ошибся. Две ошибки, которые едва не стоили мне жизни за одну ночь. Две! И что же мне теперь? Сидеть и носу из какой-нибудь дыры не высовывать? Ну уж нет! У меня есть силы, и я буду их использовать! Обязательно буду! И наша с тобой встреча и попытка отказаться от этого, лишь убедили меня в обратном. Достался тебя дар, пользуйся им!

— Не любой дар нужно использовать, — покачал головой Валера.

— Твой точно нужно! — сказал я, — и дело же вовсе не в даре, а в его применении. Есть ужасные, на первый взгляд, дары! Но люди находят способ их применять на благо своих друзей и близких. И оказывается, что дар этот не такой уж и ужасный, а даже, наоборот, очень полезный. И этот дар спасает жизни и помогает торжеству справедливости. А человек до этого жить не хотел, потому что его отовсюду изгоняли из-за его дара! Главное не что, главное, как!

— Ты сейчас про конкретных людей говорил? — спросил Валера.

— Очень! И у тебя есть шанс с ними познакомиться… точнее, у тебя нет шанса с ними не познакомиться, — сказал я.

— Я не знаю, что сказать, — вздохнул Валера, — честно… мне нужно разобраться в собственных мыслях.

— Не думаю, что ты вот так вот в один момент откажешься от своих убеждений, — сказал я, — но пережитое нами с тобой вместе уже смогло многое тебе показать. Возможно, у тебя просто раньше было мало сложных и острых ситуаций, чтобы суметь здраво оценить происходящее в мире, и ты всё больше варился в собственном соку. Но теперь, после встречи со мной, таких ситуаций у тебя будет море!

— В смысле? — удивился Валера, — ты собираешься снова попасть в неприятности?

— Чтобы спасти кого-то из неприятностей, приходится самому в них влезть, — сказал я, — не испачкав руки трудно кому-нибудь помочь. Трудно вытаскивать людей из беды, сидя где-нибудь в безопасном месте. Приходится лезть в дерьмо, чтобы сделать что-то хорошее. К сожалению, так устроена жизнь.

— А зачем тебе всё это нужно? — удивился Валера, — нет, желание помогать людям похвально и заслуживает уважения, но чего ты хочешь добиться? Зачем взваливаешь на себя эту ношу?

— Я долгое время жил для себя, — сказал я, — но потом, произошёл ряд событий… и этот ряд ещё не закончился, события постоянно происходят. В общем, любому нужен какой-то смысл в жизни, какая-то цель. Я сумел стать достаточно сильным с одной стороны, с другой, я вдруг увидел, что в мире осталось много очень хороших людей, но которые слабее меня. И без моей помощи у них зачастую нет шансов выжить. А условное зло, люди, которым наплевать на всех, и которые озабочены только собственным благополучием, становится всё сильнее и сильнее. Их не сдерживают моральные нормы, они не соблюдают правил и потому имеют преимущество. Но ждать, пока зло закончится, бессмысленно, оно не закончится никогда! Оно будет становиться всё сильнее и сильнее!

— И что же делать? — нахмурился Валера.

— Дать ему отпор, — сказал я, — нужно стать сильнее, чем они все, вместе взятые. Нужно стать такими сильными, чтобы они не осмеливались поднять головы! Установить тотальную диктатуру добра! И именно поэтому мы идём в Сокольники!

Я закончил, и над базой повисла напряжённая тишина.