Из Бисау он прилетел в Лиссабон, где поспешил попрощаться со всеми своими знакомыми, объяснив, что теперь ему нужно срочно вылетать в Саудовскую Аравию, где у него якобы гостиница строится. И там возникли какие-то сложности, и надо осуществить архитектурный надзор. Но вместо Эр-Рияда он по определённому маршруту отправился в Москву, аэропорт Шереметьево, о чём, разумеется, никто в Португалии ничего не знал.

А теперь небольшой эпизод, который подтверждает, что разведчик, по сути своей, такой же обычный человек, как и все, и, помимо всего прочего, также живёт и простыми житейскими заботами. Не будем забывать, что в Москве Юрия ожидали супруга и дочь, уже – юная барышня. Что же следовало привезти им из-за границы? Правильно! С галантереей и тому подобными товарами в нашей стране тогда было тяжко, а про импортные товары такого рода, несколько более красивые и качественные, нежели наши отечественные, мы и говорить не будем.

Проверившись даже ещё более основательно, чем перед явкой с агентом (нельзя, чтобы хоть кто-то знакомый такое увидел!), «Джеймс» появился в солидном магазине женского белья. Молодой, весьма симпатичный мужчина сразу же привлёк внимание продавщиц, которые тут же начали шушукаться между собой: по тем временам европейские мужчины женского белья ещё не носили, потому и не приобретали, а дамы предпочитали заниматься покупками самостоятельно, представляя потом своим мужьям, или кому там ещё, внушительные счета. Можно понять, насколько неуверенно чувствовал бы себя в таком магазине простой советский командированный, как бы он стеснялся, зажимался и торопился купить всё заказанное, но Юрий, во-первых, не был «простым командированным», а, во-вторых, с его-то артистизмом… Уловив на себя заинтересованно-ироничные взгляды продавщиц, он небрежно и гордо заявил: «Не удивляйтесь, я фетишист!» Девчонки прыснули, оценили юмор, и все возникшие вопросы относительно несколько странного покупателя отпали сами собой. Мало ли кому какой сюрприз он хочет сделать?

Однако уже в Москве выяснилось, что этот опытный разведчик всё-таки несколько «прокололся» относительно одежды. Свидетельствует старшая дочь Юрия Анатольевича – Екатерина:

Для меня не было никакой разницы, какие там вещи – купленные в советском магазине или папой привезённые. Но я помню, когда я впервые услышала слово “джинсы”. Мама папе говорит, когда он собирался в очередной раз (мне уже лет 12 было): «Ну, ты Катюше джинсы привези!» Я думаю: а что такое джинсы? Привозит мне папа какие-то джинсы. Узкие. Мне казалось, что они слишком узкие! А у нас тогда клёши были в моде, так я попросила маму, чтобы она разрезала мне джинсы от коленки и вставила клинья из какого-то советского джинсового материала. То есть мне тогда без разницы было – фирма, не фирма, но мне казалось, что в узких этих брючках приходить в школу или вообще на люди выходить – стыдно! Нужно, чтобы клёши были. Так что папа что-то привозил, но мне было абсолютно всё равно, что именно, хотя и приятно было, что что-то новенькое.

Вот так, налицо – отрыв от советской действительности! «Джеймс» не знал, что в Советском Союзе молодёжь предпочитает клёши. Впрочем, и Екатерина чуть-чуть грешит против истины: в те времена в школу её в джинсах бы не пустили. Что ж, будем считать всё это лирическим отступлением…

Не стоит думать, что по прибытии в столицу Шевченко прямиком был отвезён встречающими на Лубянку, тогдашнюю площадь Дзержинского, или же в новую штаб-квартиру Первого главного управления КГБ в московском микрорайоне Ясенево, точнее – неподалёку от него, за кольцевой дорогой, прое́зжая часть которой, кстати, составляла по тем временам всего-то не более 15 метров (сейчас порядка 50). Начальника своего Управления «С», нелегальной разведки, «Джеймс», скорее всего, не видел, тем более что это как раз было временем «пересменки»: опытного Анатолия Ивановича Лазарева сменил Вадим Алексеевич Кирпиченко[64], очень серьёзный специалист по арабским странам и Африке, прекрасный человек, который, как он сам признавался, так никогда и не понял логики этого своего назначения. 1-м заместителем начальника управления пока ещё оставался Дроздов.

Вот что писал Юрий Иванович о своём новом начальнике управления: «Знающие его сотрудники говорили: с ним легко сходишься и трудно расстаёшься. Мы сработались, спорили, решали трудные вопросы, делили неприятности, поддерживали и ободряли друг друга. Такие люди встречаются редко»⁴⁴.

Дроздов стал для Вадима Алексеевича надёжной опорой, но ненадолго – через год, в августе 1975-го, он отправился резидентом в Нью-Йорк. Но с ним-то Юрий Анатольевич явно встречался по возвращении – и далеко не один раз.

Однако первая встреча, разумеется, была у Шевченко со своим куратором, направлявшим (точнее было бы сказать, «курировавшим», но тут уже будет тавтология) его работу из Москвы. Конечно же, он тщательно продумал и саму встречу, и то, что будет говорить сразу по приезде, и даже то, как всё это будет сказано. В общем, был подготовлен этакий моноспектакль. Определение это не случайное и не нами придумано. Вот как писал генерал Кирпиченко в своих воспоминаниях:

Часто сравнивают перевоплощение нелегала в другого человека с игрой актёра. Но одно дело – перевоплощаться на вечер или на театральный сезон, и совсем другое – превращаться в другого, некогда жившего или специально сконструированного человека, мыслить и видеть сны на чужом языке, и не позволять думать о самом себе в реальном времени. Поэтому у нас часто шутят, что нелегалу, вышедшему на оперативный простор, уже смело можно давать звание народного артиста⁴⁵.

Итак, встреча «Джеймса» с куратором… «Вот здорово!» – восклицает тот в качестве первой оценки сделанного. «Нормальная работа! – небрежно заявляет Шевченко и эффектно «бросает на стол» свой главный, как ему кажется, козырь: – Через пару недель будет революция в Португалии! Произойдёт то-то и то-то, и Антониу Спинола станет президентом». Понятно, что куратор удивлён: «Ты что, обалдел? Какая может быть революция в Португалии?»

Понять его было можно: эта забытая Богом страна на окраине Европы представлялась неким образцом стабильности, хотя и с диктаторским фашистским режимом. Тем более 1974 год вообще проходил в первой своей трети весьма спокойно, ничто не предвещало ничего особенного, тогда как во второй половине минувшего 1973-го были арабо-израильская Война Судного дня, военные перевороты в Чили и в Греции, убийство главы испанского правительства.

Назвав своего куратора по имени, Шевченко продолжил заранее продуманный монолог: «Лёня, к тебе вернулся нелегал! Раньше я не был нелегалом. И потому сейчас я не говорю, что “может быть” или что “я думаю”, что “есть основания предполагать”… Я тебе чётко говорю: будет революция! Спинола будет президентом! И у меня на него такой компромат документальный, что обалдеть можно…» – «Уверен?» – «Конечно, уверен!» – «Ну, тогда пиши!» – «Я же, наверное, за этим и прилетел?» – «Да нет, надо встретиться по твоей связи».

«Связь» – это имелась в виду та самая португальская «Гера», о которой «Джеймс» нам говорил. Но тут мы берём некоторую паузу, чтобы рассказать о дальнейших событиях, связанных с грядущей Революцией гвоздик, под каким именем вошла в историю революция 1974 года в Португалии. И вот что ещё. Юрий сказал своему куратору, что раньше он нелегалом не был – и вот его рассуждения на тему, что такое нелегальный разведчик:

Что это значит – «стать нелегалом»? Это не значит «быть там, изображая из себя иностранца». Это ерунда! Там все иностранцы, если не русские туристы сейчас, конечно. Наша служба ведь не готовит «просто иностранцев», которые бы там жили и работали. Это барахло, а не работа!

Я в этом точно уверен и глубоко убеждён, и я всю свою жизнь доказывал одну прописную истину, что для нелегальной разведки ничего невозможного нет. Это точно, это не просто красивые слова, и если я в этом убеждён, то кто, как не я, должен доказывать эту прописную истину? Если я чувствую, что я могу всё, тогда я соответствую занимаемой должности и званию нелегала. И это ещё проходит пять лет, когда ты вырабатываешь свой стиль работы, направления задействования. Хотя направления задействования определяет Центр, а ты уже соображаешь, каким образом ты будешь решать задачи, поставленные перед тобой Центром. Для этого нужно время, и у меня это заняло примерно лет пять, после чего я сам себе сказал: «Я могу всё!»

Когда я пришёл в Центр для отчёта об очередной командировке, я с чистой совестью сказал: «Ребята, теперь вы можете давать мне любое задание – любое задание будет выполнено».

Я не знаю, как меня Служба терпела! Я не знаю, как они меня терпели: такой нахал, такой самонадеянный.

Тут возникает естественный вопрос: и что, все нелегальные разведчики именно такие люди, для которых нет ничего невозможного? Хочется верить, что это действительно так. Но вот как писал в своей книге Юрий Иванович Дроздов: «Как-то в Кабуле в конце 80-х годов жаркой ночью, сидя в плетёном кресле возле бассейна, глядя в небо и считая пролетающие звездочки спутников, председатель КГБ СССР В. А. Крючков, возвращаясь в разговоре к результатам работы одного из нелегалов, спросил: “А сколько вообще нужно иметь агентуры, чтобы знать, что происходит в мире?” – “Не так уж много, – ответил я, назвав несколько имен, – 5–6 человек, а вся остальная агентурная сеть должна обеспечивать их, отвлекать от них внимание”»⁴⁶. Пусть каждый понимает это по-своему.

Однако вновь возвращаемся к португальским событиям.

Юрий уже целую неделю отдыхал дома, как вдруг ночью его разбудил настойчивый телефонный звонок. «Юра, ты слушаешь “Голос Америки”?» – услыхал он в трубке взволнованный голос своего куратора. «Лёня, посмотри на часы! – преспокойно отвечал он. – У меня есть дурацкая привычка по ночам спать. А что случилось?» – «В Португалии – революция! Спинола – президент!» – «Лёня, и по таким глупостям ты мне звонишь ночью? Я это всё тебе писал. Спокойной ночи!» – отвечал Шевченко, вешая трубку.

Конечно, это было показное равнодушие, и вполне возможно, что Юрий потом долго не мог заснуть, ведь он сделал всё возможное, всё необходимое выяснил и своевременно сообщил, вот только результаты его работы просто проигнорировали. И теперь само время доказывало его правоту.

Потом он спрашивал Дроздова: «Юрий Иванович, как же так получилось, что вы мне не поверили? Для чего вы тогда меня в эту самую Португальскую Гвинею посылали? Как же так?!» – «Юра, понимаешь, эту информацию нам нужно было направлять в Политбюро. А наша информационная служба, все разведчики, которые где-то там рядом, ну и военные “соседи”, сообщают, что ситуация спокойная, надёжная. Всё там у них взято под контроль. Железный режим!» В общем, так получалось, что у нас – «вечный Советский Союз», а там – «вечная Португалия», и ни у кого никаких сомнений в том не было. «И только ты сообщил!» – подытожил Дроздов.

Председателю КГБ Юрию Владимировичу Андропову об итогах командировки Шевченко – точнее, о его рапорте, просто не доложили. Всё осталось на уровне руководства Первого главка, а Крючков, по словам Юрия Анатольевича, «был тот ещё бухгалтер». Возможно, сказалось и то, что в это время менялся начальник Управления «С», и его новый руководитель генерал Кирпиченко, по собственному его признанию, «нелегальную разведку представлял себе слабо», впрочем как и работу и возможности нелегалов. Был, кстати, случай, когда Вадим Алексеевич даже обиделся на одного разведчика, приехавшего в отпуск. Впоследствии этот человек достиг очень высоких результатов, но тогда он был ещё, как говорится, в процессе становления, так что, когда начальник управления стал задавать ему вопросы о политической жизни в стране, тот честно сказал, что ничего не знает, так как он пока что находится в пустыне, где они строят. Что ж, у работы в нелегальной разведке свои особенности. Кстати, когда будущий Герой России Алексей Козлов начинал свою «карьеру» чернорабочим в химчистке, у него тоже не было никакой политической информации.

В общем, не вынося полученные сведения за пределы ПГУ, соответствующие должностные лица посоветовались со своей информационной службой, а те сказали, что такого не может быть. Мол, у них ведётся информационное дело по этой стране (так же как, разумеется, и по многим другим странам), и всю получаемую информацию – и открытую, и закрытую, из различных источников, со всех точек – собирают туда. Отсюда и вывод: «Не может быть!» Очевидно, не может быть исключительно потому, что не может быть никогда. На этом оно всё и закончилось.

А теперь то, о чём мы сказали несколько раньше: что могло быть, если бы Юрий Дроздов обратился бы к Андропову по поводу информации, полученной от Шевченко? Вполне возможно, что и ничего, несмотря на известное широкомасштабное мышление председателя КГБ, его государственный патриотизм и способность к оригинальным, нестандартным решениям.

Насколько мы помним, ещё когда Шевченко обучался в 101-й школе, Дроздов был направлен резидентом в Китай – это был 1964 год. Из Поднебесной он возвратился в 1968 году, когда там вовсю бушевала «культурная революция», а над границей, как в той песне, «тучи ходили хмуро». Юрий Иванович передал ценнейшую информацию, полученную из совершенно различных источников, о том, что готовятся вооружённые провокации маоистов – если не что-то большее. Чтобы чётко расставить точки над «i», он просил Центр проверить имеющуюся оперативную информацию всеми возможными средствами – космической, радиотехнической, военной и пограничной разведками. Это был буквально крик отчаяния: «Ребята, можно опоздать!» Однако Центр молчал.

Молчал потому, что соответствующее сообщение, как и положено, было направлено в «Инстанцию», как именовался в разведке Центральный комитет КПСС, который, как известно, и ставил задачи руководству Службы. Из ЦК незамедлительно пришло распоряжение: информацию проверить и, если она не подтвердится, резидента наказать. Вот только если Дроздов просил произвести проверку техническими и прочими средствами, то «цековские товарищи» поручили руководству ПГУ сделать это своими собственными силами.

А ведь Андропов лишь в прошлом году перешёл, так сказать, «из ЦК в ЧК» и, кажется, ранее достаточно изучил Дроздова, раз уж в своё время предлагал ему работу в том самом Центральном Комитете. И тут бы ему заявить со всей партийной прямотой и принципиальностью: мол, я хорошо знаю этого резидента, доверяю ему, даже за него ручаюсь, а потому прошу выполнить его требования! Именно так – и ведь его, кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС, непременно бы послушались, а ему бы это ровно ничего не стоило. Но… воздержался. Что ж, учтём, что генерал-лейтенант Кирпиченко дал Юрию Владимировичу такую характеристику – при всём своём большом к нему уважении: «Андропов был человеком очень осторожным и никогда не брал на себя лишнего, того, что могло быть истолковано как превышение полномочий. По всем мало-мальски серьёзным вопросам писались бумаги в ЦК КПСС или непосредственно генеральному секретарю для получения согласия на то или иное предложение»⁴⁷. Ну а вскоре, в 1969 году, были боевые действия на острове Даманском, у озера Жаланашколь и в других местах…

Теперь, в 1974 году, Юрий Владимирович был уже членом Политбюро, но как бы он поступил, получив сенсационное сообщение «Джеймса», мы не знаем. Поверил бы или нет? Согласился бы с мнением разведчика или повторил бы то, что считали не только в руководстве разведки, но и в «Инстанции» – про «вечную Португалию»?

А так, не вдаваясь в подробности, проделанная Шевченко работа получила очень высокую оценку. Тому в подтверждение – фрагмент из рассекреченного рапорта генерала Мортина[65] на имя председателя КГБ при СМ СССР Андропова:

Несмотря на краткое пребывание в… «A…» проделал значительную по объёму работу… в результате чего приобрёл несколько связей, располагающих разведывательной информацией… … была получена информация по… вопросам, представившим интерес для Инстанции…

Некоторые информационные материалы военного характера были реализованы в ГРУ ГШ.

…Исходя из изложенного, считаем необходимым поощрить… наградив его ценным подарком.

Рапорт этот был утверждён Юрием Владимировичем, и Юрию Анатольевичу, как мы уже говорили, вручили охотничье ружьё. Однако, как мы видим, этот подарок был сделан не конкретно за полученные на натовской базе сведения, а, что называется, по совокупности всех его достижений.