Известно, что от 80 до 90% информации, считающейся секретной, можно получить из открытых источников – прессы, радио, телевидения, каких-то публичных выступлений, а теперь, в нашем XXI столетии, прибавился ещё и Интернет, «всемирная паутина» или же «всемирная помойка», кому как нравится. По этой причине встречаются недобросовестные агенты, инициативно предлагающие спецслужбам различных государств информацию из газет и т. д., выдавая её за эксклюзив, полученный ими оперативным путём благодаря каким-то своим уникальным возможностям. Между тем, как известно, далеко не вся информация, получающая публичное распространение, по тем или иным причинам является достоверной. Есть такое понятие, как «газетная утка», и многие принимают подобные домыслы и дутые сенсации за действительность.

В один из дней – это было ещё при жизни генералиссимуса Франко – испанские газеты запестрели сообщениями о том, что Испания готова аннулировать договоры с США об аренде военных баз. Юрий Анатольевич сказал нам так: «В прессе, по всей прессе, проходила информация о том, что Франко категорически не хочет продлевать аренду этой базы и требует вывести её с территории Испании!» Что это? Неужели «бунт на корабле»? Если не на самом натовском, то всё-таки на «каравелле», идущей в кильватере этого «корабля», – у ближайшего союзника. В общем, сообщение сенсационное, имеющее огромную важность для Советского Союза. Но, разумеется, подобную информацию следовало проверить самым тщательным образом, а потому «Джеймс» получил из Центра конкретное задание: узнать, будет ли продлена аренда базы Торрехон-де-Ардос – самой крупной из трёх военно-воздушных баз США, расположенных в Испании и находившейся в 15–20 километрах от Мадрида. Так это или не так? Либо будут какие-то новые условия продления аренды этой базы?

Объясним, что крылось за скромным словом «база»: по имевшейся информации, взлётно-посадочная полоса тамошнего аэродрома протянулась на 4100 метров и была на то время самой длинной в Европе. На территории этого объекта дислоцировались тогда американские 16-я воздушная армия, 65-я воздушная дивизия Стратегического авиационного командования и 401-я истребительная авиационная дивизия, а также – 98-е стратегическое крыло, летавшее на самолётах-заправщиках. К этому всему можно добавить ещё какое-то количество испанских авиационных эскадрилий, тоже здесь базировавшихся. Примерно так; это, правда, по сообщениям из тех самых, не всегда надёжных, открытых источников.

Понятно, что подобный объект, громаднейший по своим размерам, представлял для советской разведки особый интерес. Точнее, политическую разведку волновала дальнейшая судьба базы, представлявшаяся на фоне сообщений местной прессы весьма проблематичной. Всё прочее относилось к интересам «соседей» – военной разведки. Шевченко рассказывал нам:

Как же мне получить эту информацию? Думать надо. Потому что тупик в разведке бывает только здесь [он показал себе на голову]. Нет нерешаемых задач!

Но самому проникнуть на эту базу мне невозможно: охраняемый военный объект. Походил вокруг, посмотрел: стоят транспортные самолёты… Ну и что? Всё это за забором, и соваться туда не надо.

Значит, нужно искать ребят с этой базы – американцев, военнослужащих. Как искать? Да очень просто! Буду ловить их на живца.

«Живцом» в данном случае выступал он сам, приобретя соответствующий, весьма привлекательный, внешний вид – разумеется, образ свободного художника, приехавшего из Франции. Для вхождения в этот образ нужно было совсем немного: мольберт, приобретённый, естественно, в Париже, палитра с масляными красками и знаменитый французский берет, который несколько меньше и, главное, изящнее баскских беретов, которые носят в Стране Басков – автономном сообществе на севере Испании. Берет стал для Юрия Анатольевича своеобразным «фирменным знаком», как сейчас говорится, фишкой, и таковых у него была целая коллекция. «Это был его стиль, стиль художника – символ, – уточнил нам коллега Шевченко. – В шляпе его никто не помнит, так же как и в кепке с козырьком». Журналист и писатель Николай Михайлович Долгополов весьма удачно «окрестил» Юрия Анатольевича «человеком в берете» – по названию одной из ранних картин Пабло Пикассо, и этот «оперативный псевдоним» не раз потом использовался в публикациях многих других авторов.

Возвратимся, однако, к нашему повествованию. Центральная улица Мадрида, Гран-Виа (тогда, во времена Франко, она именовалась проспектом Хосе Антонио, в честь основателя фалангистского движения Примо де Риверы[54]), идёт как раз в направлении этой базы. Соответственно, по этой улице и приезжает народ, который потом перемещается в центр, в ресторанчики, кафе и забегаловки, где можно посидеть и отдохнуть. Конечно же, самым перспективным временем для «рыбалки» была суббота, когда свободный от несения службы народ отправляется отдыхать на выходные.

Повторим, что хороший экспромт должен быть тщательно продуман заранее – особенно в разведке. Юрий Анатольевич рассказывал корреспонденту «России–1» о том, что он буквально составил план этой «операции»:

Народ по этой улице обязательно вечером пройдет, особенно в субботу-воскресенье, когда американские военнослужащие выходят в увольнение. Они обязательно будут идти по этой улице, а я буду стоять с этюдником и буду рисовать чего-то. Они подойдут ко мне, это я так уже знаю, они обязательно подойдут и спросят: How much?[55] Самый такой популярный вопрос – они же беспардонные. Я скажу, что я не продаю вообще, что деньги этим не зарабатываю, а просто пишу для души. Они скажут, как это красиво, вот хорошо бы, ля-ля-ля, и я возьму и просто подарю им свой этюд, а они меня пригласят куда-нибудь, куда они идут на бокал вина, и мы подружимся, а я буду им рассказывать об архитектуре, об искусстве, об истории Испании… Буду говорить: слушайте, вы здесь служите, и вы не знаете эту страну, как много вы потеряли!

Он так, буквально в лицах, расписал весь будущий диалог, что возникает вопрос: что это, самоуверенность или опыт? Судя по тому, что всё получилось именно так, как предполагал Юрий Анатольевич, это был опыт, подкреплённый знанием человеческой (или национальной?) психологии.

Итак, он взял мольберт и разместился на той самой улице. Относительно живописи место было не очень интересное, зато сам художник был хорошо виден, и к нему можно было подойти и разговаривать с ним, не мешая другим прохожим – вернее, так, что другие прохожие не мешали бы их разговору. День уже клонился к вечеру, но время было летнее, было ещё светло. И далее всё пошло как по нотам! Вскоре действительно к нему подошли два американских офицера, соответственно – в военной форме, и с ними три дамы, как оценил Юрий – очаровательные, в штатском. Как потом выяснилось, вольнонаёмные с этой же базы. Подошли и задали тот самый ожидаемый вопрос: Oh! Do you speak English? How much?[56] Дальнейший разговор передаём, опять-таки, словами Юрия Анатольевича, то, что он говорил нам:

«Слушай, сколько?» – «Я не продаю. А что, нравится?» – «Да! Хороший сувенир!» Это была хорошенькая работа, достаточно продвинутая: час простоял, достаточно много. Говорю: «Действительно нравится вам эта работа?» – «Да, конечно! Но вы же за неё дорого попросите?» – «Ладно, – говорю, – если она вам нравится, то я её вам дарю!» – «Слушай, серьёзно?» – «Конечно! Я же этим на жизнь не зарабатываю, мне и без того хватает, я просто пишу для души. Мне это нравится». – «Ой, а мы идём сейчас пить вино…» Я знал, что неподалёку есть испанский ресторанчик, где подаётся только вино и какие-то орешки. И музыка испанская, а больше там ничего нет. «Пошли с нами!» Я говорю: «Я с этюдником, мне нужно отнести его домой. Я знаю этот ресторанчик, занимайте столик, я подойду».

Довольно уже скоро «Джеймс» пришёл в тот самый ресторан, где за столом, уставленным глиняными кувшинчиками и стаканчиками – стилизация под испанский крестьянский дом, – с нетерпением ожидала его та самая компания, гадавшая, придёт или не придёт? Мало ли как оно бывает. Ему обрадовались, сели, начались разговоры под вино – обо всём сразу и ни о чём конкретно, как водится среди людей малознакомых. Конечно, ничего о базе «Джеймс» не спрашивал, хотя мысль эта его и тревожила: явно оттуда они, но вдруг. Когда же его расспросили, откуда он приехал и чем здесь занимается (бизнесмена, по западным понятиям, расспрашивать о его делах неудобно, но художник, вообще человек искусства, – это совсем другое дело), Ксавье, в свою очередь, мог задать свой вопрос, на который очень надеялся получить отрицательный ответ: «А вы, конечно, тут, в Мадриде, служите?» – «Нет, но неподалёку – на базе Торрехон-де-Ардос». Есть! «Клюнуло»! «Теперь вы от меня никуда не денетесь», – подумал Юрий.

Ему очень повезло: и американские офицеры, и милые дамы были примерно его ровесниками. Вскоре кто-то из ребят предложил: «Слушай, теперь мы трое на трое, здесь есть дансинг – пойдём потанцуем!» – «Конечно!» – отвечал Ксавье, понимая, что в данный момент ему придётся принимать все предложения. Пошли танцевать, что называется разгулялись, и коим-то образом познакомились в этом самом дансинге с каким-то миллионером-кубинцем. Не то ему кто-то из девчонок понравился, не то просто было одиноко, и он искал достойную компанию, но он тут как-то присоседился… В общем, получился маленький, но интернациональный коллектив: американцы, испанки, кубинец и как бы француз. А потом вдруг кубинец заявил: «Ребята, поехали со мной, я знаю один ресторан, приглашаю всех на обед!» Какой обед? Три часа ночи! Но что поделаешь, необходимо принимать предложенные «условия игры». Юрий Анатольевич нам рассказывал:

Думаю, хорошо, что супруги нет здесь со мной! Я в 7 часов вечера вышел из гостиницы, теперь 3 часа ночи: где я болтаюсь? Но не могу же я бросить этих…

«Какой обед? – спрашивают его. – 3 часа, всё закрыто!» – «Нет, он круглосуточно работает, а там так зайца готовят!»

Мы позволили себя уговорить. Поехали в этот ресторан. Уже светало. У кубинца лимузин был американский – как квартал по длине, и вся наша компания там очень хорошо разместилась. Кубинец был хорошо в подпитии, но за рулём сидел уверенно.

«Слушайте!» – говорит он. А уже воскресенье настало, тогда как мы встретились в субботу. «Слушайте, поедем в соседний город – у меня там есть приятель, владелец завода по производству анисовой водки. Поедем, сейчас отдегустируем!» Я говорю: «Какой завод, ночь же! И воскресенье! И где он, этот завод?» – «Да всего-то 250 километров!»

Попёрлись туда. Приехали. Завод закрыт. Кругом рассыпан сахарный песок (или из чего они там гонят эту сивуху?). Кубинец позвонил – подняли с постели директора, пришёл он, открыл нам ворота – заходим в цех розлива. И вот бутылки ещё пустые, конвейер, рюмочки в конце конвейера – и мы начали, кто быстрее.

В гостиницу он возвратился только к полудню – ни минуты не спавший ночью, зато очень хорошо напившийся и наевшийся до отвала. И всё-таки сил хватило на то, чтобы раздеться и улечься в кровать. Галина в это время, как мы говорили, всё ещё оставалась в Вене, и они, по легенде, ещё даже не поженились. Впрочем, пожениться за рубежом им так и не удалось – и тут уже без всякой легенды. Вот что рассказывал Юрий Анатольевич корреспонденту «Российской газеты»:

Собираемся жениться, а у неё – головные боли. Внешне всё ничего, да и не страшно: чего особенно страшного? А переживания, что мы тут, а как дочка там, и голова болит… Приехала сюда на медицинскую комиссию, и врачи вынесли заключение: работа с нашими нервными перегрузками противопоказана. Пришлось остаться здесь. Работала в центральном аппарате разведки до выхода на пенсию.

– А как объяснили её исчезновение там?

– Совсем просто. Все же знали, что я ловелас. У меня много знакомых, в том числе и дам. Однако вопрос один и тот же: «Слушай, почему ты не женишься?» А я: «Как мне жениться? Не могу отдать сердце одной даме. Жанетта, Жоржетта, Козетта, Нузетта, как же они без меня?» Приходилось жутко отшучиваться. И принимали, потому что я всё-таки свободный художник³⁷.

В общем, Галине Васильевне работать в «поле» больше не пришлось. О профессиональной судьбе своей супруги и о себе Юрий Анатольевич рассказывал так: «После того она работала в Центре, а я, честно говоря, почувствовал облегчение. Я рисковал только собой! А вот рисковать родным человеком… И тогда я уже шёл напролом!»

Итак, мы возвращаемся к той самой «Мадридской истории».

Встретиться и даже познакомиться с интересующим тебя человеком несложно – гораздо сложнее это знакомство продолжать, даже договориться о следующей встрече. Хотя для этого в общем-то нужно совсем немного: в свою очередь заинтересовать собой интересующего тебя человека. И тут лучшим вариантом будет, если тот сам заговорит о продолжении отношений. Чтобы так действительно сложилось, разведчик должен быть обаятельным и внимательным собеседником, иметь сумму каких-то эксклюзивных знаний, а также, весьма желательно, – неординарные увлечения, но всего этого должно присутствовать в меру, чтобы не подавить, даже не испугать собеседника, не оттолкнуть его от себя. Недаром ведь бытует такое выражение: «Он для меня слишком умный», объясняющее причину прекращения каких-то отношений. В общем, требуется некая золотая середина, с учётом того, разумеется, что разведчику приходится общаться с не самыми простыми людьми, потому и «середина» эта должна быть на достаточно высоком, отнюдь не среднем, что называется, уровне.

Тут кстати будет привести строки из рассекреченной характеристики на Юрия Анатольевича, датированной примерно тем самым временем: «Для личных и деловых качеств “A…” характерны энергия, работоспособность, умение работать длительное время с напряжением, способность выделять главное из второстепенного… Легко сходится с людьми, умеет расположить их к себе».

Вот и в данном случае он сумел расположить к себе американских военных. А ведь о чём он им тогда рассказывал? Исключительно о своей любимой архитектуре! Причём не просто о каких-то азах, что позволяет расширить кругозор, или о современных модерновых строениях – тема, касающаяся и интересующая многих, так же как и перспективы развития городов. Нет, он рассказывал о проникновении мавританского стиля на Европейский континент: «Вы были в Бильбао? Там такой собор есть! А вот в этом городе были? Там базилика XIII века! Вы не были там?! А вот эта базилика – там есть окно… И вот там первые орнаменты в мавританском стиле использованы! Это католический собор, но уже орнаментация пошла со влиянием тех мавров, которые тогда завоевали весь Иберийский полуостров».

Можно не сомневаться, что кое-кто из сокурсников Шевченко по МАРХИ преспокойно дремал себе на лекциях по истории архитектуры у своих именитых профессоров – и это будущие архитекторы, которым всё изложенное должно было быть интересно в профессиональном плане! Но как же тогда нужно было рассказывать об этом американским военным, чтобы суметь увлечь их столь непростой и специфической темой!

«Это я им рассказывал, как архитектор, со знанием дела», – с присущей ему скромностью объяснил нам Шевченко. Разумеется, к этому «знанию дела» необходимо было добавить ещё недюжинный талант рассказчика. В итоге получилось то, на что и рассчитывал Юрий. Один из офицеров попросил: «Слушай, а поехали в следующую субботу в тот город, что ты говорил, там нам всё и покажешь!» Конечно же, поехали, несбывшийся профессор по кафедре истории архитектуры оказался столь квалифицированным гидом, что потом он уже просто не мог отвязаться от своих подопечных. Юрий Анатольевич нам рассказывал:

Теперь каждые субботу-воскресенье мы выезжали по заранее подготовленному мною маршруту: тот объект, этот… После того, как мы встречались и рассматривали всё, что я намечал, я приглашал их в ресторанчик – как бы как принимающая сторона. Обедали мы, разумеется, за стаканчиком «вискаря», говорили уже о жизни, о том, о сём… О базе – ни слова! Я думал: настанет тот момент – это я себе говорил, – что они заговорят сами… Пока же я им всё рассказываю, буду и дальше их возить, угощать, но придёт тот час, когда они скажут: «А не поехать ли тебе с нами на базу?» Но мне же нельзя туда ехать, нелегалу, – на военный объект, это я знаю как специалист! Мне же попадёт от Центра! Я знаю, что вообще никому туда ехать нельзя, но… мне можно! Никакому другому нелегалу нельзя, но я знаю, что я сделаю всё очень элегантно и ни одна контрразведка мира никогда не подкопается. Хотя мне всё же влетит – но… «Ладно, – думал я, – будем ждать этого момента». Ехать было нужно. Почему? Не потому, чтобы просто посмотреть.

Самоуверенность? Вот это самое: «никому нельзя, а мне можно»? Нет, реальная оценка своих сил. «Будьте скромнее!» – это не для него, прекрасно сознававшего, что «скромность – путь в неизвестность». Да, оставаясь архитектором, Шевченко, вне всякого сомнения, получил бы достаточно широкую известность. Нелегальная разведка подобного не предполагает, недаром же её девиз – «Без права на славу – во славу Державы», однако сейчас вы читаете книгу серии ЖЗЛ «Юрий Шевченко», а это и есть слава.

Если кому-либо не доводилось бывать на натовских базах, то можем уточнить, что никакого сходства с нашими военными городками они не имеют. Нам, по крайней мере, не приходилось видеть ни в одном из наших гарнизонов, поездить по которым пришлось изрядно, настоящих супермаркетов, ресторанов, «ледовых дворцов», бассейнов и тому подобных элементов современной жизни. Собеседники рассказывали Ксавье, что казарм у них там нет: у всех, даже у сержантского состава, без разницы, женатых или холостых, имеются отдельные квартиры.

Увидеть всю эту роскошь Юрию было не особенно интересно: как мы уже сказали, это были нормальные, современные условия жизни в цивилизованных странах, для него – ничего нового. Так что волновало его совершенно другое. Он думал о том, как после всей этой будущей экскурсии по теннисным кортам, бассейнам, универмагам и прочему, мимо многочисленных коттеджей, где живёт офицерский и сержантский состав, они «приземлятся» в одном из тамошних ресторанчиков и он скажет (а эту «случайную» реплику, как и весь план разговора, он заранее, по всем пунктам, продумал самым тщательным образом), что жизнь здесь у вас, конечно, великолепная, деньги на ваше содержание идут огромные. Плюс, вы здесь живёте почти на всём готовом и очень хорошо получаете, вплоть до дополнительных суточных (он и про это узнал из какого-то иного источника), можете хорошо подкопить деньжат на будущее – в общем, условия райские, и как жаль, что всё это дело кончается! Известно ведь, что старик каудильо не хочет продлевать аренду вашей базы – впрочем, как и других штатовских баз. Что вы теперь будете делать? И вот для него всего важнее было то, как его новые друзья на это среагируют. Скажут, что да… Или что нет? И почему да или нет и как они сами ко всем этим перспективам относятся? Но главное, он знал, что всё именно так и получится, что всё к тому идёт, что он просто-напросто посетит этот закрытый объект. И вновь – рассказ Юрия Анатольевича:

И вот как-то, в один из дней – мы уже закорешились, созваниваемся, встречаемся по возможности – после очередной экскурсии сидели мы в ресторане за бутылкой виски Johnnie Walker. Red Label – самая дешёвка, ширпотреб. Но всё равно неплохо!

И тут начинается то, чего я ждал. Мне говорят: «Слушай, а не поехать ли тебе с нами на базу? Мы тебя приглашаем!» – «Вы что, ребята? Я же иностранец! Хотя Франция и входит в НАТО, но мы же вышли из его военной организации. И как вы приглашаете меня на военный объект? Вам же попадёт!» – «В честь чего нам попадёт? Нет!» – «Да нет, попадёт!» – «Да перестань ты! Ты нам всё тут показываешь, а нам-то тебе нечего здесь показать. Только то, как мы живём, в каких условиях. Чем богаты, тем и рады! Нам хочется отплатить тебе добром».

Я говорю: «Мне что, нужно паспорт с собою брать, заявку писать, как мы туда проедем?» – «Это всё ерунда! Нас с Джоном пропускают по номерам машины. Там КПП. Джон будет сидеть впереди, мы с тобой – сзади. Когда подъедем к шлагбауму, я тебя шинелью прикрою, шлагбаум поднимут, мы – раз туда! И таким же образом тебя оттуда вывезем. Гарантируем тебе безопасность! Это наша честь! Гарантируем!»

Я говорю: «Ладно. Слушайте, мужики! Но, вообще, смелые вы люди! А вдруг я шпион?» Те обалдели: «Где же ты видал таких шпионов? Ха-ха-ха!» – «Ну да, на шпиона я действительно не похож, тем более на китайского. Но представьте себе, что я – русский шпион?»

Вообще-то подобное поведение – относительно провокационного признания своей принадлежности к «шпионскому братству» – называется дешёвым пижонством. Однако, разумеется, мы не имеем никакого права осуждать Юрия Анатольевича, а потому возвращаемся к его рассказу:

Пошутили, посмеялись. Потом я говорю: «И всё-таки, может быть, вы мне просто расскажете, что у вас там? Я не вижу особого смысла к вам туда ехать…» – «Слушай, ты заказал здесь, в ресторане, бутылку виски. Сколько ты заплатил?» Бутылка была пол-литровая. «Восемь долларов», – говорю. «Вот видишь! А у нас на базе она стоит 80 центов!» – «Мужики, а чего же вы раньше молчали?! Надо было ехать вчера!» – «Ну вот, поехали!» – «А с собой там можно купить – хотя бы две?» – «Да, конечно, сколько хочешь – хоть ящик бери!»

Им было понятно: я еду за дешёвым виски. Цель моей поездки для них ясна. В случае чего, они всем так объяснять будут… В общем, я откликаюсь на их гостеприимство.

Действительно, какой западноевропеец откажется от возможности сэкономить? (Недаром же и нам сейчас каждодневно, старательно и навязчиво, вбивают в голову разного рода скидки и кэшбеки, пытаясь превратить всё это в смысл нашей жизни.)

А дальше всё пошло именно так, как Юрий ожидал, вернее – планировал. Его действительно накрыли шинелью и аккуратно провезли на базу мимо индифферентного часового, а далее на территории базы было столько самого разного народу – и военнослужащих, и вольнонаёмных, и каких-то испанских работяг, что совершенно штатский вид Ксавье никого не смутил, никто не обращал на него абсолютно никакого внимания. Естественно, не забыли зайти в магазин и закупить Johnnie Walker.

Потом, разумеется, они сидели в ресторанчике, за тем самым восьмидесятицентовым виски – хорошим тем не менее. Разлили… «Да, мужики, – заявил гость, – хорошая у вас здесь жизнь! Позавидовать можно! И как жаль, что всё это так скоро кончается…» – «С чего ты взял?» – «Ну как же, все мадридские газеты об этом пишут!» – «А ты что, читаешь испанские газеты?» – «Но других же здесь нет!» Американцы усмехнулись, заявили снисходительно: «Да что ты, веришь? Это всё дезинформация для того, чтобы успокоить местное население». – «Как это? Это же серьёзные газеты, не может быть такого!» – «Слушай, – говорит Джон. – Пять дней назад к нам приезжал Александр Хейг, главнокомандующий войсками НАТО в Европе. И проводил здесь у нас секретное совещание о будущем нашей базы…»

«О! – подумал Юрий, внешне никак не выражая собственной особой заинтересованности. – Ребята, отсюда поподробнее! Я всё записываю!» Вслух же он с вежливым безразличием спросил: «Неужели там было что-то интересное? Не люблю всякие совещания – говорильня, напрасная трата времени…»

«Ну, не скажи!» – отвечали ему.

И дальше пошёл подробный рассказ по всем шести вопросам, обсуждавшимся на совещании. Из первых рук, от участника совещания, Шевченко получал совершенно секретную информацию о будущем этой базы: какая аренда, каковы её условия, на сколько лет, какова стоимость аренды этой базы и, соответственно, каковы перспективы её развития. Всё, необходимая информация была получена!

По возвращении в гостиницу Юрий зашифровал сообщение и направил его в Центр, откуда вскоре пришёл ответ: «Ваша информация одобрена, получила высокую оценку».

Юрий Анатольевич уточнял:

Но я им не сообщал тогда, каким путём я получил эту информацию. Думал, приеду – и расскажу… Перед Центром я всегда был честен – кристально честен! Но пока что я молчал, чтобы их не волновать. Они ведь там все с ума сойдут! Мне-то ничего, что я побывал на базе, ну и всё, а они сразу потребуют: «Срочно возвращайся, будем ждать, что дальше может произойти, как бы чего ни вышло!»

Это не перестраховка: в Центре очень волнуются за нелегалов.

А дальше следует «легенда»: Юрий Анатольевич рассказывал, что именно за это проникновение на базу НАТО ему был вручён ценный подарок от председателя КГБ – охотничье ружьё, «Тулка», как она называлась в народе. На самом деле ценный подарок был получен несколько позже, и совсем без такой конкретики, мы даже приведём несколько ниже строки из соответствующего рапорта, но Юрий Анатольевич, вполне возможно, в своих воспоминаниях для прессы просто соединил разные события, чуть-чуть сдвинув временные рамки. Что ж, как известно: «Не любо – не слушай, а врать не мешай!» Зато звучало это красиво. «У меня было два личных подарка Юрия Владимировича Андропова: кинокамера и охотничье ружьё, – рассказывал нам Шевченко, – и каждый подарок сопровождался выговором. Но потом они, Центр, плюнули на меня и сказали: “Этому хоть кол на голове теши! Всё – как с гуся вода. Делает невозможное!”».

Когда же Шевченко доложил своему непосредственному руководству о том, каким образом ему удалось заполучить ценнейшую информацию, ему, за нарушение всех и всяческих правил, был объявлен выговор с занесением в личное дело.

Мы говорили о том, что нелегал должен быть разумным авантюристом – уметь и даже любить рисковать. Но и начальство должно это понимать, относясь к нему и поступая соответствующим образом. Вот как в данном случае: нарушил правила – наказали, а за успешное выполнение задания – поощрили. Причём одно отнюдь не отменяет другого.

Между тем Ксавье следовало возвращаться домой, «во Францию», как объяснял художник своим «американским друзьям». Хотя дело было сделано и оперативного интереса они для него больше не представляли, так что это общение стало теперь простой тратой времени, но резко прекращать отношения с офицерами после визита на базу категорически было нельзя. Потому через какое-то время «Джеймс» тепло попрощался с Джоном и его товарищем, объяснив им причину своего отъезда. И они, пообещав встретиться при первой возможности, расстались навсегда.