Надо в очередной раз напоминать: человек предполагает, а Бог располагает. Более того, Господь способен изменить даже планы всесильного, казалось бы, Центра. В соответствии с ними Юрий и Галина встретились летом 1972 года в германском городе Кёльне, откуда поездом одновременно, хотя, очевидно, и не вместе, выехали в Рим. Там, в Вечном городе, они должны были «познакомиться», чтобы потом обвенчаться в Европе по католическому обряду. Венчание, на которое были бы приглашены разного рода местные друзья и знакомые, способствовало бы и упрочению легенды разведчиков и дало бы им дополнительные подлинные документы, которые лишними никогда не бывают. (Можно уточнить, что легендарные «Анри» и «Анита», супруги Вартанян, трижды заключали свой брак в различных уголках мира… И ведь не только потому, что, судя по известным фотографиям, Гоар была прекрасна в белом платье!)

Дальнейшие действия Ксавье и Эльвиры были расписаны пошагово: когда, в каких странах, как и для чего побывать, чем там заниматься, где осесть надолго и даже основать собственный бизнес, и первой «точкой», как мы сказали, стал Рим.

«Рим – это город солнечный, охра, сепия, такие тона золотисто-коричневатые, и вот такой радостный город в сочетании с этим ясным голубым небом создает великолепнейшую картину, образ этого Вечного города», – впоследствии рассуждал Юрий Анатольевич, давая свои характеристики «окраске» различных мировых столиц. В Риме им предстояло получить въездную визу в одну из Ближневосточных стран. Нет смысла объяснять, что сложность получения визы зависит не только от того, куда ты собираешься поехать, но и от того, где ты её получаешь.

В планах Центра было учтено всё, кроме форс-мажорных обстоятельств мирового масштаба. В то время, с 26 августа по 10 сентября, в Мюнхене проходили ХХ Олимпийские игры. Для Германии это было очень и очень важное событие: впервые после XI Олимпиады 1936 года в Берлине игры проходили на немецкой земле[50]. Понятно, что руководство ФРГ и местный Олимпийский комитет изо всех сил стремились показать участникам и гостям Олимпиады «новую Германию» – мирную, дружелюбную, открытую, ничем абсолютно не похожую на гитлеровский Третий рейх с его казарменными порядками и тотальным полицейским надзором, но, как нередко случается, они «перегнули палку». Меры безопасности в Олимпийской деревне были специально ослаблены, даже пропускной режим установили весьма либеральный, а соответствующие службы, как вскоре выяснилось, оказались не подготовлены к действиям в экстремальных обстоятельствах. И это – несмотря на то, что власти ФРГ были предупреждены о возможности теракта, но данное предупреждение проигнорировали. «Имидж» казался важнее.

Да и вообще, время на нашей планете было тогда очень неспокойное: продолжающаяся война во Вьетнаме, вооружённые конфликты, военные перевороты и террористические акты в различных уголках света. Впрочем, даже беглое перечисление этих событий не входит в нашу задачу, а потому ограничимся констатацией того факта, что остаться этаким «островком спокойствия и благополучия в океане мировых проблем» ФРГ не удалось. 5 сентября боевики палестинской террористической организации «Чёрный сентябрь» захватили в заложники спортсменов и тренеров израильской сборной… Фраза «О, спорт – ты мир!» основателя современного олимпийского движения барона Пьера де Кубертена ушла в прошлое. На этом мы закрываем тему: всё произошедшее достаточно хорошо известно. Тогда к чему мы вообще про это вспомнили? К тому, что после любого теракта срочно и обязательно принимаются беспрецедентные, но, к сожалению, запоздавшие и потому малоэффективные меры – по принципу «обжёгшись на молоке, дуй на воду». Однако, как можно понять, эти меры способны основательно затруднить работу нелегальных разведчиков – особенно молодых и пока ещё неопытных.

Вот и в данном случае получилось так, что самолёт авиакомпании Alitalia, на котором чета Шевченко вылетела из Рима в Бейрут, неожиданно приземлился в Афинах, где его пассажиры застряли в аэропорту более чем на целые сутки – для проверки их личности и багажа. Естественно, это было связано с мюнхенскими событиями. Но хорошо, что греки – народ по своей натуре достаточно беспечный, так что всё закончилось благополучно, ничто в багаже Ксавье и, скажем так, его подруги подозрения не вызвало, а сами путешественники, несмотря на бессонную ночь, проведённую в зале ожидания, успели наутро прогуляться до афинского Акрополя, прежде чем вечером они поднялись на борт самолёта.

В Бейруте супругам следовало отработать некоторые «факты» для легенды-биографии Эльвиры, после чего продолжать своё путешествие дальше. Однако ещё в самолёте транзитные пассажиры были предупреждены, что Alitalia разместит их в прекрасном отеле, выходить из которого не рекомендовалось: обстановка в стране усложнилась после всё тех же событий. Выполнение программы по Бейруту пришлось отложить на неопределённое будущее.

Через сутки они прилетели в Багдад. Известная фраза из популярного тогда фильма – «В Багдаде всё спокойно», однако теперь неспокойно было и там: до Ирана докатилось эхо мюнхенских событий, так что местные спецслужбы напряглись. Пограничники и таможенники почему-то весьма пристрастно отнеслись к проверке документов и багажа Эльвиры, хотя ее – блондинку – по внешности никак нельзя было принять за палестинскую террористку. Может, правда, финны – а Галина по своей легенде превратилась в гражданку именно этого скандинавского государства и прекрасно освоила очень сложный финский язык – были в этих краях небывалой редкостью? С Ксавье всё оказалось гораздо проще: на таможне у него только поинтересовались, не везёт ли он с собой порнографическую литературу и журналы. Наверное, смутил его хипповый вид, ибо, как известно, девиз хиппи был Make love, not war!, что в приличном переводе с английского означает «Занимайтесь любовью, а не войной!».

Проведя в Ираке больше месяца и выполнив задания Центра, Ксавье и Эльвира ненадолго возвратились в Бейрут: надо было сделать то, что не успели по дороге в ту сторону, после чего вернулись в Рим. Теперь впереди была поездка в город Дублин, столицу Ирландии, где можно было беспрепятственно и без осложнений обвенчаться. Ирландия была страной католической, некогда даже считалась «самой католической» в Европе – в отличие от соседней Северной Ирландии, входящей в состав Великобритании, где как раз в то время шла настоящая война между католиками и протестантами. Однако пока что из Рима они переехали в Вену, где вышли на связь с тамошней «легальной» резидентурой. Контакт нечастый, даже крайне редкий: нелегалы стараются как можно меньше общаться со своими «легальными» коллегами, чтобы, не дай Бог, как-нибудь не засветиться. Но у нас есть документальное подтверждение такого контакта – датированный ноябрём 1972 года фрагмент из сообщения резидентуры: «Нелегалы передали на встрече небольшие подарки для дочери и личные письма родственникам (вышлем очередной почтой или ближайшей оказией)».

Что ж, болела душа о доме, о дочке, о родных, которых когда ещё увидишь. Порой, как признавался нам Юрий Анатольевич, тревожили самые нелепые мысли, вплоть до того, а не забыла ли бабушка в день 1-го сентября заплести в косички Катюше белые ленточки? Хорошо хоть, были они вдвоём с Галиной и как могли поддерживали друг друга.

Но вскоре – на всё воля Центра! – паре пришлось расстаться, и надолго (вспомним опять-таки пророчество Мессинга!): Эльвира оставалась в Вене, ожидая дальнейших указаний, а Ксавье улетел на Пиренеи. Его первой остановкой была Испания – страна, над которой всё ещё оставалось то самое «безоблачное небо». Эти слова – Entoda España cielodes pejado («Над всей Испанией безоблачное небо») – прозвучали в радиоэфире 18 июля 1936 года, возвестив о начале военного мятежа против Республики, в результате которого после гражданской войны к власти пришёл генералиссимус Франсиско Франко, а в стране была установлена диктатура. Франко, как и его португальский коллега Антониу Салазар, оказались умнее многих современных им глав европейских государств – Миклоша Хорти, Йона Антонеску, даже Густава Маннергейма и др., которые вступили во Вторую мировую войну на стороне Германии. Испания и Португалия, подобно благополучной Швейцарии, заявили о своём нейтралитете. Дальновидная политика пиренейских диктаторов дала возможность в неприкосновенности сохранить фашистские режимы на Европейском континенте на целых три послевоенных десятилетия.

Естественно, что, пока в этих странах правили диктаторы-антикоммунисты, никакой речи о дипломатических отношениях между ними и Советским Союзом идти не могло. А это значит, что ни в Мадриде, ни в Лиссабоне не было ни советских посольств, ни консульств, ни торгпредств, не работали корпункты наших газет и, соответственно, отсутствовали «легальные» резидентуры.

Уточним, что в 1968 году португальского диктатора Салазара сменил несколько более либеральный Марселу Каэтану[51], а в 1974 году были установлены дипотношения между Португалией и Союзом. Официально СССР и Испания «узаконили отношения» лишь в 1977 году, через два года после кончины Франко. Всё это – необходимая для нас общая информация о тех странах Пиренейского полуострова, где Юрию Шевченко предстояло работать, как говорится, официально, с нелегальных позиций.

В ряде публикаций – интервью с разведчиком, очерках о нём, а также даже и во фрагментах рассекреченных для нас документов Службы внешней разведки – эта страна никак не называется, а в документах просто стоит многоточие: «в период пребывания в…», и можно только гадать, где именно. Однако это, что называется, секрет Полишинеля, потому как в вестнике «Воронцово поле», выпускаемом Российским историческим обществом, в интервью Шевченко написано однозначно: «Прояснением ситуации в Испании я занимался и на натовской военной базе на одной из тогдашних испанских территорий». Вот что по этому поводу объяснял Юрий Анатольевич корреспонденту вестника: «Поездки в Испанию и Португалию были по сути боевыми, ведь в начале 1970-х годов у нас с этими странами, где доживали свой век диктаторские режимы, не было дипломатических отношений. Что будет после Франко? Над этой темой я и работал по заданию из Москвы. Информация была крайне нужна, а нужных людей для работы на легальных основаниях там не было»²⁸. (Про Испанию и Португалию конкретно говорится также в телефильме «Семь жизней полковника Шевченко» и ещё в некоторых публикациях.)

И тут надо вспомнить некоторые страницы истории нашей разведки.

В 20-е – начале 30-х годов у Советской России всё ещё не были установлены дипломатические отношения с рядом стран, а необходимость получения секретной информации становилась всё более острой. Тогда и встал вопрос об организации разведывательной работы с нелегальных позиций.

Прибегать к использованию нелегальных форм приходилось и в ряде стран, где уже действовали «легальные» резидентуры, но сложная оперативная остановка препятствовала их эффективной работе²⁹.

Практически условия у Юрия Шевченко оказались такие же, что и у разведчиков-чекистов в 1920 годы – тайная работа в странах, с которыми Советский Союз не имел дипломатических отношений. Вот только в глобальном плане всё стало гораздо сложнее. После Второй мировой войны лидирующая роль в мире принадлежала безмерно обогатившимся Соединённым Штатам, которые в то время проходили в наших спецслужбах под аббревиатурой «ГП» – Главный противник. Со Штатами старались дружить многие государства мира, хотя бы на правах «младших партнёров». Вот и пиренейские страны во имя этой неравноправной, но выгодной «дружбы» отказались даже от своего нейтрального статуса: Португалия вступила в состав Североатлантического блока в 1949 году, сразу при его создании, тогда как Испания стала членом НАТО только в 1982-м. Зато ещё в 1953 году между Америкой и Испанией был подписан соответствующий документ – пакт «об обороне», на основании которого США стали строить на испанской земле свои военно-воздушные и военно-морские базы. Договор был заключён на десятилетний период, а затем пролонгировался. В конце 1960-х годов на содержание этих своих баз Пентагон ежегодно тратил порядка 50 миллионов долларов – по тем временам очень даже приличная сумма.

Можно понять, что «Джеймсу» предстояло здесь немало работы – весьма серьёзной, причём в основном явно не по Испании (разведчик, собирающий информацию, работает не против какой-то страны, а по ней), но по ГП. Хотя, разумеется, и испанские дела его не могли не интересовать, и главным вопросом, в котором Центр поручил ему разобраться, являлось то, что будет с Испанией после Франко. Опыт свидетельствует, что буквально все диктаторы надеются править вечно, считая себя если и не бессмертными, то уж точно – супердолгожителями, и свято веруют в «чудеса медицины». Однако на Юрия Анатольевича каудильо произвёл совсем иное впечатление, о чём он говорил в одном из своих интервью: «Я его видел на трибуне, живьём, он стоял рядом со своей дочерью Кармен, которая была на две головы выше папочки, а папочка был зелёный уже, старенький такой… Я так посмотрел на него: это не жилец. Через неделю Франко заболел и благополучно ушёл в мир иной».

Но это будет несколько позже. А пока что просто было понятно, что предстояли серьезные перемены в жизни этой страны, руководство нашей разведки видело неотвратимость этих перемен, и необходимо было быть в готовности к возможному развитию событий на Иберийском полуострове. Так что, конечно, вся информация о происходящем и перспективах была востребована. В общем, зачем в Испанию приехал разведчик, понятно, по крайней мере ему и его руководству. А вот как объяснять, что привело на Пиренеи молодого и талантливого художника, того самого «последователя Ле Корбюзье»? Ведь на этот неизбежный вопрос ему следовало отвечать всем и каждому, да ещё и по нескольку раз в день, чуть ли не при каждом новом общении с кем-то. Это же не только самый естественный интерес, проявляемый к иностранцу: мол, что ищешь ты в краю далёком, но и элементарное проявление вежливости. Не какой-то же гастарбайтер это приехал, которого и за человека не очень-то считают, а творческая личность. Потом, разумеется, следует обязательный вопрос: «Как вам нравится наша страна?» И здесь – по первому вопросу – сработал истинный профессионализм! Свой «художнический» интерес к Испании Юрий объяснял так: «В Испанию я приехал изучать интересную, мало разработанную тему в истории искусства – проникновение мавританского стиля в европейскую архитектуру. Я лазил по библиотекам, зарисовывал памятники. У меня даже были опубликованы книги на Западе по истории архитектурных памятников. Служба помогала создавать мне на Западе имя, ведь я же должен был вращаться в определённой среде»³⁰. Да, подобную тему без соответствующих глубоких знаний не придумаешь и с наскоку не освоишь, каким бы многоопытным Джеймсом Бондом ты бы ни был, зато, безусловно, подобная осведомлённость вызывала искреннее уважение тех, с кем художник общался. Не меньшее уважение вызывала и его работа в качестве художника, обеспечивавшая ему к тому же известность в гораздо более широких кругах, нежели те люди, которые могли оценить интерес и важность разрабатываемой им научной темы. Юрий Анатольевич нам рассказывал:

Я – художник. Очень легко было оправдывать получение денег: какие-то этюды пишу, работы, оформляю… Поначалу я не знал, как это делается, но я никогда не изображал, что знаю всё. Я начинал работу по открытию собственного дела – допустим, архитектурной мастерской… Я приехал, я иностранец, и мне надо было, в соответствии с моим планом, выяснить, есть ли возможность иностранных капиталовложений в этой стране. Я же законы не знаю – значит, мне нужны связи в юридических фирмах. Есть конторы, которые готовят весь комплект документов для регистрации своего бизнеса. Я иду в эти конторы, я начинаю знакомиться с юристами.

Что интересно, все эти знакомства всегда имели двойную цель: организация бизнеса, о чём сейчас идёт речь, – это раз. О второй цели Юрий Анатольевич так говорил в одном из своих интервью: «Начинаю знакомиться… Нужно просеять столько “пустой породы”, прежде чем найдёшь одного интересного человека. Такого, что владеет секретной информацией. Потому что он не просто юрист здесь, а юрист государственный»³¹. Вот так, шаг за шагом, при решении каких-то своих «официальных» проблем, создавался круг необходимых личных знакомств.

Но возвращаемся к нашей беседе с Шевченко, продолжаем:

Потом приходишь в галерею: «Простите, я могу арендовать у вас стенку для продажи своих работ?» – «Да, конечно, только сначала мы должны их посмотреть, достойны ли они?» Ну, у меня они были достойны! Приношу пару работ. «Да, конечно, вы можете!» Потом они говорят: «Мы предоставляем вам одну стену в нашей галерее. Вы назначаете цену каждой своей работе, какую вы хотите получить. А мы к ней добавляем плюс 25% – это наши комиссионные». Говорю: «Хорошо, согласен!» Поэтому, когда продавались эти работы – а они мало продавались, потому что очень дорогие были: я называл заоблачные цены, – я был освобождён от налогов, потому как налоги платил не я, а платила галерея. А я – иностранец, и, если я менее шести месяцев живу в стране, якобы потому что уезжаю, а потом возвращаюсь, мне уже налоги не надо платить.

Меня спрашивали: «Почему у тебя работы такие дорогие?» – «Мой друг Пикассо не разрешает мне дешевле продавать, – отвечал я. – Чтобы цену не сбивал!» Конечно, все понимали, что это шутка (это была вечная моя шутка!), но я же француз, и кто там знает, кто у меня действительно знакомый? Работы были дорогие, чтобы не очень покупали и мне не превращаться в настоящего художника, который только тем и занят, что рисует на продажу.

Но всё же реноме художника следовало поддерживать, и вот что писал Юрий в своём отчёте: «В издательстве… достигнута договорённость о публикации моих рисунков. Планируется выпустить книгу объёмом в 64 страницы, размером 15,5×21 см. Издательство готово приступить к выполнению заказа в любое время». Подобный альбом – великая вещь! Одно дело – объяснять, что, мол, я художник, а мои произведения можно увидеть там-то и там-то, а другое – просто подарить свою книгу нужному человеку, чем неизбежно завоюешь авторитет в его глазах, и для него всё с тобой становится ясно.

В результате, как потом говорил Шевченко, «24 часа в сутки у меня были посвящены только разведке, поиску кандидатов на вербовку, секретной информации. Каждый раз я ждал, когда придёт момент и исполнится моя мечта. То, за чем я пришёл в разведку»³².

В общем, вопрос трудоустройства был решён самым лучшим образом. Мотивация приезда в страну понятна для окружающих. Теперь оставалось самое малое – каким-то образом органически соединить интересы художника и разведчика. Помнится, ему говорили о возможности «болтаться по Монмартру с этюдником» – ну, это в Париже, так ведь и в Мадриде можно было делать то же самое, только на живописной Пласа-Майор. И что дальше? Как подобраться к тем самым секретам, за которыми он сюда отправлен, к заветным материалам с грифом «Cosmic», в конце-то концов?

Известно, впрочем, что в большинстве случаев разведчик «подбирается» к секретам не сам, а через своих помощников: есть такое понятие, как «агентурное проникновение». То есть посредством людей, имеющих доступ к интересующим его материалам. Юрий Анатольевич объяснял: «Вообще-то разведчик силён не столько своими знаниями, сколько своими связями. Нужно всё время работать над приобретением и развитием связей с носителями секретной информации. И это особый труд. Ты пропускаешь “через себя” сотни людей, а обнаруживаешь при этом только одного более или менее пригодного для своих целей человека. Вот и тогда информация добывалась с трудом. Я задался вопросом: где проводят досуг, где отдыхают носители информации?»³³. В другом интервью он сказал о них ещё точнее: «Носители настоящих секретов».

Это довольно наивный вопрос: где отдыхают настоящие джентльмены? Любой бывший советский школьник, читавший Чарлза Диккенса или Артура Конана Дойла, ответит не задумываясь: в своих клубах! Ну и что, что они писали про Англию! Эта страна является примером для всего цивилизованного мира. Недаром же и в Российской империи, в Санкт-Петербурге и в Москве, были свои Аглицкие клобы, как это тогда говорилось. Разумеется, аристократические клубы существовали и во франкистской Испании. Дело оставалось за малым: записаться в него. Но абы кого, так сказать, с улицы, в эти заведения не принимают.

Мы помним рассуждения Юрия Анатольевича о том, что для нелегала вполне подходит влезть в окно, если его выставили за дверь, но, конечно же, лучше будет, чтобы изначально не выставляли, чтобы заходить с первого раза, видя лучезарные улыбки окружающих. Но для этого требовалось как следует подготовиться. Известно ведь, что все лучшие экспромты продумываются заранее. Так что прежде всего следовало подобрать именно тот клуб, который действительно нужен в интересах дела, а то, не дай Бог, попадёшь по незнанию в какой-нибудь «Диоген», описанный Конаном Дойлом в рассказе «Случай с переводчиком» – клуб, в котором собираются самые необщительные люди Лондона и где ни под каким видом не допускаются никакие разговоры.

Вне всяких сомнений, Ксавье предварительно получил некоторую информацию не только о порядках в каких-то по тем или иным причинам заинтересовавших его клубах, но и о том, кто именно состоит там членами. Возможно, определяющим фактором, при всех прочих, для него оказалось то, что в клубе была шахматная секция.

Можно поверить рассказам Шевченко о том, что ему якобы просто повезло: человек в клубе, с которым он завёл разговор о вступлении в таковой, совершенно случайно оказался именно руководителем шахматной секции, причём Юрий пришёл туда в такое время, когда народу почти не было, а потому его новый знакомый предложил (или согласился?) «сыграть партеечку» с обаятельным и остроумным французским художником. По словам Юрия Анатольевича, полтора часа пролетели тогда как пять минут. Вместе с этими полутора часами отлетело и требование иметь для вступления две рекомендации от членов клуба со стажем не менее года, причём затем эти рекомендации должны были рассматриваться всеми остальными «избранными», каковыми считают себя члены этого элитарного собрания. Глава шахматной секции просто-напросто обратился к двум каким-то членам клуба, оказавшимся рядом, и те тут же охотно подписали необходимые рекомендации.

Что здесь сыграло свою роль? Только ли умение виртуозно играть в шахматы? Разумеется, не без того. Но думается, что и нечто большее. Вот какую характеристику дал разведчику-нелегалу Сергей Евгеньевич Нарышкин: «Глава СВР отметил, что Юрий Анатольевич Шевченко мог за секунду обаять любого. “Говорили – это его профессиональная привычка, наработанные навыки разведчика. Нет. Просто он был таким человеком. Он искренне любил людей, ненавидел и уважал противника. Но главное его качество – он умел дружить!”»³⁴

До дружбы здесь было ещё далеко, а вот впечатление на этих людей он произвёл очень положительное, сумел их, как говорится, обаять, привлечь к себе, вызвав их интерес. Соответственно, люди, с которыми он здесь общался, были интересны и ему самому – прежде всего с профессиональной точки зрения. Ведь в шахматной секции, помимо ряда прочих интересных людей, состояли постоянный представитель Испании при ООН, крупнейший журналист-международник, владеющий буквально абсолютно всей необходимой для Центра информацией, знанием которой он любил щегольнуть, и отставной генерал, личный друг Франко. Генералиссимус, как мы знаем, тогда болел, и старый служака рассказывал, что приезжал к нему каждый вечер, пил у него чай. Естественно, на следующий день в клубе он с волнением говорил своим друзьям о том, как себя чувствует старик, чем он сейчас занимается, рассуждал на тему того, что будет дальше, когда каудильо уйдёт в мир иной. Но это – лишь несколько из контактов, полученных благодаря членству в клубе. «Были ещё бизнесмены крупные, которые знали всю подоплёку. Вот мы после шахматных баталий, за чашкой коньяка или рюмкой кофе, собирались вместе и обсуждали с ними уже политические вопросы. Великолепный был контакт – крупнейший журналист-международник, освещавший тогда совещание в Хельсинки глав государств по безопасности в Европе (когда Брежнев поехал туда, он уже знал от Центра всю информацию)»³⁵.

Всё прекрасно, однако разведчик понимал, что одними лишь разговорами в клубе ограничиваться нельзя – да и вообще, как известно, информация не должна поступать из одного источника, пусть и такого солидного, как тот самый элитарный клуб. Тем более что ему требовалась политическая информация, но зачем она могла быть нужна «свободному художнику», каковым Юрий для всех представлялся? Одно дело, когда генерал принародно делится сведениями о здоровье любимого вождя или журналист собирает «вокруг себя род веча» и выкладывает свежайшую эксклюзивную информацию, которая только еще завтра появится в газетах (журналисты любят блеснуть своей осведомлённостью), но конкретные вопросы, интересующие Центр – это несколько иное. Даже совершенно иное! И эти вопросы следовало задавать напрямую и желательно tête-à-tête, без свидетелей, потому как этот эксклюзив бесполезно будет искать в ближайшем выпуске El Mundo[52]. И вот тут ему следовало чётко, чтобы никаких сомнений не оставалось, объяснить, для чего ему, архитектору и художнику, нужна политическая информация. Сомнения ведь опасны тем, что ими, как правило, с кем-нибудь делятся, а чем интереснее личность, о которой идёт разговор, тем шире расходятся круги по воде, тем больше народа узнаёт о том, что кому-то хотелось бы сохранить в тайне. Юрий Анатольевич рассказывал нам, как он разбирался с этой проблемой:

Разве я мог подойти и спросить: «Расскажи, что будет в стране по такой-то проблеме?» С какого рожна, зачем мне это? Как художнику, всё это мне, естественно, не надо. Но как деловому человеку, который хочет вложить деньги – тут уже совсем другой вопрос! Я ведь прекрасно знаю, как легко можно деньги потерять! Потому что, по «легенде», я был в Конго Бельгийском, когда там началась эта заварушка с Чомбе[53] – и мы, наша семья, там всё потеряли! Если бы мы знали пораньше, что́ там может случиться! Ведь мой отец, вернее – отчим, в Бельгийском Конго был одним из основателей Конголезской строительной компании… Почему я стал архитектором? Отчим был строителем – и меня пихнул в архитектуру, и я в Германии якобы закончил институт… Там, в Конго, я начинал работать, но потом, после всего произошедшего, я всю жизнь болтался по миру, всё время пытался найти, где я могу создать свою архитектурно-строительную фирму… Я не миллионер, но у меня есть деньги – это мои деньги! Это деньги, унаследованные мною от моих родителей. Я за них отвечаю. Я не хочу их терять! Именно поэтому, ребята, всю информацию – что у вас тут будет происходить, мне нужно знать. Нет смысла объяснять, что вложение в архитектурное проектирование, в строительство – долгосрочное вложение. И я вкладываю сейчас инвестиции, какие-то деньги, а возвращаются они только после того, как я продам это сооружение или здание, которое я построю. А это – годы и годы! Потому мне нужно обязательно обезопасить мои капиталы. Так что, кровь из носа, давайте мне всю информацию! Это я сейчас схематично объясняю. И всем было понятно, что мне нужно не просто «ля-ля-ля», общие слова, и не то, о чём каждодневно пишется в газетах: я газеты и сам читать умею! Мне нужны детали, мне нужно знать, кто отвечает за какие-то конкретные вопросы, мне нужен выход на этих людей!

Корреспонденту телеканала «Россия–1» Шевченко говорил следующее:

Я хочу открыть своё дело – архитектурную мастерскую, допустим. Значит, мне надо сделать определенные инвестиции в экономику этой страны: приобрести помещение для своей мастерской, мебель необходимую, набрать штат персонала, знать, сколько я должен страховые взносы платить за эту фирму, и прочее, прочее… Значит, мне нужно обязательно нанести визиты в промышленную и торговую палату, союз предпринимателей, министерство экономики и финансов, статистическое управление, в юридические конторы. Есть конторы, которые оформляют весь пакет документов для того, чтобы я смог регистрировать свою будущую фирму… Чтобы это всё знать, надо установить хорошие связи среди своих сослуживцев – коллег-архитекторов. Посетить, представиться в мастерские, узнать о проблемах внутренней жизни, насколько рентабельна сейчас проектная работа… Я пытался получить достоверную информацию якобы для себя, а в процессе работы я устанавливал контакты с нужными людьми, носителями секретной информации.

Постепенно эта весьма напряжённая работа стала приносить желаемые результаты. «И вот тут пошла информация! Центр пишет: “Одобряем вашу работу, всё нормально, проявляйте осторожность в работе со связями…” Ну что они могут написать? Информация пошла из первых рук абсолютно секретная, и она о главном – о том, что сейчас происходит в стране, каковым будет её будущее»³⁶.

Не стоит думать, что нелегал был полностью отпущен в «свободное плавание», о результатах которого Центр мог судить только по его шифрованным донесениям. Нет, с кем-то Юрий встречался, кто-то даже руководил его действиями, указывал, направлял. Тому в подтверждение – фрагмент из справки о его встрече с представителем руководства в октябре 1973 года, обозначенный в тексте как «товарищ Е…». «Тов. Е… беседу начал с вопроса “A…” о положении в его семье и, в частности, о том, как относится его жена к его выезду в данную командировку без неё. “A…” ответил, что положение в семье нормальное, его отношения с женой хорошие. Жена, конечно, несколько завидует тому, что он… в ближайшие дни приступит к выполнению настоящего боевого задания, тогда как она пока лишена такой возможности, но относится она к этому в целом спокойно, тем более что они о такой возможности (поездка в загранкомандировку одного…) были предупреждены заранее».