Саша.

Ксюшке было чуть больше двух, я ходила беременная Васей, и мы всей семьёй выехали на турбазу. Это было мероприятие, связанное с работой, и, соответственно, в качестве развлечений были представлены самые разнообразные конкурсы.

Рубен, поскольку всегда подавал пример, выбежал в круг соревноваться в какой-то борьбе. Мужчина напротив был на пятьдесят килограммов его тяжелее. Но Рубена никогда не пугала внешность оппонента.

Я держала Ксюшку, осторожно дотрагивалась до низа живота.

Они начали друг друга пытаться свалить — первый, второй, несколько заходов. Судья бегал, что-то кричал, заставляя толпу все сильнее распаляться. А мы с Ксюшкой стояли и наблюдали за папой.

В какой-то момент стало понятно, что Рубен не выдержит. Мужик его повалил, прижал к мату, и в этот момент я не удержала Ксюшу. Она скользнула мимо меня, вырывая свою ладошку из моей руки, просвистела, как стрела, между ног у судьи и со всего размаха подпрыгнула и повисла на шее у отцовского оппонента. У неё в руках была игрушка кенгуру войлочная, и она этой игрушкой, визжа, лупила дядю по голове, чтобы только отдал и отпустил её папу. Рубен тут же поднялся на ноги, схватил Ксюшку, начал кружить её, целовать и говорить, что она самая крутая, самая бесценная у него. Мужик, усмехнувшись, отдал ему свою победу, сказав, что он выиграл не бой, а он выиграл эту жизнь.

Рубен кружил Ксюшку на руках, целовал. Дочка радовалась, визжала. Потом, вернувшись ко мне, обхватил за плечи и поцеловал жадно и горячо. Тогда мне казалось, мы такая крепкая семья. Тогда мне казалось, что все это будет нерушимо годами, веками, тысячелетиями.

Я не знала, почему, когда влетела в столб, подумала именно о своём бывшем муже. Именно в тот момент, когда мы были максимально близки друг к другу.

Внизу живота по-прежнему тянуло, и мне казалось, что я, наверное, в какой-то момент чокнулась.

Оглядевшись, попыталась сообразить, где этот чувак на седане. Но его и след простыл.

Я тяжело выдохнула и посмотрела на разбитое стекло, которое крошевом лежало на приборной панели и даже у меня на коленях. Потянулась сквозь стиснутые зубы, выдохнула мат и достала мобильник. Набрала Ваську, потому что разговор прервался.

— Мам, мам! Ты как? Ты где? Ты скажи, я приеду. Я приеду.

Я не поняла, сколько времени прошло и как давно мы закончили говорить…

— Не знаю, минут десять-пятнадцать. Ты отключилась. Что случилось, мам? Это авария?

— Господи, да. Второго участника нет. Точнее, это столб. — Выдохнула, ощущая, что совсем нестерпимо сильно больно. Так, как будто бы низ живота распирало в разные стороны.

— Просто скажи адрес, и я приеду сейчас.

— Подожди, я определюсь вообще, где.

— Мам, не клади трубку.

— Вась, сейчас я перезвоню. — Тихо произнесла и, отложив мобильник, попыталась собрать все мысли воедино.

Попыталась набрать номер полиции, а потом задумалась, что я должна была им сказать, что случилось, что произошло? Выдохнув, я сжала телефон во влажной ладони и с трудом оттолкнула от себя водительскую дверь. Постаралась вылезти из машины.

И вроде бы, когда я встала на ноги, мне стало полегче. Низ живота перестал пульсировать такой нестерпимой болью.

Но в этот момент из-за поворота вылетела очень знакомая Бентли. Вылетела так, что её занесло на повороте и выкинуло на противоположную полосу. Машина зарычала, выравниваясь, резко дёргаясь и обходя остальных участников движения шашечкой.

Я несколько раз моргнула, пытаясь понять, что это происходило. Но когда Бентли, завоняв резиной, резко затормозила возле меня, я подумала, что мне все это привиделось.

Рубен вылетел из тачки с красным лицом и схватил меня за плечи.

— Сань, Сань, ты как? Ты чего?

Я стояла, вжимаясь носом ему в плечо, и не понимала, что произошло.

— А ты как здесь?

— Твою мать, домой ехал. Васька позвонил, сказал, что ты в аварию попала. А у тебя система противоугонная стоит. Я все бросил, тут же как стартанул.

— На ста восьмидесяти летел, что ли? — Тихо выдохнула.

Рубен ощупывал меня.

Я поняла, что отсутствие боли — это всего лишь отсрочка, поэтому, застонав, упёрла ладонь в грудь бывшему мужу и согнулась пополам.

— Что? Что? — Рубен наклонился, стараясь меня придержать за спину.

— Живот, не могу, болит.

— Где второй участник, Саш?

— О господи, да не знаю я! Уехал. — Тяжело выдохнула.

— Где твоя охрана? Я же знаю, что ты наняла.

— Отпустила. Расслабилась, затупила. Не знаю, называй, как хочешь. Я баба — имею право быть нелогичной. — Зло процедила сквозь зубы в момент, когда Рубен подвёл меня к своей машине и усадил на пассажирское сиденье.

— Так, сейчас я заберу из машины все и вызову сюда ребят. Они все это дело определят, быстро посмотрят по камерам, что за гандон тебя прижал, и все решим. А мы с тобой сейчас к Филиппу поедем в больницу. Все же нормально будет, да? — Тараторил Рубен, но в глазах его плескалось что-то похожее на страх.

Мне кажется, ещё я в его глазах ещё могла точно прочитать, что он боялся последствий той ночи.

Я закусила губу, обняла себя за плечи и быстро закивала, намекая ему на то, что промедление смерти подобно.

Рубен действительно очень быстро пробежался по месту аварии. Вытряхнул мои вещи из тачки. Закрыл машину и, прыгнув за руль своей, выдохнул.

— Ты как? Ну-ка, посмотри на меня. У тебя испарина на лбу, Саш. Что это может быть?

— Я не знаю. Может, яичник перекрутился. — Предложила я самое абсурдное и дебильное.

А у Рубена жилка на шее так стала пульсировать, что казалось, мы не доедем до больницы — разорвёт прям по пути.

— Симонов, просто давай поедем уже. — Произнесла я сквозь зубы, и Рубен втопил по газам. Причём опять с ему присущей резвостью.

Мне иногда мама задавала вопрос: “как ты не боишься ездить со своим мужем? Он все время одну руку на руле держит!”

Когда Рубен держал одну руку на руле — это было не страшно. Намного страшнее, когда он обе руки клал. Потому что тогда у него скорость переваливала за сто пятьдесят.

Я запрокинула голову, стараясь выгнуться и чтобы хоть чуть-чуть умерить спазмы. Но ни черта не выходило.

— Саш, Саш, ты, пожалуйста, что-нибудь рассказывай мне. Ты только не молчи.

— Я могу только рассказывать, как тебя проклинаю по ночам. — Произнесла сквозь зубы и поняла, что такой боли у меня не было даже во время схваток. Я не знала, с чем это связано. Просто было ощущение того, что мне все внутренности перемалывают: яичники, матка, кишечник. Все вместе. И от этого стреляющая боль даже отдавала в копчик.

У Филиппа было несколько медцентров — очень хорошие и расположенные в удачных районах.

Мы поехали к тому, что самый ближний.

И когда Рубен запарковался, то сделал ошеломляющую для всей ситуации вещь — вытряхнув меня из машины, подхватил на руки и потащил внутрь клиники.

Я вздохнула, закусила губы, понимая какой-то отстранённой частью мозга, какой он козёл.

Вот серьёзно. Я его так, идиота, люблю, но никогда с этим предателем не буду.

Вот что значит боль.

Вот так она выглядит.