Саша.

Нет, у меня не было предрассудков по поводу того, что ребёнок может работать в компании родителей.

Например, Вася у нас почти с первого курса сразу попросился на работу.

Почему?

Потому что ему нужно было оттачивать свои проекты. Он уже, поступая, очень многое делал самостоятельно. Это небольшие нарративы для разных приложений. Ему нужно было поле для возможности использовать свои знания. Поэтому здесь мы не видели ничего плохого. Да, он работал в отделе программного обеспечения, но по факту занимался более узкой специализацией, беря опыт в свою копилочку.

Поэтому насчёт Ксюши я была очень сильно не уверена. Но это было не самым поражающим меня моментом. На этой же неделе мне позвонил Ворошилов.

— Госпожа Суворова, я не знаю, как без травм рассказать вам новости, но уверен, что разговариваю со вменяемым человеком. Начну с самого важного: мы делим холдинг.

Я опустилась на кресло.

Да, по “Лидалу” заключены все возможные договора с Рубеном, я в этом не участвовала. Я вообще абстрагировалась. Но вот тот факт, что делим холдинг, было для меня не то чтобы фатально, но внезапно. Мне по факту до “Корники” не было никакого дела. Я особо не занималась делами компании Рубена. Моё внимание все было сосредоточено на “Лидале”.

— В чем дело? — Только и спросила я у Ворошилова.

— Это самый наилучший вариант для того, чтобы спокойно разделить имущество между вашим свёкром и свекровью. Просто вы, как третья сторона, захотите подробностей. Я не посчитал правильным дожидаться вашего звонка. Решил заранее предупредить.

— Если только проблема в этом, то не думаю, что это как-то сможет повлиять на наш раздел с Рубеном.

— Нет, не повлияет. Но уведомить я был обязан.

— Благодарю, господин Ворошилов. А как вообще дела обстоят с разводом?

— Я бы сказал, что по-гоголевски — панночка то встаёт из гроба, то в него укладывается. — Усмехнулся Ворошилов, и я потёрла переносицу. — Ваш свёкор крайне эмоциональный человек. На первом заседании он орёт о том, что всех посадит на кол, как небезызвестный господин Цепеш. На втором пытается манипулировать. На третьем хочет договориться. Но наша стратегия работы заключается в том, что с террористами переговоров никаких не будет. Мы делаем все правильно, по закону. А вот то, что у господина Симонова-старшего вдруг оказываются серые пятна в работе, это его проблемы. Не надо просто обманывать государство, тогда, возможно, и потом договор никакой не нужен будет.

Это было интересно.

— Благодарю, господин Ворошилов. То-то я думаю, что со стороны своего бывшего свёкра не чувствую никаких репрессий.

— Ему не до них сейчас. Сами понимаете: развод, молодая любовница, сын, сошедший с ума. — Я старательно игнорировала последнюю фразу, и Ворошилов продолжил. — У него жизнь бьёт ключом.

— Хорошо, если нужно будет моё участие, либо какие-то вопросы по холдингу, всегда к вашим услугам.

— Благодарю, Александра.

Закончив разговор с Ворошиловым, я крутанула в пальцах мобильник и прям из последних сил удерживалась от того, чтобы набрать Рубена и задать ему более личные вопросы: «с чего это вдруг».

Я понимала, что его отец сам никогда не рискнёт делить холдинг. Значит, инициатива исходила все-таки от моего бывшего мужа.

Интересно, зачем?

Потом я посчитала, что интерес не настолько яркий.

Вечером, возвращаясь с работы, набрала сына. Мы обсуждали, что подарим бабушке с дедушкой.

Я как-то совершенно потеряла из виду тот факт, что за мной ехал тонированный седан. А подумала о том, что это подозрительно, в моменте, когда седан, припарковавшись ко мне на светофоре, то и дело моргал фарами.

И вот ведь идиотизм, если мне надо было куда-то днём съездить, охрана была со мной. А вечером я отпускала ребят, думая: “а чего они будут ждать меня с работы".

Идиотка!

Я вдарила по газам, выходя на проспект, и тяжело задышала.

— Мам, у тебя там все в порядке?

— Да. — Медленно произнесла я, чувствуя, как низ живота потянуло.

Да нет, это же глупость.

Ну не может быть такого.

Может, просто съела что-то не то и кишечник…

Плюс седан дышал мне в жопу, а я уже как бы один раз вляпалась в аварию.

— Ты так напряжённо со мной говоришь, как будто бы…

— Да, знаешь, что-то у меня низ живота потянуло.

Я отгоняла от себя мысли о том, что таблетка могла не подействовать.

Но нет, она всегда действует. Это было просто исключено.

Может быть, я не знаю, у меня какая-то хворь по-женски?

Хотя я недавно проверялась. Месяца три назад сдавала весь пакет анализов.

— Мам, слушай, давай я приеду? Где ты сейчас? Останови машину. Я подъеду и заберу тебя. Отвезу домой.

— Да все нормально. — Выдохнула я, ощущая, как пульс скакнул, ладони вспотели, и атласный топик под пиджаком тут же стал прилипать к коже.

Нервно все было.

Я бросила взгляд в зеркало заднего вида и поняла, что седан отчаянно хочет общения и поэтому, уже не стесняясь, припирает меня к обочине. От этого становилось ещё хуже.

— Ещё какой-то седан прям в жопу дышит. — Тихо произнесла я и ощутила, как яичники по обе стороны прихватило спазмирующей болью, словно молоточки начали долбить.

Я зажмурила глаза и прижалась к рулю, стараясь согнуться.

И вдруг поняла, что это была самая фатальная ошибка, которую можно было сделать в этой ситуации.

Потому что я не заметила, как седан, поравнявшись со мной, со всей силы долбанул меня в бок так, что у меня машину бросило в сторону и колёсами перемахнув поребрик, тачку направило в сторону большого фонарного столба.

Я взвизгнула, резко ударив по тормозам, и услышала последнее:

— Мам? Мам? Мам…