Утро в больничной палате нельзя назвать чудесным, но для меня дорога каждая минута. Ведь оно начинается рядом с Аннушкой.

Анна еще спит, ей дали успокоительное, а вот я не сплю. Здесь невозможно заснуть. За дверью постоянный шум и голоса. Кого-то привозят, ведь отделение скорой помощи в курортный сезон работает круглосуточно. Нагрузка предельная.

Телефона у меня нет, поэтому я просто сижу, прислонившись спиной к подоконнику, у которого стоит моя кровать и рассматриваю дочь. Выгляжу я не очень — кисть забинтована, на левой ноге фиксатор.

Анна тоже пострадала от падения. У нее сотрясение, и врач прописал ей постельный режим. Нас не отпустили домой, оставили на сутки, чтобы понаблюдать за состоянием девочки.

У двери снаружи дежурят полицейские. Их двое, и им запрещено пускать к нам в палату незнакомцев.

Анна спит, а у меня в голове роятся тревожные мысли. Я уверена, что Антона быстро выпустят. То, что его машину зафиксировали на трассе рядом с местом аварии — так себе обвинение. Свора прикормленных адвокатов разгромит его одним щелчком пальцев. Если до этого момента мы не успеем получить от судьи разрешение на ДНК-экспертизу, то плохи наши дела. Вятич так и останется опекуном Аннушки, а если ему развяжут руки, то… даже думать об этом не хочу!

Дверь приоткрывается, и первое, что я вижу — это пышный букет красных роз. Неожиданно.

Следом показывается Горский, и мои губы невольно расплываются в улыбке. Он в стильной белой рубашке и белых брюках, и от него умопомрачительно пахнет дорогим парфюмом.

— Спит? — интересуется шепотом, и я киваю.

Подаюсь ему навстречу, но он меня останавливает.

— Не вставай, Тася. Я все сделаю сам.

Я послушно замираю.

Букетов у Андрея два. Тот, что с красными розами — побольше, а второй — из нежной китайской розы, поменьше. Еще у него с собой пакет и пластиковый поднос с кофе. Из пакета аппетитно пахнет выпечкой.

— Цветы для моих девочек, — шепчет он. С любовью смотрит на спящую Аннушку и аккуратно кладет розовый букет на прикроватную тумбу.

Подсаживается ко мне.

Я забираю у него пакет и ставлю поднос с кофе на подоконник.

Он кладет букет красных роз мне на колени.

— Спасибо, — шепчу тихонько.

— Тебе спасибо, — отвечает он.

Притягивает меня к себе, и мы тихо сидим на кровати. В его объятиях я чувствую себя в безопасности. Хочется сидеть так вечно.

— Даша вместе с одним из сотрудников полиции повезла забор на ДНК-экспертизу. Думаю, через час-другой мы уже точно будем знать, чьей дочерью является Аннушка, — тихо сообщает мне Андрей.

Я ловлю его взгляд. Невольно улыбаюсь.

— Экспертиза ни к чему. Ваши глаза — самое лучшее доказательство. Они один в один повторяют друг друга.

Горский легонько целует меня в шею.

— Тась, если судья сегодня даст добро на проведение ДНК-экспертизы, нам надо будет сдать материал и желательно уехать подальше отсюда, — произносит тихо. — Анализ ДНК будет длиться минимум неделю, а то и две. Мы вряд ли сможем удержать твоего бывшего мужа за решеткой дольше, чем на сутки. Его адвокаты уже вовсю роют землю, чтобы отработать свои гонорары.

Я вздыхаю. Тянусь за кофе. Хороший кофе с утра, почти в постель — после наших приключений кажется верхом наслаждения.

Я втягиваю в себя аромат кофейных зерен и пригубляю кофе.

Мне не хочется портить приятное утро тревожными размышлениями, но от реальности не скрыться.

— Давай уедем сейчас же? — пронизываю Горского взглядом.

Он согласно кивает.

— Даша позвонит, как только будут готовы результаты экспертизы. Если наше с Аннушкой родство подтвердится, мы сразу заберем ее отсюда.

— У нас могут быть проблемы с законом?

— Скорее, у нас могут быть проблемы с Вятичем. Документы на ребенка у него в полном порядке, соответственно, пока что закон на его стороне. Но я не позволю ему забрать девочку. Спрячем ее там, где он не найдет.

— Не пойму, для чего ему твоя дочь?

Андрей хмурится.

— А твоего бывшего мужа вообще возможно понять? Сомневаюсь.

— Когда я пробралась к нему в дом, в день после суда, мне пришлось стать свидетелем его ссоры с Прасковьей. Она пыталась убедить его отдать Анну в закрытый интернат, но Антон сказал, что девочка при любых раскладах останется вместе с ним, потому что он любил ее мать. Я уверена, он знал, что ребенок твой. Просто решил его присвоить, как частичку твоей жены.

Андрей проводит по волосам ладонью.

— Если это так, то он ненормальный!

Аннушка медленно просыпается. Замечает Андрея и пугается.

— Мама! — зовет меня, с тревогой озираясь по сторонам.

— Привет, родная. Как ты себя чувствуешь?

Я отдаю Андрею кофе и кое-как спускаюсь на пол с кровати. Колено чувствительно отзывается на нагрузку, но я быстро добираюсь до кровати Анны.

Сажусь рядом с ней и с нежностью глажу ее по волосам.

— Голова кружится, — нервничает Аннушка.

— Не волнуйся, у тебя сотрясение, сутки — другие это состояние сохранится. Надо будет полежать в кровати, чтобы все прошло.

Анна успокаивается, но все равно настороженно посматривает на Андрея.

Горский волнуется.

— Анечка, ты только не переживай, — он подается вперед, пытается быть дружелюбным. — Я знаю, что тебя пугает все происходящее. Обещаю, что бы ни случилось, с мамой тебя больше никто не разлучит.

Девочка прижимается ко мне крепче.

— Правда? — не спускает с него глаз.

— Я сделаю все возможное для того, чтобы вы больше не расставались.

— Но суд…

— С человеком, который называл себя твоим отцом, нам придется снова встретиться в суде. Он украл тебя из нашей семьи, когда тебе едва исполнился годик.

Анечка с тревогой смотрит на меня.

— Мам, я не понимаю…

Я ее целую в макушку.

— Главное, не волнуйся. Я рядом. А значит, все будет хорошо. Веришь?

Она кивает.

— Верю.

— Круассан с шоколадом хочешь? — широко улыбается Андрей.

— Хочу. Я очень голодна. А ты точно мой папа?

— Результаты экспертизы будут готовы через час.

— Иди, умывайся, — я помогаю ей спуститься с кровати на пол. — Сама дойти до ванной сможешь? Только не торопись.

Аннушка коротко кивает. Скрывается за дверью больничной ванной комнаты.

Мы с Андреем выкладываем на подоконник еще теплые круассаны в бумажных пакетах. Для нас кофе, для Анны горячий шоколад.

— Тась, я нервничаю, — признается Горский. — Я просто не знаю, как себя вести, чтобы она меня приняла?

Я качаю головой.

— Просто будь собой. Она обязательно тебя полюбит, — подмигиваю ему.

— Мам, здесь ужасно, — жалуется из-за двери девочка.

Андрей помогает ей забраться на мою кровать, чтобы позавтракать.

— Потерпи немного, — успокаивает ее. — Как только тебя осмотрит доктор, мы отправимся в чудесное место.

— И куда же? — Анна замирает и с интересом смотрит на родного отца.

— На одну закрытую виллу. У нас даже свой собственный пляж будет. Поживем там пару недель, пока суд не определит наше с тобой родство.

Анна все не спускает с него глаз. Изучает.

— А собаку купишь? — спрашивает внезапно.

Андрей в недоумении.

— Собаку?

— Ага. Я всегда хотела собаку.

Мы переглядываемся. Детская логика никак не бьется с нашей, взрослой. Все, что нужно Анне для адаптации — это собака?

— Ну, конечно, мы купим собаку, — первым приходит в себя Андрей. — Честно говоря, мне и в голову не приходило, что можно завести собаку… Думаю, в нашей Усадьбе ей будет самое место.

Анна наконец улыбается. Ей уже одиннадцать, но ее улыбка все еще детская, искренняя. В ней так много счастья, что не передать словами. Потом улыбка слетает с ее губ, и она с тревогой смотрит на меня.

— А маму? Мама же останется с нами? — льнет ко мне, позабыв про круассан. — Маму я не отдам!

Мои глаза обжигают слезы.

— Конечно, мама останется с нами! — тут же убеждает ее Андрей. — А как же иначе?

— Значит, мы будем вместе? Мама, я, ты и собака?

— Так точно, — Горский кивает.

Едим круассаны с аппетитом.

— А как ты узнал, что я люблю горячий шоколад? — уточняет Аннушка.

Андрей пожимает плечами.

— Ну… я прикинул, что ты девочка. А девочки любят сладкое. Из всех напитков самым сладким оказался горячий шоколад.

Анна веселеет.

— Понятно. А какую я хочу собаку, угадаешь?

Горский смешливо фыркает.

— Мальтипу?

Анна округляет глаза.

— Да! Ты точно мой папа…

Мы втроем смеемся. И так хорошо на душе от того, что мы втроем какими-то немыслимыми поворотами судьбы оказались вместе в одной палате.

Дверь внезапно открывается. На пороге двое мужчин в дорогих костюмах. Их лица непроницаемы, как восковые маски. Он похожи друг на друга и на почуявших добычу стервятников. Я их узнаю — это адвокаты Вятича.

Сердце летит вниз...