— Доброе утро, — один из незваных гостей делает шаг вперед. Он скользит по мне презрительным взглядом.

— Я — адвокат Антона Георгиевича Вятича.

По распоряжению суда вам, Таисия, запрещено приближаться к его дочери. Отойдите в сторону!

— Кто вас впустил в палату?! — тяжелой артиллерией наступает на них Горский.

— Мы здесь, чтобы изъять ребенка и доставить к отцу. У нас есть официальное постановление суда, согласно которому эта женщина не имеет права приближаться к девочке!

Он машет у меня перед носом постановлением суда. Я нервно сглатываю — в городе, где всем правит Вятич, быстро работают, игнорируя все возможные официальные сроки.

— А ну-ка, пошли отсюда вон! Охрана! — Андрей переходит в наступление. Выталкивает обоих адвокатов ближе к двери.

На пороге появляются двое сотрудников полиции, которые охраняли палату.

— Постановление суда на определение отцовства уже вступило в силу. Ребенок должен быть изъят органами опеки и отправлен в ближайший детский дома до решения вопроса, — наступает на них второй адвокат. — Поэтому отойдите в сторону и не мешайте изъятию ребенка!

Дверь распахивается шире, и на пороге появляется Вятич.

— Доброе утро! — торжественно сообщает он. Вятич все также прекрасен в свежей рубашке и джинсах. Гладко выбрит, благоухает тяжелым сладковатым парфюмом.

Адвокат с уважением кивает в ответ.

— Мое почтение, Антон Георгиевич. Мне жаль, что нам не удалось освободить вас раньше. Обвинение, которое вам предъявили, нелепо!

Вятич криво ухмыляется. опаляет нас с Горским убийственным взглядом.

— Я за дочкой. Спасибо, что присмотрели за малышкой в мое отсутствие. Да, кстати, господин Горский, можете Таисию оставить себе в качестве бонуса за испорченное вино. Нам с Аннушкой она больше не нужна. Мы подберем кого-нибудь получше потасканной клуши тридцать плюс. Идем, доченька. Папа пришел за тобой.

Анна в смятении. Жмется ко мне.

— Я не пойду… ты не мой папа!

— Что?.. кто тебе наплел такую ерунду? Этот южный простак, который решил, что если у вас глаза одного цвета, то вы родня? Бред! Анна, ты — моя дочь! Нина должна была родить, и она родила моего ребенка!

— Только Нина была моей женой, — Горский не отступает. Закрывает нас с дочкой своей широкой спиной. — Не обманывай себя! Анна — моя родная дочь. Ты ее просто присвоил. Не знаю, для чего, и не хочу знать. Мой ребенок останется со мной!

— Дочь моя!

— Ты псих?! Попробуй к ней прикоснуться!

Антон сверкает полным ярости взглядом в сторону адвокатов.

— Что вы стоите?! Изымайте ребенка!

Те устремляются нам навстречу.

— Нет! — срывается с моих губ вскрик. — Я ее не отдам. У нее сотрясение, ей нужен постельный режим. Охрана! Позовите охрану!

— Ты вообще ей никто в этой истории, — фыркает Вятич. — Просто нянька, которую я взял в жены семь лет назад. Изымайте ребенка, идиоты! — прикрикивает на адвокатов.

На пороге я вижу силуэт Дашиного незадачливого поклонника из прошлого.

За его спиной мелькает Даша. Она в светлых брюках и майке, сжимает в руках папку с документами.

Сестра Горского не подает ни звука, только почему-то адвокаты моего бывшего мужа вдруг начинают неестественно дергаться, и падают на пол один за другим.

Вятич даже не успевает достойно отреагировать — удивленно вздрагивает и тоже с оглушительным грохотом валится на пол.

Паша Солодов таращится на Дарью.

— Что ты наделала? Это же незаконно!

— Хочешь рядом прилечь? — шипит Даша и тычет ему в лицо электрошокером.

Он настороженно поднимает мощные ручищи вверх.

— Не хочу.

— Тогда заткнись и помогай.

Андрей подхватывает на руки Аннушку.

— Уходим, быстро, — кивком указывает нам на дверь. Смотрит дочери в глаза. — Ничего не бойся, поняла? Папа рядом, и папа никому тебя не отдаст.

Та кивает. Обхватывает его за шею своими тонкими руками.

— Тась, мы тебе поможем, — Даша перешагивает через растянувшегося между кроватями Вятича. Задерживается. Несколько мгновений рассматривает его лицо. — Жаль, что у нас не сложилось. Красивый мужик.

— Нашла момент для сожалений, — изумляюсь я.

Мы выходим из палаты.

— Заприте дверь и никого не выпускайте, — приказывает полицейским Павел. — Люди, которые там остались — настоящие преступники. Нам нужно время, чтобы получить доказательства.

Те кивают — верят ему на слово, все же он в полицейской форме, значит, свой.

Мы торопливо движемся по холлу.

— Думаешь, они тебе поверили? — интересуюсь я.

— Поверили, или нет — это дело десятое. Нам нужно выиграть время, — отмахивается сероглазый красавец. — Экспертиза-то положительная.

— Да, это верно. Андрей, экспертиза подтвердила ваше с малышкой родство, — на ходу делится новостями Даша. — Сходство почти девяносто девять процентов. Ты ее отец, Андрей! Жаль, что до официального решения суда этот документ недействителен…

— До официального решения суда нам придется затаиться, — бросает Андрей и заходит в лифт. Крепко прижимает к себе Аннушку. — Дочь я не отдам! Ни в какой детский дом ее не поместят, пусть Вятич не мечтает!

— Ты… папа, — вдруг подает голос она. Рассматривает его лицо, трогает осторожно пальцами его колючую бороду.

— Да, — шепотом отвечает Горский, и его губы искривляются в непроизвольной улыбке.

Мы все замираем. Боимся разрушить волшебное мгновение.

Лифт везет нас вниз.

Вот и парковка. Даша и Павел помогают мне, поддерживают с обеих сторон. Колено жутко ноет, но я не жалуюсь. Главное — уехать подальше от больницы до того, как Антон и его адвокаты придут в себя. К сожалению, действие электрошокера недолгое. Скоро они бросятся в погоню.

Мы забираемся в автомобиль Даши. Эта машина еще не успела примелькаться и вряд ли значится в базе данных у Вятича. Аннушку усаживаем назад, рядом со мной.

— Здесь нам придется расстаться. — Паша серьезен, как никогда. А потом вдруг впивается в Дашу пронизывающим взглядом. — Надеюсь на скорую встречу без электрошокера.

Та закатывает глаза.

— Давайте как-нибудь без встреч, товарищ капитан?

Ныряет за руль.

— Давай, я поведу? — пытается ее оттеснить Горский.

— Не смеши, ты слишком любишь правила! Машина моя, я знаю ее очень хорошо. А вожу я быстро. Глазом моргнуть не успеете, как окажемся подальше отсюда.

Она юркает на водительское сиденье, и Андрею не остается ничего другого, кроме как сесть рядом с ней.

— Пристегнись, — сестра толкает его локтем. Скользит взглядом по нам с Аннушкой. — И вы тоже!

Я пристегиваю девочку ремнем безопасности, и машина срывается с места.

К счастью, пробок почти нет. Мы без проблем пролетаем бетонные плиты, ограждения из колючей проволоки, портовые прелести, состоящие из огромного количества портовых кранов, а потом выскакиваем на трассу.

Нам открывается бесконечный синий залив. Яркое солнце заливает дорогу светом, море искрится в его лучах. Голодные чайки носятся над водой. Пара больших портовых кораблей стоят на якорях, неспешно раскачиваясь на волнах.

Торопимся только мы. Судя по тому, с какой скоростью топит Даша, водит она действительно без тормозов. Автомобили сигналят нам вслед, водители беззвучно матерятся, но у нас есть цель — уйти от возможного преследования.

Мы отрываемся от города, и дорога становится посвободнее.

Увы. То, что уйти не получится, мы выясняем десятью минутами позже. Нам на хвост падает черный мерседес. — Черт, — Андрей проводит по лицу ладонью. — Даша, они опасны! Я видел вчера, как эти ублюдки устроили массовую аварию. Им ничего не стоит сделать это снова. Не надо было давать тебе управлять машиной!

— Я справлюсь. Тася придержи Аннушку, — Даша жмет на газ, и мы вырываемся вперед.

— Я знаю, как он убил Смородину, — продолжает нагнетать Андрей. — Он пойдет на обгон, а потом вильнет вбок — и ты вылетишь за ограждение.

— Заткнись, Андрей. Я знаю его тактику, — Даша уверенно смотрит в зеркало заднего вида.

Черный мерседес несется на предельной скорости. Он действительно начинает нас обгонять.

На этот раз Вятич сам за рулем автомобиля. С ним его адвокат. Он сидит на переднем сиденье с таким же восковым лицом и взглядом стервятника.

В момент обгона Вятич обжигает Дарью взглядом. Она не отступает.

— Посмотрим, кто кого, — цедит уверенно и крепко сжимает руль.

— Он ждет, когда ты отвлечешься, — догадывается Горский. — Тася, держи Аннушку крепче!

— На такой скорости это не поможет, — цедит сквозь зубы его сестра.

У смотровой площадки Вятич, нарушая правила, идет на разворот.

— Сбрось скорость! — психует Андрей. — Я не хочу, чтобы моя дочь погибла!

— А я не хочу, чтобы он победил, — Даша сосредоточена на дороге.

Они летят навстречу друг другу.

— Прекрати! — требует Горский.

— Не лезь, я уже так делала. Уйдем.

— А если нет?!

— Это наш дом! Он — чужак. И он проиграет…

От страха я прикрываю глаза. Прижимаю к себе Аннушку.

В последний миг перед столкновением Даше удается вильнуть в сторону. Нас заносит, но Даше чудом удается справиться с управлением.

Я оборачиваюсь. С ужасом наблюдаю за тем, как мерседес, за рулем которого мой муж, теряет управление. Он прорывает ограждение и срывается вниз со скалистого выступа.

Громкий взрыв и черные клубы дыма означают одно — на этот раз Антон и его адвокат проиграли.

Я прижимаю дрожащую Аннушку к себе.

— Не смотри туда, — шепчу напряженно. В виски бьет дикий пульс. Я трясусь так сильно, что едва могу дышать.

Даша замедляет ход. Уловив тесный карман, съезжает к обочине и роняет голову на руль.

— Все хорошо, — хрипло успокаивает ее Андрей. Прижимает к себе. — Ты молодец, справилась… Только больше не смей никогда так делать, ясно?

Она отчаянно кивает. Всхлипывает.

Андрей похлопывает ее по спине и выбирается из машины. Подходит к ограждению и смотрит вниз.

Я вдруг чувствую, что мне совершенно нечем дышать и приоткрываю дверь. Выбираюсь.

Я вдруг вспоминаю это место. Это смотровая площадка. Именно здесь мы с Андреем вышли подышать воздухом на рассвете, когда он вез меня в Новороссийск.

Горский меня обнимает. Мы смотрим на раскинувшийся на фоне залива Новороссийск с его рваными пейзажами. Где-то далеко раздается сирена дорожной службы. К месту аварии направляются службы спасения.

— Знаешь, ты тоже нас не прощай, — произносит мрачно Андрей вслед пробитому ограждению. — Потому что я тебя простить никогда не смогу.

Я вздыхаю. Прижимаюсь к нему крепче, и чувствую, как он целует меня в висок.

— Поехали, пока нас не привлекли к ответственности за порчу городского имущества, — шепчет мне в губы, а потом машет рукой Даше, подает знак заводить машину.

Я устраиваюсь на заднем сиденье рядом с Аннушкой.

Даша поспешно оттирает слезы и поворачивает ключ зажигания.

Я прижимаю к себе Аннушку. Андрей ловит наши взгляды в зеркало заднего вида и улыбается. Даша на миг оборачивается.

— Точно наша, — кивает уверенно, смерив Аннушку взглядом.

Анна настораживается.

— Мам… а почему эта тетя на меня так смотрит?

Я обнимаю ее за плечи. Смотрю в глаза.

— Я тебе потом расскажу, ладно? А пока поедем в путешествие?

— И куда мы отправимся?

Даша ловит ее взгляд в зеркале.

— Домой, — произносит уверенно. — Малышка, ты едешь домой!

Ее яркая машина несется вперед по горной дороге. И снова нам открывается бесконечный синий залив. Яркое солнце слепит. Бесконечное Черное море искрится в его лучах. Голодные чайки носятся над водой. Большие баржи неподвижно стоят на якоре. А я внезапно осознаю, что ни за что не променяю этот пейзаж ни на что другое. Потому что отныне это и мой дом тоже.