«Клятвы могут быть обманчивыми.

Ведь мы обещаем многое, не намереваясь выполнять эти обещания.

Но клятвы всегда имеют обязательную силу.

Нам следует быть осторожными, ведь знаете, что такое слова и намерения?

Они, как правило, имеют свидетелей и влекут за собой последствия».

Орион

Схватив пиджак со стула, я надеваю его. Раздаются три удара в дверь, возвещающие о чьем-то прибытии, и мужчина входит, не дожидаясь моего разрешения.

Впрочем, я не должен удивляться.

Он редко, если вообще когда-либо, спрашивает у кого-то разрешения на что-либо.

На его лице застыла фирменная ухмылка, а зеленые глаза блестят от веселья и холода, который обычно заставляет всех содрогаться.

— Как твой адвокат, я обязан предупредить, что эта твоя затея сопряжена с кучей рисков, которые могут — и, скорее всего, будут — стоить тебе миллиардов долларов. — Его глубокий голос гремит, заявляя всем о его властном присутствии, пока он бросает на стол толстую черную папку. — Но как твой двоюродный брат… браво. Я всегда знал, что ты найдешь способ перехитрить этого ублюдка и обеспечить себе сделку всей жизни.

Мы обмениваемся долгим взглядом, и пространство наполняется нашим смехом, когда мы обнимаем друг друга за плечи.

— Сам Рафаэль Райт делает мне комплимент. Брак действительно тебя изменил. — Он прищуривается, а я усмехаюсь, хотя втайне задаюсь вопросом, как, черт возьми, его вообще угораздило жениться.

Да еще на Эммалин Кинг.

Женщине, которая упекла его в тюрьму и разрушила его репутацию. Рафаэль едва пережил тот скандал, и разве она не была помолвлена еще несколько дней назад?

Не говоря уже о том, что она на пятнадцать лет моложе его и является наследницей состояния Кингов.

Он не скрывал своей ненависти к ней и презирал даже упоминание ее имени. Видимо, не настолько сильно, чтобы держаться от нее подальше. К несчастью для большинства людей, решивших перейти нам дорогу… месть у Райтов в крови.

Мне ли не знать, учитывая то, что я собираюсь сделать.

— Мой брак — это деловое соглашение.

Я шиплю сквозь зубы, беря папку и просматривая контракт, который он для меня составил.

— Мой брак — это деловое соглашение, дорогой кузен. Я ее даже не видел, так что на ее месте мог быть кто угодно. А вот ты… там замешано слишком много эмоций.

Он расстегивает пиджак и садится в кресло напротив моего, упираясь локтями в бедра и подпирая подбородок тыльной стороной ладони.

— Не могу этого отрицать. Я действительно ненавижу свою жену всеми фибрами души.

— Знаешь, что говорят. От любви до ненависти один шаг.

По правде говоря, мне плевать на его личную жизнь. Но мой кузен последние десять лет был такой неприступной, безжалостной и свирепой стеной, что наконец-то появился повод подколоть его?

О, я никогда не упущу такую возможность.

— Если ты вдруг заделался романтиком, Орион, я должен тебя предупредить. Ты женишься на невинном создании. Она может повестись на твою перемену в характере и подумать, что сможет тебя исправить.

По какой-то причине странное чувство раздражения разливается по моим венам от его саркастичного и издевательского тона, когда он говорит о моей будущей жене.

— Следи за языком, Рафаэль. — В его глазах вспыхивает предупреждение, потому что никто не смеет бросать ему такие слова, но на то мы и кузены. Ни одному из нас нет дела до последствий, и мы не приукрашиваем дерьмо. — Деловое соглашение или нет, она все равно будет моей женой, и ты не будешь проявлять к ней неуважение.

Мне следовало бы счесть странным то чувство покровительства, которое шевелится в моей груди всякий раз, когда упоминают о ней.

Может, мне просто ее жаль. В конце концов, что еще можно к ней чувствовать?

Прежде чем согласиться на всю эту сделку с Джонсом, я попросил Рафаэля проверить подноготную его дочери, и, ну… весь отчет занял одну страницу.

Насколько скучную жизнь нужно вести, чтобы так получилось?

Я специально просил не присылать фотографии, потому что ее внешность не играет никакой роли в принятии моего решения. И все же, исходя из того, что я прочитал на этой странице… ее постоянно травили из-за фигуры или успехов в учебе, она была одиночкой почти всю старшую школу и никогда ни с кем не встречалась. Она находила утешение в книгах, и это, вероятно, привело ее к открытию библиотеки, которая с самого начала была провальной затеей.

Владелец продал ее ей, прекрасно зная о состоянии здания, и это то, что я отложил в памяти, чтобы разобраться позже.

Никто не смеет задирать мою жену, и пока длится этот брак, она будет находиться под защитой моего имени и моей репутации. Ни один дурак не сможет похвастаться тем, что ему удалось обмануть мою жену.

Одна близкая подруга и ни одного значимого бывшего, только бесконечные провальные свидания с неудачниками.

Судя по отчету, она добрая, любит цветы, книги и в основном сидит дома. Даже ни разу не была за границей, что кажется мне странным, учитывая состояние ее семьи. Короче говоря, она — полная противоположность женщинам, которых я обычно выбираю, и это играет мне на руку.

Все поверят, что я действительно влюбился. А так как в ней, похоже, нет ни капли злобы, никто не подумает, что она вышла за меня ради денег или чтобы получить мое наследство.

Я не смог бы выбрать более идеальную невесту, даже если бы постарался.

— Твое новообретенное уважение к узам брака поразительно. Тем не менее, насчет жены я тебя услышал. — Рафаэль наконец подает голос, поправляя запонки. — Я составил выгодный для обеих сторон контракт и брачный договор. — Он поднимает раскрытую ладонь. — Не хочу ничего слышать. Исходя из того, что я разузнал, у нее сложные отношения с отцом. Неразрешенные проблемы с папочкой, как правило, создают трудности при разводах, когда «дорогой папа» решает, что может использовать своего нежеланного ребенка в своих интересах. Давай не будем давать Джонсу никаких шансов.

Использовать слово «сложные», когда речь идет о чистой ненависти Джонса к этой девочке, — значит быть очень тактичным и щедрым.

Он ясно дал понять, что его незаконнорожденный ребенок был проклятием его жизни, из-за которого его бросила жена. Она погибла в автокатастрофе через несколько месяцев, поэтому он в итоге души не чаял в их единственном сыне и вымещал все свое разочарование на дочери.

Еще одна деталь, говорящая о его далеко не блестящем характере и объясняющая его отчаянное желание спасти семейное наследие для этого идиота.

Если бы не мое наследство, я бы послал его к черту. Я презираю родителей, которые выделяют любимчиков.

И еще больше я презираю родителей, которые винят своих ни в чем не повинных детей за собственные ошибки.

Взяв яблоко, я откусываю его, наслаждаясь сладким вкусом, и вдруг вижу, как мой отец пошатывается в сторону и роняет бутылку виски на пол, коричневая жидкость разливается вокруг него.

— Разве я не велел тебе сидеть в своей комнате? — орет он, швыряя пустой стакан в мою сторону. У меня есть секунда, чтобы увернуться, прежде чем он ударится о стену и разлетится на мелкие кусочки, осколки разлетаются в разные стороны. Я морщусь, когда один острый осколок задевает мою щеку. — Почему ты не можешь научиться сидеть смирно? Бесполезный, прямо как твоя мать.

— Ты добавил туда тот последний пункт? — спрашиваю я, и он кивает. — Тогда все в порядке. Пресса должна узнать о браке как можно скорее.

— Я солью фотографии, так что постарайся выглядеть счастливым.

— Как ты на своих? — парирую я, и он хмурится. — На секунду я даже поверил, что ты влюбился.

Его лицо темнеет, а резкий тон способен разрезать человека надвое.

— Перестань говорить о моей жене, Орион. Похоже, у тебя нездоровый интерес к тому, что принадлежит мне, и мне это не нравится.

Я никогда в жизни не видел его таким собственником по отношению к кому-то или чему-то, что дает мне понять: эта его жена… нечто гораздо большее, чем просто план мести.

Раздается звонок интеркома, прерывая наш разговор, и я нажимаю кнопку громкой связи.

— Здравствуйте, сэр, — приветствует меня Элизабет, мой секретарь.

Решение нанять ее пять лет назад было лучшим в моей жизни. Она как раз отправила единственную дочь в колледж и искала работу после трагической гибели мужа.

Она эффективна, тиха, строга и ценит порядок больше, чем я.

— Мисс Диана пришла к вам. И на первом этаже судья, говорит, что у него назначена встреча. Я не вижу его имени в списке.

— Согласуйте судью с охраной и выдайте ему специальный пропуск. Можете впустить его через десять минут после мисс Дианы.

— Будет сделано, сэр.

Она вешает трубку, и мгновенно раздается нерешительный стук в дверь, за которым следует мягкий щелчок, и входит женщина. Ее нежный голос заставляет все мои мысли разом замереть, ибо в этот момент я не могу сосредоточиться ни на ком и ни на чем, кроме нее.

— Привет.

Моя будущая невеста выделяется на фоне скучного черно-белого интерьера офиса, как редкий драгоценный камень посреди бесконечного хаоса, приковывая внимание своей потрясающей красотой, которая должна быть запрещена — настолько она совершенна.

С каких это пор я стал таким чертовски поэтичным?

Все, что я могу — это смотреть на нее, и я благодарен, что никогда не просил фотографию, потому что она не передала бы и доли реальности.

Ее тяжелые рыжие локоны, каскадом спускающиеся к пояснице, слегка покачиваются под гул кондиционера, их шелковистая текстура блестит в солнечном свете, льющемся из окна. Голубые кончики создают ощущение огня, окружающего ее, к которому отчаянно хочется прикоснуться. Мое тело напрягается при мысли о том, как я провожу по ним пальцами, крепко сжимаю их в кулак, когда она прогибает спину и позволяет мне оставить следы от укусов на ее бледной коже.

Чтобы ни у кого не возникло сомнений, кому она принадлежит.

Покорная, обессиленная от удовольствия, пока ее сапфировые глаза будут умолять меня продолжать.

Еще одна мысль, которая никогда не приходила мне в голову, когда дело касалось женщин, потому что идея о том, что кто-то действительно может меня хотеть, была фантазией, которой я никогда не жаждал предаваться.

Хриплый вздох срывается с ее полных губ, и она вскидывает подбородок, ее острый носик слегка дергается в знак протеста, когда она замечает мой пристальный взгляд. Она проводит пальцами по своему облегающему черному платью, которое подчеркивает полную грудь, узкую талию и широкие бедра, которые, вероятно, не соответствуют большинству современных стандартов красоты. Не то чтобы мне было не плевать.

Какой мужчина не захотел бы оказаться между ее бедер, когда она шепчет его имя ему на ухо, пока он берет ее снова и снова?

Незнакомое, но мощное чувство собственничества, смешанное с яростью, накрывает меня, воспламеняя кровь и превращая любых потенциальных мужчин, которые могли бы захотеть ее, в врагов, которых нужно уничтожить — потому что она моя.

Только моя.

Я ненавижу саму мысль о том, что кто-то может думать о том же, что и я, не говоря уже о действиях, и будь это любая другая ситуация, я бы счел это забавным.

Тридцать пять лет без одержимостей, которые могли бы управлять мной, но это прекрасное создание с ее любопытным, но осторожным взглядом и аурой невинности, окружающей ее, взывает к первобытной части меня, которая желает увести ее далеко и запереть, чтобы никто другой не мог предъявлять на нее права.

А может быть, такая реакция была неизбежна?

Я никогда не любил делиться, и у меня никогда не было ничего своего, кроме вещей. Теперь она станет моей женой. И весь мир узнает об этом, а те, кто не поймет?

Что ж, удачи им, она им понадобится, когда они предстанут передо мной.

Любой мужчина, который осмелится прикоснуться к ней, пока на ее пальце мое кольцо, обречен на смерть самым мучительным способом.

Она ахает, и я гадаю, что так сильно ее шокировало, и именно тогда я понимаю, что ее внимание переключилось на мою правую щеку. Спустя годы я начал понимать: это происходит, когда люди видят мои шрамы во всей красе. Что-то похожее на страх и жалость наполняет ее глаза, возвращая меня в настоящее, и знакомый холод возвращается.

Холод и здравый смысл напоминают мне, что такие женщины, как Диана, никогда по доброй воле не лягут в постель с таким мужчиной, как я. Они заслуживают принцев, а мое изуродованное «я» может быть ей только отвратительно.

И хотя я всегда покупал внимание женщин, я не стану делать этого со своей собственной женой.

— Это должно быть… интересно. — Голос Рафаэля пронзает мои мысли, и я перевожу на него взгляд, качая головой.

Нет.

Ничего интересного в этом не будет. Простое деловое соглашение, гарантирующее мне наследство.

Потому что все остальное?

Было бы принятием желаемого за действительное, а я давно усвоил, что загадывать желания на звезду — глупо.

Ибо жизнь имеет обыкновение заботиться о том, чтобы сбывались мои кошмары, а не мечты.

Диану никогда не затянет в мой темный мир, так как его уродство уничтожит ее.

И во мне еще должны оставаться частички сердца, потому что я этого не хочу.

Это означает, что этот брак будет холодным и безразличным, пока не закончится срок нашего контракта и мы оба не пойдем своими путями.

В конце концов…

Я вполне мог бы получить ученую степень по умению заставлять людей ненавидеть меня.

И раз уж Диана затронула струны моей темной души, я буду защищать ее от правды и тайн, которые окружают меня с той роковой ночи пожара. Будем надеяться, что у нее нет любопытной натуры и она сможет следовать всем правилам, обеспечивающим ее безопасность.

Потому что, если она решит вкусить запретный плод… она даст волю всем моим демонам, и я заманю ее в свой собственный ад, из которого нет выхода.

Мне ли не знать.

Я нахожусь в нем последние восемнадцать лет.