Камю писал: «Мои размышления [об абсурде] предварительны: нельзя сказать, к какой позиции они приведут. Это лишь чистое описание болезни духа, к которому поначалу не примешаны ни метафизика, ни вера».

Человек абсурда в каком-то смысле безумен, но только его разум позволяет это уловить.

«Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема – проблема самоубийства [см. „Безумие и самоубийство“]. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, – значит ответить на фундаментальный вопрос философии. Все остальное – второстепенно».

Камю ставит еще один вопрос: стоит ли безумие того, чтобы его принять, или необходимо поднять бунт?

«Чувство абсурдности поджидает нас на каждом углу. Это чувство неуловимо в своей скорбной наготе, в тусклом свете своей атмосферы. Заслуживает внимание сама эта неуловимость». И так же на каждом углу поджидает нас чувство безумия – с ножом.

«Отвращение, вызванное бесчеловечностью самого человека, пропасть, в которую мы низвергаемся, взглянув на самих себя, эта „тошнота“, как говорит один современный автор [см. „Безумие и тошнота“], – это тоже абсурд». И во многом – безумие.

«В безысходной противоречивости разума мы улавливаем раскол, отделяющий нас от собственных наших творений». Но ничего другого от разума ждать не приходится.

«Абсурд равно зависит и от человека, и от мира. Абсурд скрепляет их так прочно, как умеет приковывать одно живое существо к другому только ненависть». Или безумие.