Я нашел в развалинах древнего университета медный свиток.

Безумию необходимо убежище, и библиотека предоставляет его. Именно там, в пробирках, колбах, мензурках и ретортах снабженных чертежами и иллюстрациями, полочными индексами и индексами библиотечно-библиографической классификации надежно хранятся и выдаются по первому (но иногда – по-особому) требованию любому желающему (или допущенным избранным) необходимые дозы безумия.

Концентрация безумия в любой библиотеке – Александрийской, монастырских, университетских, частных, ЦБС, областных, сельских, юношеских и детских, а также в национальных библиотеках стран и автономных герцогств – не зависит от количества единиц хранения безумия в фондах и почти везде достигает максимально возможного, критического для нормальной человеческой жизни значения.

Библиографы, методисты, архивариусы, библиотекари отдела комплектования и обработки фонда в процессе сортировки безумия и выдачи его потребителям с течением времени подвергаются профессиональной деформации [см. «Безумие и деформация»] и сами становятся разносчиками того или иного штамма безумия.

Как видите, мне удалось его расшифровать и перевести с аккадского (ассиро-вавилонского) и даже частично понять его смысл. Но там был очень темный абзац о том, что безумие в библиотеках живет не только в книгах, но и по углам, и тут мои способности меня подвели.