Минуты затишья Роберт использовал с умом: он спал. Отсыпался за бессонные ночи последних дней. Череда сновидений привычно закончилась кошмаром, в котором он пробирался по заполненным дымом коридорам темного дворца к комнате Айвона, чтобы найти там лишь безжизненное обгоревшее тело. В реальности все было не так, но сны редко имеют много общего с явью. Проснулся Роберт, задыхаясь от собственного крика. Стража заглянула в комнату, убедилась, что ценный пленник здоров и не собирается на встречу с темными богами, а после дверь закрылась.
Роберт вытер вспотевший лоб. С кошмарами или без, он чувствовал себя отдохнувшим. И проснулся вовремя, потому что вскоре его комната превратилась едва ли не в проходной двор.
Первым пожаловал его величество. Король Холдон поджимал тонкие губы и смотрел на Роберта свысока, хотя сам был ниже его на полголовы.
– Нам стоит побеседовать, ваше высочество, – угрюмо сказал король, занимая единственный табурет, так что Роберту пришлось присесть на край кровати. А стоя слушать человека, которого он ненавидел столько лет, принц не собирался.
– Я весь внимание, – произнес Роберт, хотя куда более язвительный ответ рвался с губ. – Конечно, если теперь вы считаете, что моя личность подтверждена.
Взгляд Холдона стал еще более тяжелым. Хорошо, что Арман на него не походил. Но и на мать тоже. Может, пошел в кого-то из дальних родственников?
– Я не приказывал своим послам убивать вас и ваших близких, – после затянувшейся паузы выдал Холдон.
Роберт замер. Не это он ожидал услышать. Даже готовился к нападкам, но не к объяснениям.
– Тогда почему они это сделали? – без прежней иронии спросил принц.
– Я не знаю. Клянусь. Возможно, хотели таким образом завоевать мое расположение. Возвыситься… Это не было секретом, что я не желаю поединка между вашим братом и моим сыном. Арман – мой единственный наследник. Отдавать престол мужьям дочерей я не хочу, поэтому и решил, что полноценный мир между Тиранором и Арлетией позволит избежать ненужного кровопролития. – Но ваши люди посчитали иначе.
– Да. И мне жаль.
Роберт молчал. Ему очень хотелось сказать, что от сожалений его величества нет никакого толка, но к чему? Они все равно не поймут друг друга.
– Более того, я готов предложить вам все тот же договор, – сказал Холдон, и Роберт почувствовал, как гнев поднимает голову. – Вы женитесь на моей старшей дочери, мы с Тиранором подписываем мирный договор. Но мы обязаны найти вашего брата. Поединок должен состояться. У нас нет времени решить проблему иначе. Мне поступили донесения, что два магических землетрясения произошли в разных концах Арлетии, и это только начало.
– Вы сейчас говорите серьезно? – Роберт сжал кулаки. – После того как ваши люди убили моего брата, берете и предлагаете мир?
– Я уже написал вашему отцу о своем предложении. Решать будет он.
– Он не согласится.
– Вы не можете этого знать, ваше высочество. Уверен, Тиранор сейчас тоже сотрясают землетрясения. Между благом народа и местью любой мудрый правитель выберет народ.
«И смерть Лорена». Роберт на миг закрыл глаза.
– Я женюсь на вашей дочери, если мне выдадут виновника резни, – сказал он тихо. – Но никак иначе. Даже если так решит мой отец.
– Я вас услышал, ваше высочество. Пока не получу ответ из Тиранора, вы побудете нашим гостем. Слуги проводят вас в лучшие покои. И раз уж вы хотите получить ответы, я тоже их желаю. Что произошло в Тираноре четыре года назад?
Ответить? Промолчать?
– Ваши послы ночью напали на дворец, – все же сказал Роберт. – Пытались убить родителей и нас. Но у моего среднего брата проснулась магия, иначе жертв было бы больше. Тем не менее погибших защитников замка были десятки. Мой младший брат также погиб.
Холдон молчал. Роберт догадывался: ему просто нечего было сказать. Слова соболезнования? Глупо, учитывая, что именно им были посланы убийцы.
– Я выясню, кто за этим стоит, – пообещал светлый король.
– Вы не выяснили это четыре года назад. Сейчас и подавно не сможете. Но если у вас все-таки получится, мы побеседуем снова.
– Хорошо.
И Холдон наконец-то покинул комнату. Роберту сразу стало легче дышать. Брак со светлой принцессой, да? Он вспомнил девушку, кинувшуюся наперерез Арману на Утреннем поле только потому, что она посчитала условия поединка несправедливыми. Асия могла бы стать его супругой, если бы не пролитая в темном дворце кровь. А гибели брата Роберт не забудет никогда. Опять-таки, у него нет магии. Если их сын унаследует светлую магию, для Тиранора это конец. Остается Лорен. Он должен жить и возглавить страну. И пока Роберт выиграл для него время.
Как и обещал Холдон, «гостя» со всеми почестями препроводили в другое помещение, куда более роскошное, состоявшее из гостиной, спальни и кабинета. Вот только что это меняло?
Роберт подошел к окну гостиной. Уже стемнело, и повсюду горели фонарики. Он разглядывал замерший парк, пробужденный весной. Прогуляться бы, но права выходить из комнат ему никто не давал. И почетный гость, и узник в одном лице. Забавно… Главное, что, пока Холдон занят им, Лорен успеет спрятаться. Так, что никто и никогда его не найдет.
– Береги себя, брат, – сказал Роберт ночной темноте и отошел от окна.
И когда в двери постучали, решил сначала, что принесли ужин, однако на пороге появился Арман Верфальт. Его темный принц уж точно не ждал.
– Ваше высочество?
– Простите, что потревожил. – Арман казался раздосадованным и смущенным. – Вы устали с дороги.
– Я успел отдохнуть. А вот вы, судя по всему, нет.
– Пытался, но как-то не получилось. Роберт, мы с вами не друзья и вряд ли когда-либо ими станем, но мне нужно разобраться, а обратиться больше не к кому.
– Вся Арлетия в вашем распоряжении, – усмехнулся Роберт.
– Это не то. Наставник только что сообщил мне, что с Утреннего поля никто не должен был уйти живым. Он прав?
Роберт замер, не зная, стоит ли отвечать, но его собеседник казался искренним, поэтому он сказал:
– Да, это правда. Чтобы обеспечить целостность магических печатей, оба противника должны погибнуть.
Отец говорил, что умереть обязан Лорен, но ведь несложно догадаться: печати ставили светлый маг и темный. Значит, обе силы надо подпитать. Оба мага должны оплатить жизнями сто лет благоденствия. Если бы речь шла о нем, Роберт бы пожертвовал собой и не задумался, но жизнью Лорена он платить не желал!
– Вот оно как… – Арман отвел взгляд. Наверное, нелегко принять, что близкие тебе лгали. – Тогда скажите мне еще кое-что. Ваш брат жив, ведь так? Я бы почувствовал его смерть.
– Жив, – ответил Роберт. – При атаке светлых погиб мой младший брат, а средний пробудил магию первого Леодара. Это спасло жизнь ему и нашим сестрам.
– И почему тогда он не приехал на место поединка?
– Потому что наш отец приказал мне его убить после вашего боя, если Лорен останется в живых. Я рассказал обо всем брату и убедил бежать как можно дальше и от Утреннего поля, и от темного престола.
– Но сами туда поехали.
– Да. Я так решил еще четыре года назад. Мою магию выжгли светлые, я бесполезен для Тиранора, а Лорен умен и честен, он сможет править. Поэтому на Утреннее поле поехал я.
– Если бы ваш брат узнал об этом, он бы не допустил подобного.
– Вы правы. И Лорен уверен, что я вернулся во дворец.
Арман прошелся по комнате. Роберт следил за ним. Светлый принц казался неплохим человеком, наверное, поэтому Роберт и был с ним откровенен.
– Нам все равно придется встретиться, – вдруг сказал Арман. – Мне и Лорену. Должен быть способ стабилизировать магию и не умереть при этом, но искать его надо вдвоем. А еще выяснить правду: что именно случилось на Утреннем поле тысячу лет назад. Мне снится первый Верфальт. Он то сражается с темным магом, то с ним же ищет какие-то заклинания. Наверняка с первым Леодаром. И они не похожи на врагов. Я запутался…
– Тысяча лет минула. Неудивительно, что истины теперь не знает никто, – проговорил Роберт. – Возможно, вы и правы, ваше высочество, и вместе с Лореном вы нашли бы ответ, но времени слишком мало.
– Я бы сказал, его и вовсе нет. Спасибо за откровенность, Роберт. Я надеюсь, вы не станете держать на меня зла.
– Вы этого не заслужили. – Принц качнул головой. – И ведете себя куда достойнее ваших родных, уж извините. – Как думаете, куда мог поехать Лорен?
– Понятия не имею. А знал бы – не выдал.
Арман улыбнулся, принимая такой ответ. Он тоже был братом. Четыре сестры – это большая ответственность.
– Доброй вам ночи, – попрощался Арман.
– И вам, ваше высочество, – ответил Роберт.
Светлый принц ушел, наконец-то оставив его в одиночестве. Прилечь бы, но спать не хотелось. Зато голод давал о себе знать. Наверное, не стоило отказываться от еды, вот только Роберт не желал делить пищу с врагами и доверия к ним не имел. Но придется, раз уж он здесь задержится.
К счастью, ему все же подали поздний ужин. Принц принюхался, ничуть не стесняясь слуг. Нет, никаких посторонних запахов, которые могли бы указывать на наличие ядов. И все же он ел только то, что было сложно отравить: нарезанное мясо, тонкие ломтики сыра. Приборы Роберт тоже придирчиво обнюхал, но не нашел никакого намека на покушение. Светлые смотрели на него во все глаза. Ничего, пусть расскажут своему королю, что он не лыком шит.
Пил Роберт воду: натуральный вкус некоторых напитков может замаскировать многие виды яда. И когда тарелки убрали, почувствовал себя не то сытым, не то усталым. Самому стало смешно, но меры предосторожности еще никому не помешали.
Что же, этот бесконечно долгий день подошел к концу. Пожалуй, стоит отдохнуть. Если не поспать, то хотя бы обрести подобие покоя. Жаль, книг ему не предоставили. Утром нужно попросить, иначе он одуреет от скуки.
И уж чего Роберт не ожидал, так это того, что дверь вновь распахнется, и даже без стука. Светлая принцесса влетела в его гостиную, злая, как десяток фурий. Ее глаза гневно сверкали, словно она собиралась тут же укоротить гостю жизнь, и Роберт догадывался о причинах.
– Вы! – воскликнула Асия. – Вы подлый, ничтожный человек!
От этого заявления темный принц опешил.
– И как вы пришли к таким выводам? – спросил он.
Асия замерла перед ним. Ее грудь тяжело вздымалась. Платья у светлых слишком тугие, у темных более свободная и удобная одежда, в ней бы принцесса настолько не запыхалась.
– Я ни за что! Вы слышите? Ни за что и никогда не стану вашей женой! – выпалила Асия.
– А почему вы решили, что я жажду становиться вашим супругом? – уточнил Роберт.
Кажется, ответ заставил ее растеряться.
– Мой отец сообщил мне, что, если король Тиранора согласится на его условия, свадьба состоится.
– Только в том случае, если король Арлетии выполнит данное мне обещание.
– А я? Меня кто-нибудь спрашивал? Или я вообще здесь разменная монета?
– Не беспокойтесь, я обязательно вас спрошу. Но речь идет о политике, а не о чувствах. Уж поверьте, четыре года назад я был в такой же ярости, когда отец сообщил мне, что хочет принять предложение светлых.
– И что же изменилось? – уточнила Асия уже спокойнее.
– Мне стало безразлично, кто будет моей женой, – пояснил Роберт. – Мой долг как будущего короля – сделать все для благоденствия страны. Если для этого нужен брак, пусть будет брак.
– А любовь?
– Я буду любить и уважать мать моих детей. Думаю, это куда более прочная основа для брачного союза, чем поверхностные чувства.
– Вы страшный человек, Роберт Леодар, – без прежних эмоций проговорила Асия. – Будто и не человек вовсе. – А кто же тогда? – с любопытством уточнил принц.
– Картинка, за которой пустота. Кстати, почему вы не снимаете перчаток?
И Асия перевела взгляд на его руки, так что захотелось спрятать их за спину.
– А это не должно вас заботить, – довольно резко ответил Роберт. – Вы не моя невеста и не желаете ею становиться.
– И все же?
– Асия, если вас это успокоит, я не стану жениться на вас без вашего согласия. Даю слово, – увел он разговор в сторону. – Теперь извините, этот день стал для меня непростым, и я хотел бы отдохнуть.
– Да, конечно. – Принцесса окончательно стушевалась. – Позвольте последний вопрос, и я уйду.
– Задавайте, – согласился Роберт.
– Почему у вас нет магии?
– Спросите у своего отца. Доброй ночи, ваше высочество.
– Доброй ночи.
И Асия была вынуждена уйти, напоследок одарив его таким взглядом, что Роберт понял: этот вопрос он слышит не в последний раз. Но отвечать он не желал.
Не хотел чьей-то жалости. Она унижала, как уже четыре года унижали взгляды его родителей и сестер. Они смотрели на Роберта, словно он стал калекой. Он, может, и чувствовал себя таковым, но уж точно не нуждался ни в чьем сострадании. Тем более когда речь шла о светлой принцессе.