– Каркольская долина смерти – кладбище разных народов из разных эпох, окруженное горами и практически необитаемое. Местные жители считают его священным. В долине нельзя пить, шуметь и ругаться, останавливаться можно только вдоль реки Каракол в специальных местах.
Вокруг этого места ходит множество легенд: о чудотворной силе священной горы Уч-Энмек, о Белом олене, о людоеде Дельбегене, о самих курганах, в которых покоятся умерщвленные враги и жертвы жертвоприношений, а еще о том, что в последние годы там частенько пропадают туристы и местные жители.
Вы много раз просили меня отправиться туда, и вот этот час настал. Я еду на Алтай, чтобы выяснить истину о легендах и исчезновениях. Ждите новый захватывающий выпуск шоу «Самые загадочные места планеты». С вами был Александр Золотарев.
– Серьезно?! Алтай? – возмутился оператор, выключив камеру. – Туда же лететь черт-те сколько, а потом еще по горам лазить. Ты спятил? Что, дома с привидениями в области закончились?
– Не бухти, Павел. Неужели тебе самому не любопытно? Весь мир восхищается природой Алтая, а мы там не были ни разу.
– Мне – нет. Меня вполне устраивало, когда мы в Италии расследовали историю про якобы волшебное вино.
– Сейчас с заграницей стало труднее, приходится ограничиваться отечественным контентом, благо у нас своих мистических историй хватает. Алтай не обсуждается. Если не поедешь ты, я найду другого оператора.
– Да поеду я, поеду, – отмахнулся Павел.
– Хорошо, – рассмеялся Алекс и полез проверять наличие билетов в Барнаул.
На туристической базе «Звезда» в Алтайском крае собралась группа из шести человек, которые купили пеший тур по лесам и горам Алтая. Маршрут предполагал семидневную прогулку по тропе длиной сто километров. Жить участникам предлагалось в палатках, а питаться своими припасами и дарами природы. Тур назывался «Выживальщик» и предусматривал подъем на скалы, сбор грибов, рыбалку, обучение выживанию в лесу и хорошее настроение. Для сопровождения и обучения группы назначили опытных инструкторов-проводников Антона и Бориса, которые за два года прошли эту трассу уже более двадцати раз и знали лес и горы вокруг как свои пять пальцев.
Когда все шесть человек собрались, проводники провели первый инструктаж, где объясняли, что необходимо взять с собой и как одеться для прохождения маршрута. В принципе, этого можно было и не делать, ведь на такие маршруты ходили только подготовленные туристы, но правила есть правила. Внутри деревянной веранды, где проходил инструктаж, люди слушали наставления проводников. Четверка студентов скалолазов-любителей из Екатеринбурга – две девушки и два парня – постоянно интересовались, где и как они смогут полазить по скалам. Еще к группе прикрепили двоих питерцев: отца с сыном, заядлых рыболовов-грибников.
Отправление по маршруту было назначено на семь утра следующего дня, и после окончания инструктажа туристы разбрелись по базе, разбившись на свои группки.
Переночевав в гостинице турбазы, группа рано утром вышла на маршрут, продвигаясь по грунтовой дороге, которая вела через лес по направлению к высоким горам. Ближе к полудню группа сошла с дороги на тропу, петляющую вправо, влево, вверх и вниз и уводившую их от цивилизации в глубь первозданной природы. После плавного спуска с горы (верхушки сосен стали закрывать солнце, и вокруг заметно похолодало) туристы вышли к небольшой холодной и быстрой речушке и двинулись по тропе, тянувшейся вдоль нее. Инструкторы вывели группу на небольшую поляну, которая не раз служила стоянкой, и, разжигая костер, объявили двухчасовой привал. Рыбаки, достав удочки, тут же бросились проверять свои снасти в деле, а большая часть группы принялась за обед, после которого все просто отдыхали, практически не общаясь между собой. Антон, выйдя на поляну так, чтобы все его видели и слышали, обозначил дальнейший маршрут на сегодняшний день.
Туристам предстояло пройти еще порядка пятнадцати километров, прежде чем они остановятся на ночевку, а следующий день им сулил подъем на высокую гору.
К стоянке, где планировалось остановиться на ночевку, они пришли с опозданием на два часа, потому что одна из скалолазок повредила ногу и не могла уже идти в прежнем темпе, замедляя всю группу. Расставив палатки, они собрались у костра, бурно обсуждая сегодняшний день. За проведенное вместе время группа сблизилась, и у туристов появились общие темы для разговоров.
Когда вокруг стемнело, девушке с поврежденной ногой стало не по себе, она постоянно чувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. Поинтересовавшись у подруги, ощутила ли она подобное, и получив отрицательный ответ, она попыталась отмахнуться от иррациональной тревоги, но не вышло.
Для инструкторов все было как обычно, они даже разрешили туристам выпить немного спиртного, чтобы быстрее заснуть. Через два дня они войдут в Каракольскую долину, где спиртному уже не место. Алтайцы не любили, когда туда водили группы, но Антон с Борисом крайне уважительно относились к чужой культуре, и им местные разрешали приводить небольшие группы. Вечером туристы разошлись по палаткам, проводники договорились дежурить по полночи. Первым остался у костра Антон, а Борис ушел спать.
Вокруг стояла ночная тишина, только потрескивал костер и тихо журчала река. Антон достал кобуру с пистолетом Макарова и пристегнул ее на пояс. У него и Бориса было с собой оружие на случай встречи с дикими животными: пистолеты использовали для создания шума и отпугивания животных стрельбой в воздух, но они были заряжены боевыми патронами на случай нападения.
Лагерь был разбит под горой на поляне возле реки. Антон услышал, как метрах в трехстах от них, на горе, громко треснула сухая ветка. Он достал бинокль из рюкзака и начал рассматривать гору, пытаясь понять, кто там бродит. Ветка могла сломаться и сама: от ветра, скатившегося по склону камня или валежника. Антон всматривался в темный лес через бинокль, но ничего не видел.
Проводник еще около часа вслушивался и всматривался в лес, но тишину больше никто не тревожил. В середине ночи из палатки вышел Борис и сменил его. Антон предупредил напарника, что рядом может бродить зверь, и Борис по примеру Антона надел на себя кобуру с оружием.
Оставшаяся часть ночи прошла спокойно. Утром Борис осмотрел ногу девушки, все выглядело хорошо, опухоли не осталось. Девушка подтвердила, что самостоятельно сможет идти и нога ее не очень беспокоит.
Второй день оказался в разы тяжелее первого: уйдя от реки, тропа зигзагами поднималась в гору на несколько километров, только к обеду группа добралась до вершины, где устроила большой привал для обеда.
Виды с горы открывались превосходные, вокруг был густой лес и покрытые зеленью и снегом горы, дул теплый ветер, который сушил мокрую от пота одежду и охлаждал туристов. Вторая половина дня выдалась проще: путники шесть часов подряд только спускались с горы, где внизу их ожидало озеро.
К стоянке группа спустилась раньше, чем планировали инструкторы; солнце хорошо пригревало, и все туристы забрались в озеро, чтобы охладиться и смыть с себя пот. Рыбаки за пару часов наловили рыбы для всех – они были в восторге от такой рыбалки, где крупная рыба клевала, стоило крючку погрузиться в воду. Девчонки-скалолазки на удивление ловко почистили рыбу и, обернув ее фольгой, приготовили вкусный натуральный ужин.
Вечерние посиделки у костра затянулись, время за приятной болтовней шло незаметно, только девушка с поврежденной ногой ушла спать, но ее парень решил еще задержаться, наблюдая за рыбаками. Через полчаса девушка из Екатеринбурга, которую звали Виолой, вышла из палатки и присоединилась к остальным, так как сон никак не приходил. Она успела сделать пару шагов вперед, когда сверху что-то зашуршало, затрещали ветки и с грохотом на палатку с горы скатился валун размером с легковой автомобиль. По чистой случайности никто не пострадал, потому что туристы сидели на берегу у костра. Антон с фонариком поднялся на гору посмотреть, нет ли там еще сюрпризов в виде валунов, но, судя по всему, этот камень был единственным, который мог скатиться. Обследовав место, где лежал валун, Антон заметил, что землю, ранее удерживающую камень, будто бы кто-то специально раскидал в разные стороны. Возможно, какое-то животное решило вырыть себе нору в очень неудачном месте. Спускаясь обратно, Антон почувствовал на себе пристальный взгляд. Он машинально повернулся и посветил фонариком в разные стороны. Никого не нашел.
Антон был не из робких ребят, не одну сотню раз ночевал в лесу, но сейчас он не хотел ни на секунду оставаться на этом склоне, по его телу побежали мурашки, и второй рукой он вытащил пистолет из кобуры. Он попятился назад, разгоняя темноту перед собой фонариком.
Вернувшись, он первым вызвался дежурить сегодня ночью. Девушка из Екатеринбурга села рядом с ним у костра – она заметила, что Антон чем-то встревожен.
– У меня постоянно возникает странное ощущение, что на меня кто-то смотрит недобрым взглядом, – произнесла она.
Когда смысл ее слов дошел до Антона, у него снова побежали мурашки, ведь он только что испытал подобное на себе.
– Все в порядке, нам сегодня повезло, что этот валун не упал ни на кого, – ободряюще ответил проводник.
– У вас всегда здесь так жутко? – спросила она.
– Все в порядке, вы просто накручиваете себя, ложитесь спать, отдохните, и все пройдет, – предложил Антон, но, не успев закончить, опять почувствовал на себе этот взгляд, и рука невольно потянулась к кобуре.
– Вот опять! – прошептала девушка и продолжила: – Опять я чувствую на себе чей-то взгляд.
Антон включил фонарик и, держа другой рукой пистолет, начал освещать лес вокруг. Когда он навел луч на лес у склона горы, треснула ветка, как будто кто-то, прячась в темноте, наступил и сломал ее.
– Похоже, рядом зверь, нужно посильнее разжечь костер, – успокаивая себя и девушку, произнес Антон.
В лесу, но намного дальше, снова хрустнула ветка.
– Уходит, – прошептал проводник. Полночи они сидели вдвоем, пытаясь поддерживать разговор.
Когда проснулся Борис, они не пошли спать, а остались сидеть у костра, пока девушка не задремала.
Утром группа туристов продолжила свой путь по тропе, идущей вдоль новой реки, протекавшей по ущелью, в которое они спустились, перевалив за хребет. Когда солнце поднялось, настроение членов группы улучшилось, и они, весело болтая, двигались вперед. После обеда туристы вошли на территорию долины Каракол. Долины смерти, как называли ее приезжие, и священного места, каким считали ее местные. Она производила неизгладимое впечатление своими курганами и стелами. Группа в первые насколько минут даже притихла. Чуть позже туристы преодолели давящее впечатление от долины. Они остановились на стоянку в прекрасном месте: между рекой и огромным лесом. Рядом скалолазы нашли отвесную стену, на которую можно было забраться. Парни, похватав снаряжение, отправились штурмовать высоту, а девушки остались на поляне загорать. Сегодня рыбаки предпочли побыть грибниками и отправились в лес вместе с Борисом. Антон остался на поляне приглядывать за девушками и скалолазами.
Остаток дня предоставлялся туристам для развлечения. Через три часа из леса вышли отец с сыном, а вот Борис куда-то запропастился. Антон вместе с питерцами хотел пойти искать своего коллегу и друга обратно в лес, но девушки его остановили, вызвавшись тоже пойти на поиски. Они быстро оделись и были готовы к походу уже через пять минут.
Зайдя в лес, Виола не отходила от Антона. Мужчина с оружием в этой ситуации внушал спокойствие, а не страх. Весь этот поход будил в ней какой-то первобытный ужас, она миллион раз прокляла себя за то, что согласилась на эту поездку. Их с Петей отношения разваливались, и этот поход был их последним шансом. Неудачным, судя по тому, что почти незнакомый проводник уделял ей больше внимания, чем собственный парень. Виола достала телефон и принялась снимать, чтобы успокоиться и представить себя героиней какого-нибудь приключенческого блога, с которыми никогда ничего плохого не случается.
Другая девушка, Татьяна, в лесу отошла от общей поисковой группы метров на десять, кусты скрывали ее, но она прекрасно слышала всех остальных, впереди перед собой она увидела что-то неестественно светлое для леса и решила подойти поближе, чтобы разглядеть находку. Через пару метров она поняла, что видит: мужскую руку, отделенную от тела и сжимающую пистолет. На рваных краях раны, откуда торчали мышцы и сухожилия, засыхала кровь, на которой уже сидело множество насекомых. Таня хотела заорать, но кто-то схватил ее сзади за голову и ударил лбом о ствол дерева.
Заметив, что на поляне уже давно больше никого нет, скалолазы спустились вниз и пошли к лесу, выкрикивая имена товарищей.
Но им никто не отвечал.
Они еще немного постояли на опушке, собираясь отправиться на поиски, когда услышали сначала крики, потом выстрелы из пистолета, а потом снова крики, но еще более ужасные. Сначала это были крики ужаса, но в последних воплях чувствовалась страшная боль, как будто людей разрывали на части.
Когда на седьмой день группа туристов из тура «Выживальщик» не прибыла на базу «Труд», которая являлась конечной точкой их маршрута, навстречу им вышла группа спасателей, с базы «Звезда» также были направлены спасатели. В воздух подняли вертолет, который курсировал вдоль маршрута в поисках пропавших людей. Через два дня поисковые группы встретились на маршруте, но туристов не нашли. Это было очень странно: группа из шести туристов, сопровождаемая двумя опытными инструкторами-проводниками, просто исчезла со знакомого маршрута. Когда спасателей на вертолете вернули на базу, они обратились за помощью к правительству региона. Срочно был создан оперативный поисковый штаб с группировкой в триста человек. Только после того, как лес прочесали в буквальном смысле под расческу, обнаружили несколько фрагментов тел и обрывки окровавленной одежды. Через две недели поисков группу объявили пропавшей без вести, а дело взяло под свой контроль Главное управление Следственного комитета.
После того как доктор Моне казнила безумную парочку, Семенов вывез их останки и спрятал в старом заброшенном здании, зная, что эта постройка скоро пойдет под снос. По рассказу с диктофона доктора, полиция нашла всех жертв маниакальной парочки и подала их в федеральный розыск. Когда случайным образом при сносе заброшенного здания обнаружили останки убийц, много уголовных дел было закрыто, а жертвы отомщены, но возникло новое уголовное дело – об убийстве убийц.
Два генерала, один из полиции, а второй из Следственного комитета, встретились и ознакомились с новым уголовным делом, где жертвами оказались убийцы. Они увидели знакомый почерк – убийцу убийц они знали лично, но это была их тайна – и, наложив на дело гриф «Совершенно секретно», направили его в архив, где на полке с аббревиатурой «М.Г.К.» уже хранилась стопка папок с такой же печатью.
Я сидела дома и читала академический журнал по психологии, Настя увлеклась приготовлением еды и что-то изобретала на кухне, откуда доносился вкусный аромат жареного мяса. С ее новым хобби я скоро начну набирать вес, уже сейчас, чтобы оставаться в установленных параметрах, мне пришлось увеличить нагрузку на тренировках.
Раздался дверной звонок. Открыв дверь, я увидела на пороге Семенова.
– Насколько я помню, у нас сегодня не запланировано свидание, – произнесла я.
– И тебе здравствуй! Чем у вас так вкусно пахнет? – поприветствовал меня Семенов и, входя, поинтересовался ароматами, доносящимися из кухни.
– Привет, Настя! – крикнул он, проходя в комнату.
– Привет! У вас же нет сегодня свидания? – ответила она.
– Мне что, просто нельзя зайти в гости? – теперь уже он спрашивал у меня.
– Ты уже зашел, – тихо сказала я, садясь в свое кресло.
– Гала, как ты относишься к небольшому отпуску на природе Алтая? – начал Семенов издалека.
– Лес и горы не очень совмещаются с моим образом жизни, но раз тебя отправляют на Алтай, я, пожалуй, соглашусь сопроводить тебя на недельку только для того, чтобы побывать там, а не просто слушать про красоту Алтайского края, – ответила я.
– Гала, ты сейчас такую речь загубила. Я целый день ее составлял, чтобы уговорить тебя, там даже был момент, когда я встаю на колени, – признался Семенов.
На кухне захихикала Настя, подслушивавшая разговор.
– К тому же там должно найтись местечко, чтобы пострелять, – дополнила я и, открыв шкаф, достала большую деревянную коробку, в которой лежала моя новая игрушка, я показала ее Семенову.
Револьвер Кольт «Миротворец» сорок пятого калибра, тысяча восемьсот семьдесят третьего года выпуска.
Настя вышла к нам из кухни и спросила:
– А как же я? Вы меня в психушку сдадите?
– Тебе свежий воздух тоже не повредит для профилактики. Виктор, надеюсь, сделает справку для сопровождения тебя на принудительное лечение в горах Алтая, – ответила я и посмотрела на Семенова.
В ответ он утвердительно кивнул.
На следующий день мы приземлились в Барнауле, и полицейская машина доставила нас на туристическую базу «Звезда». Перелет прошел замечательно, за исключением момента, когда мы оформляли билет Насте, ведь по документам она числилась приговоренной к принудительному лечению за убийство двух и более лиц. Но когда мы с Семеновым предъявили свои документы Следственного комитета, нас пропустили на борт. Оружие прилетело с нами, только в специальном сейфе багажного отделения.
Природа Алтая действительно сильно отличалась от подмосковной: все вокруг ярче и сочнее, зелень зеленее, а от переизбытка кислорода в воздухе у городского жителя начинала кружиться голова. Было тепло, даже жарко. Единственное, что меня начало напрягать, так это появившаяся после полета ноющая боль в несуществующей руке. На этот случай у меня всегда в багаже лежало три бутылки абсента, и, налив полстакана, я приняла обезболивающее средство. Нас разместили с Настей в одном двухместном номере простенького гостиничного комплекса, где на первом этаже располагались столовая и универсальный магазин, торгующий всем подряд: от продуктов питания до патронов для охотничьих ружей.
Мы с Настей переоделись в короткие шорты и футболки с кроссовками, дополнили образы панамами с солнцезащитными очками и пошли гулять по территории туристической базы.
Семенов после трехчасового совещания вернулся, найдя нас в беседке парковой зоны базы.
Я поинтересовалась делом, которое он курировал, и Виктор вкратце пересказал произошедшее.
– Восемь человек съели звери? – удивилась я выводам следствия и, не соглашаясь с ними, продолжила: – Это как минимум стая из пятидесяти волков. Такую свору легко бы заметили с вертолета.
– Нет, это какие-то другие звери. Сделанный слепок с найденных фрагментов тел показывает, что укус похож на человеческий. Еще на месте нашли отпечатки босых ног, похожих на человеческие, правда, пятидесятого размера. И на месте происшествия нашли телефон одной из пропавших. Там есть видеозапись, на ней мелькает какой-то странный силуэт, похожий на человеческий, только выше и в шерсти или шубе, но там все такое расплывчатое, что толку от такого видео – ноль, – ответил Семенов.
– Я знаю, это йети! – встряла Настя со своей догадкой.
– У всех в головах крутится эта мысль, но есть одно «но»: снежных людей не существует, – уверенно заявил Семенов.
– По-моему, так эту гипотезу стоит проверить, – произнесла я, глотнув из фляжки абсента и закуривая сигарету.
Мы просидели в беседке до самого вечера, заказав туда пару бутылок коньяка и обсуждая небылицы, уйдя в своих разговорах от снежных людей к инопланетянам, а потом местному фольклору о людоеде Дельбегене. Погода стояла великолепная, спать не хотелось – точно так же, как и двигаться.
После первой бутылки коньяка я решила снова вернуться к делу.
– Виктор, у тебя есть хоть одно здравое предположение по поводу пропажи туристов?
– Пока только то, что на них напали звери, – ответил он, разливая коньяк по бокалам.
– Ты прекрасно понимаешь, что даже стадо медведей оставило бы свою шерсть на ветках и следы. Кроме того, такую популяцию уже бы заметили лесники, слепок зубов к нормальным зверям не подходит, – возразила я ему.
– Если уж быть объективными, там была волчья шерсть, но когда именно она туда попала, никто сказать не может. Так к чему ты клонишь, Гала? – поинтересовался он.
– Я не отвергаю идею со снежными людьми или каким-нибудь психом, начитавшимся местных легенд. Могло случиться что угодно, но я хочу взглянуть на место происшествия как можно скорее.
– Йети, Гала? Бред сумасшедшего! – отмахнулся майор СК.
Настя молча попивала коньяк и смотрела то на меня, то на Семенова.
Пока мы распивали вторую бутылку, в лагерь начали заезжать дорогие автомобили, из которых повалила молодежь: девочки и мальчики. Они никому не мешали и, заняв пару столиков недалеко от нас, начали распивать дорогое шампанское, привезенное с собой, откупаясь от персонала рыжими купюрами достоинством в пять тысяч рублей.
Я увидела, как глаза Насти заблестели, она напряглась, ее манера поведения изменилась. Теперь она всем своим видом соблазняла мажоров. Мы попытались ее отвлечь с помощью алкоголя, но вышло все не совсем так, как мы хотели.
– Настя! – крикнула я так, чтобы она обратила на меня внимание.
Она повернула голову ко мне, ее глаза блестели жаждой.
– Настя, если ты сделаешь то, что у тебя сейчас в голове, я сделаю с тобой то, что в голове у меня! – произнесла я и положила левую руку на стол.
Настя прекрасно знала, что произошло с парочкой, ворвавшейся в мою квартиру, хотя и не видела практически ничего, но огромные лужи крови с пола они отмывали вместе с Семеновым.
Ее глаза потухли, и она предложила:
– А давайте выпьем за Алтай!
Семенов разлил остаток второй бутылки, и мы пошли гулять подальше от шумной компании, одному из членов которой я только что подарила жизнь.
На краю базы мы наткнулись на берег горной реки, которая не бежала так бурно, но все равно была ледяной.
– Анастасия, не хотите ли окунуться и выбить дурные мысли из своей головы? – спросила я.
Она скинула шорты и футболку и с разбега прыгнула в холодную воду.
– Настя! Я пошутила! Вода холодная! – закричала я в ответ на ее выходку. Она, как русалка, грациозно вышла из реки и с презрением посмотрела на меня.
Семенов стоял и наблюдал за всем этим, его разум пытался найти альтернативу моей гипотезе, и глаза ничего не воспринимали. Даже Настя в прозрачном нижнем белье, которая пыталась втиснуться в свой спортивный костюм, его не интересовала.
После Настиного незапланированного купания пришлось срочно возвращаться в номера, чтобы согреться.
Всю ночь я размышляла о сверхъестественных монстрах и о том, смогла бы я их одолеть… Вскоре, отогнав дурные размышления, я уснула.
Утром отправились на завтрак. К десяти за нами должны были приехать местные полицейские на квадроциклах. Сейчас едва стукнуло восемь утра, поэтому спешить некуда.
– Семенов, а можно еще раз взглянуть на видео с телефона пропавшей туристки, ну то, где мелькает йети?
Порывшись в своем телефоне, Виктор нашел нужный файл. Я еще раз просмотрела ролик. Действительно, разобрать что-то трудно. Вроде как человек, а вроде и кто угодно другой. Камера в руках девушки тряслась, изображение смазывалось.
– Здравствуйте, а вы сейчас про дело пропавших в долине смерти туристов говорите? – к нам обратился симпатичный молодой человек, слишком ухоженный на мой вкус. – Меня зовут Александр, я блогер, и мы расследуем это дело. Поделитесь информацией?
– Тайна следствия, – пробурчал Семенов. – Пойдем, Гала. Скоро приедут наши.
– Скоро – это через два часа, – возмутилась Настя. – Лучше расскажите, что известно вам, – обратилась она к новому знакомому.
– Пока только местные байки про людоеда, которого потом победила луна, да про священную гору, которую не то что посещать, фотографировать запрещается. Мы зафрахтовали вертолет, который отвезет нас на место событий, там и будем разбираться.
– Туда же не летают вертолеты! Из-за расположения гор эта зона создает особые ветряные потоки, которые запросто могут закрутить воздушное судно.
– Деньги и обаяние творят чудеса, – рассмеялся блогер.
– Самоубийцы! – возмутился Семенов.
– Я считаю, так лучше уж на вертолете полчаса, чем пять часов трястись на квадриках по болотам и камням, а потом еще пешком топать, – не согласилась я.
– Надумаете, у нас есть места, – предложил Александр. – В качестве платы возьму информацию.
– Мы подумаем, – отозвалась я.
– Вылет в одиннадцать.
Алекс знал, что местная полиция сегодня не прибудет вовремя. Он уже успел пролистать новостные сводки: ночью снесло мост на дороге, ведущей к турбазе «Звезда», так что теперь либо на вертолете, либо пешком три дня… Мост, даже временный, сразу не возведут… Так что, увидев троицу утренних знакомых возле вертолетной площадки, он не удивился.
– Только учти, все материалы перед публикацией должны пройти через меня, – строго сказал мужчина, которого сопровождали две красивые девушки.
– Прямую трансляцию оттуда я все равно вести не смогу, сети нет, так что не беспокойтесь, товарищ…
– Майор Семенов, – отчеканил мужчина.
– Это мой оператор Павел Холмогоров, – представил спутника Алекс.
– Я Гала Каримовна Моне, психолог. Это Настя Иванова.
– Стоп, стоп, стоп! Настя Иванова? Та самая? – глазам своим не поверил Александр.
Некоторое время назад весь интернет пестрел делом Анастасии Ивановой – убийцы мажоров.
– Что, теперь на борт не пустите? – надула губки Настя.
– Да нет, я где-то даже восхищаюсь твоими деяниями.
– А вот это уже совершенно лишнее, – оборвала его психолог с красивым и необычным именем. – Вылетаем?
Группа блогеров и следователей забралась в пассажирский отсек вертолета. Они нацепили наушники для связи с кабиной пилота и пристегнули ремни. Лопасти начали вращаться, создавая в салоне нестерпимый шум.
Вертолет медленно поднялся вверх и, как пузатая стрекоза, полетел над лесом. Что бы ни говорили про природу Алтая, но то, что видела я, передать невозможно. Я смотрела в иллюминатор, как в сказочную книгу, земля была словно накрыта зеленым мятым одеялом, прошитым серебряными узкими и отражающими солнце лентами. Облаков рядом не оказалось, и все вокруг просматривалось на десятки километров, где был только первозданный лес. Мы стали приближаться к долине, пилот сообщил через наушники, что сейчас начнет трясти. Впереди виднелись высокие горы, над которыми клубились серые облака, в то время как все небо вокруг было чистым и прозрачным.
– Конфигурация гор, окружающих долину, создает над собой мощный смерч, удивительное природное чудо, – произнес пилот в микрофон.
Вертолет начал набирать высоту, и как только мы поравнялись с вершиной, машину стало болтать, как будто вертолет схватил великан и пытается вытряхнуть нас изнутри, как соль из солонки.
Раздался скрежет металла, будто кто-то рвал железную обшивку как бумагу, и хвост вертолета оторвался и улетел вверх, а не начал падать на землю. Вертолет не выдержал ветра, который создавали горы, и без хвоста начал вращаться и падать: земля, небо, облака – все мелькало перед глазами.
– Держитесь, мы падаем, – спокойно сказал пилот.
– Мы разобьемся? – спросила в микрофон Настя.
– Да, но если будете держаться, выглядеть сможете как живые, – пошутил пилот.
Вертолет воткнулся в скалы кабиной пилота, которого машина и смяла. То, что мы пристегнулись, помогло не очень: я сильно приложилась головой о стенку вертолета, несколько раз в меня прилетали какие-то предметы, до этого спокойно лежавшие на полу. Перегрузка на организм шла такая, что впору в космос отправляться, если выживем. Когда вертолет все-таки остановился, я попыталась понять, живая я или нет. Пошевелив пальцами на руке, потом на ногах и поворочав шеей, поняла, что у меня все работает, а это значит, я несильно поломалась.
– Настя! Витя! – крикнула я, выискивая взглядом признаки жизни у Насти, сидящей рядом.
– Я жива, – проскрипела Настя и пошевелила руками.
– Ты цела? – спросила я.
– Вроде, но это было похоже на тот раз, когда меня бил Тим, – возмутилась она.
– Вертолету уже мозги размазали, так что можешь успокоиться, – попыталась пошутить я.
Пилот со своим черным юмором задал нам новый тренд.
– Эй, веселушки! Я, похоже, сломал ногу, – застонал Семенов, и этим заставил меня подняться на ноги.
Виктора не удержали ремни. Система безопасности в стареньком вертолете была ни к черту. Семенов лежал на полу в проходе. У него был открытый перелом, и левая берцовая кость белым острием торчала из ноги.
– Семенов, не двигайся, я постараюсь помочь, – сказала я.
– Паша не дышит, – послышался испуганный голос блогера.
Я посмотрела на задний ряд сидений, где сидели Алекс с оператором. На виске Павла запеклась кровь. Судя по всему, ему что-то неудачно прилетело в голову.
Подойдя к оператору, я проверила его пульс и убедилась, что помочь ему мы уже не сможем.
– Ты сам в норме? – Я осмотрела Алекса.
– Насколько это возможно.
– Так, нужна аптечка. Хотя вряд ли в таком вертолете может быть что-то, кроме бинтов и йода.
– У нас есть военные аптечки. Одна из компаний, поставляющих медикаменты в армию, захотела пропиариться через мой канал. Мы с Пашей должны были отыграть какую-нибудь травму в походе и справиться с ней при помощи навороченной аптечки. Получился бы крутой сюжет и отличная реклама. Сейчас, я найду ее.
Александр отправился на поиски своих вещей, а я подошла к бледному Семенову.
– Хреново выглядит, – констатировал он.
– Зато смотри, сколько шрамов может остаться. Станешь самым красивым мужчиной, – хмыкнула я, стараясь его ободрить.
Вскоре Алекс притащил две аптечки. Порывшись, я присвистнула: да с их содержимым можно операцию в полевых условиях проводить!
Я вколола Семенову обезболивающий препарат и, обработав кость и рану дезинфицирующей салфеткой, вставила ее ему обратно в ногу. Семенов кричал так, что из долины должны были разбежаться все снежные человечки и волки заодно.
– Я разве не сказала, что сейчас будет больно? – спросила я его, накладывая шину.
– Нет, – прошипел Семенов.
Настя поднялась на ноги и осмотрелась вокруг, кинув беглый взгляд на мой протез – то ли проверяла, на месте ли он, то ли боялась, что я могу обнажить свое оружие для самообороны.
В это время я подумала: как хорошо, что протез не отвалился, падающий вертолет превратился бы в блендер, а я стала бы его ножом.
Вертолет упал на внутренний склон долины и остановился на площадке где-то посередине горы.
Пилот молодец: зная, что полет будет опасным, подключил топливную систему к подвесным бакам, основной бак внутри вертолета оставался пустым. Как только хвост оборвало, он сбросил подвесные баки, которые сейчас горели на другой стороне хребта, двигатели при падении выработали все оставшееся топливо из системы, и вертолет не загорелся при падении. Можно сказать, он спас нам жизнь, грамотно подготовив вертолет, даже жаль, что сам не выжил.
Взяв свои рюкзаки, наше с Семеновым оружие и аптечки, мы начали спуск в долину. Если я все понимаю правильно, спикировали мы на ту самую священную гору Уч-Энмек. Нехорошо это…
Семенов не мог наступать на ногу и опирался на меня и Алекса. Настя тащила вещи. Она пыхтела как паровоз, спускаясь со склона. Через час мы все-таки смогли преодолеть пятьсот метров вниз по склону и достичь долины.
Долина смерти оказалась реально жуткой. Стояла полная тишина; трава была одного размера, как будто здесь регулярно подстригали газон; холмы, заполонявшие долину, выглядели как огромное кладбище великанов, а каменные стелы, торчавшие из земли, создавали впечатление мощных пик, которыми этих великанов, собственно, и убили.
Горы, окружавшие долину, стояли кольцом с диаметром десять километров. Все это мне напоминало кратер от упавшего метеорита.
Одна половина кратера была степью с холмами и подстриженной травой, вторая – заросла густым лесом, причем эти половины были разделены ровной прямой полосой.
Нам нужно добраться до леса, иначе погибнем. Ветер, который дул в долине, был не сильно холодный, но постоянный, и потоком снимал все тепло с тела, отчего становилось жутко холодно.
Мы прошли пару километров и вышли к опушке, где пронизывающего ветра уже не было. Нога Семенова сильно опухла и посинела. Кость не была соединена внутри, а это грозило отторжением ткани и потерей ноги. Обшарив все рюкзаки, я нашла кейс с дроном, корпус которого скрепляли шурупы. Взяв нож, я принялась выкручивать их.
– Что вы делаете? Меня спонсор убьет, – завопил блогер.
– Спасаю жизнь майору Семенову. Будешь орать, тебя убью я.
Я выкрутила два шурупа, потом разобрала один из складных ножей, которые у нас были с собой, и отсоединила лезвие.
Семенов был бледный и весь мокрый от жара.
– Настя, мне нужна твоя помощь! – сказала я.
– Что я могу сделать? – поинтересовалась она.
– Я сейчас разрежу ногу Семенову, а тебе придется этими шурупами закрепить пластину, которая соединит кость, – ответила я.
– Гала Каримовна, ты с ума, что ли, сошла, это хирургическая операция! А ты предлагаешь мне ее сделать кустарным способом на живом человеке?! – возмутилась она.
– Иначе он умрет! Просто представь его мажором и мучай! – закричала я на нее и отстегнула протез. Лезвие звонко звякнуло и раскрылось. – А ты держи его! – приказала я бледному парню, устроившему нам эту заварушку.
– Не убивай меня, пожалуйста, я все сделаю! – закричала испуганная Настя, заливаясь слезами. Она действительно панически боялась моего меча. Вколов обезболивающее в ногу Семенова, который уже потерял сознание, я сделала глубокий разрез так, чтобы к кости было легко подобраться. Потом быстро продырявила лезвие разобранного ножа, которое станет импровизированной пластиной. Пусть потом врачи на титан меняют.
– Настя, тебе нужно прикрутить пластину в двух местах, чтобы кость ровно соединилась, – сказала я и, посмотрев на нее, поняла, что пока лезвие на свободе, она ничего не сможет сделать. Ее взгляд был прикован к блестящему металлу, ее трясло от страха. Я подняла протез с земли и надела на руку, сложив лезвие. Через пару секунд Настя вернулась.
– Давай уже! Иначе мы убьем его! – крикнула я.
Настя вытерла руки антибактериальной салфеткой и, схватив подготовленные для нее нож и шуруп, начала вкручивать его в кость.
Мы вдвоем с Алексом держали Виктора, который пришел в себя от боли и вырывался, несмотря на укол обезболивающего.
– Подонок, ты хочешь забрать ее у меня, я тебе ее никогда не отдам! – Крича это, Настя вкрутила шуруп в кость, закрепляя пластину с одной стороны, после чего пальцами ровно соединила ее и продолжила крутить уже второй шуруп, выкрикивая проклятия в адрес Семенова.
Чертыхаясь, матерясь и проклиная все и вся, она докрутила второй шуруп, после чего я зашила рану и, обработав, перевязала бинтами.
– Вы чокнутые, – пробормотал блогер, глядя на то, как, растворив в кружке термоса таблетки антибиотиков, я споила воду Семенову.
Вечером, когда у Виктора спал жар, мы разожгли костер.
– Ты меня что, ревнуешь к нему? – спросила я у Насти.
– Да, ты мне как мама, а он твой ухажер, – ответила Настя.
– Мне, конечно, приятно, но какая я тебе мама – у нас разница в возрасте всего семь лет, – вяло возмутившись, произнесла я.
– За мной никто так не приглядывал и не заботился, как ты. С тобой я чувствую себя дома, защищенной и спокойной, – пояснила она.
– Тогда почему тебя так пугает мой меч? – спросила я.
– Когда я его вижу, я вижу свою смерть, – кратко ответила она.
Мы разогрели еду, которую блогеру тоже предоставили спонсоры. Настоящий армейский сухпай! Удобно быть блогером сегодня… Еду мы запили хорошей порцией абсента, которым пришлось поделиться с остальными.
– Вообще-то, тут нельзя пить, – прокомментировал Алекс, делая глоток. – Потревожим местных духов.
– Ты думаешь, приземление на священную гору им понравилось? Хуже уже не будет, – рассмеялась Настя.
– А теперь распугаем зверей! – произнесла я и достала из кобуры Кольт «Миротворец». Прицелившись в ствол небольшого дерева, взвела курок и нажала на спусковой крючок.
Раздался выстрел, я еле удержала револьвер, чтобы он не влетел от отдачи мне в лицо. Ствол, в который я целилась, разлетелся в щепки, и трехметровое дерево повалилось.
– Это че, гранатомет у тебя? – спросила чуть оглохшая Настя, наблюдая, как упало дерево.
– Умели делать оружие два века назад, – произнесла я и, прицелившись в ствол небольшой сосны, опять нажала на спусковой крючок. Пламя и дым вырвались из дула револьвера, как из пасти дракона. Пуля вошла ровно по центру ствола, но на выходе разметала ствол в щепки, и пораженная сосна упала в противоположную сторону от выстрела. Отдача была мощной, даже держа револьвер напряженной рукой, я остановила его только в двух сантиметрах от лица.
– Гала Каримовна, еще пару выстрелов, и я начну общаться с тобой на языке глухонемых, – пошутила Настя.
– Вы все развлекаетесь? – усмехнувшись, спросил лежащий на покрывале Семенов.
– Кто это к нам вернулся? – спросила я и, убрав револьвер в кобуру, села рядом с ним, чтобы протереть его лицо влажной тряпочкой.
Опухоль на ноге Семенова спала, и кожа приобрела нормальный оттенок.
– Что вы со мной сделали? – спросил он уставшим голосом.
– Просто починили, – пожала плечами я.
– Понятно. А ты, Галактика, боишься смерти? – спросил Семенов.
– Я – да! – влезла Настя.
– Нет, Семенов, я в свое время о ней мечтала. Я боюсь боли, – ответила я.
– Повторяюсь, конечно, но вы все чокнутые, а я упустил лучший материал в своей жизни, – разорялся Алекс, камера которого разбилась в вертолете, а дрон угробила я.
– Вот что, жертва обстоятельств, ты дежуришь первым. Через три часа разбудишь меня.
Спальников было всего два: блогера и его оператора. Мы в этом плане не были подготовлены, потому что забрать нас должны были полицейские, с которыми мы хотели встретиться на месте происшествия. Их должны были отправить из Акташа, а не из Горно-Алтайска, как планировали изначально, потому что мост, естественно, восстановят еще не скоро. Так что ночевка в долине смерти в наши планы не входила.
Один спальник занял Семенов, которого бросало то в жар, то в холод. Мы расположили раненого в палатке. Настя, достав второй спальный мешок, разложила его недалеко от костра, а я, сняв протез, изрубила подстреленные деревья на дрова.
Первый раз в жизни мне стало интересно, что за металл был использован для производства моего меча: он был легок, прочен и совсем не тупился. Было ощущение, что он становится только острее.
Закончив с приготовлением дров на ночь, я залезла к Насте в спальник. Тесно, но тепло.
Блогер остался сторожить возле палатки.
Марьяна смотрела с горы на огонек возле лесной чащи и думала о том, что так близко к их дому люди последний раз подбирались четыре года назад. Эти люди не вернулись домой – они их не выпустили. Долина была государством Марьяны, и, как положено, непрошеных гостей уничтожили, защищая свои границы.
Сегодня опять наступило время, когда нужно защищаться. Дети выросли и уже давно охотились самостоятельно. Сначала на лесных жителей: кабанов, оленей, зайцев, но, когда Ромка поймал человека, они оценили его вкус и размер, да и то, как легко людей выслеживать. Человеческая дичь была мясной, медленной и слабой. Найти человека в лесу не представляло труда: они либо шумят, либо сильно пахнут. Чего только стоила последняя охота, где они смогли без особых проблем поймать восьмерых туристов. Их мясо пахло страхом и было необычайно вкусным.
Выросла Марьяна в неблагополучной семье в одной из трех полузаброшенных деревень долины. Она часто голодала, когда родители уезжали в город на заработки, предоставив детей самим себе. Они с братом заботились друг о друге и практически не жили дома, а бродяжничали или охотились. В лесу они проводили гораздо больше времени, чем дома, могли уходить на несколько суток.
Когда брату стукнуло восемнадцать, его забрали в армию, и Марьяна осталась совсем одна. Она практически переселилась в лес. Там ей было спокойнее и уютнее, чем с родителями, которые и руку могли на нее поднять. Они постарели, устали, но продолжали третировать дочь.
Больше всего девушка ждала возращения брата из армии. Она надеялась, что вместе они уедут из проклятой деревушки куда-нибудь в город и забудут все это. Но брат вернулся совсем другим человеком – злым, как волк, и бешеным, как собака. Он постоянно избивал родителей и однажды забил их до смерти. Марьяна в тот момент пришла с рынка и не сразу поняла, что произошло, когда брат набросился на нее и изнасиловал несколько раз. Потом он ушел. Больше Марьяна его не видела. После похорон родителей она осталась в их доме. Далеко не сразу девушка поняла, что беременна. Она скрывала это сколько могла, даже родила тайно, вот только детский плач услышал кто-то из соседей.
Летом Марьяну выгнали из деревни вместе с маленькими детьми, которым тогда было от роду несколько месяцев. Конечно, она ведь осквернила священную землю рождением нечистых детей. Ромка с Димкой появились от кровосмесительного союза. Они оба родились с очень длинными ручками и ножками, что, впрочем, никак не мешало Марьяне их любить.
Марьяна знала, что в гуще леса есть пещера, которую когда-то давно вырыл полусумасшедший старик, поклонявшийся тут людоеду Дельбегену и звероподобным существам с петроглифов. Потом старик умер, а пещера осталась. Там-то она и устроила дом для своей семьи.
Однажды ночью к их пещере приковыляла волчица. Она была ранена и очень слаба, за ней бежал волчонок. Единственный выживший из помета. Марьяна не добила зверей. Выходила, согрела. Удивительно, но ее дети язык волков поняли куда быстрее, чем человеческий. Волчонок стал их другом. Они вместе охотились и играли.
Дети Марьяны росли быстро, взрослыми стали еще быстрее: в пять лет уже могли загонять мелкую дичь. Сама женщина ставила силки и ловила рыбу. Нормальной одежды у мальчиков, разумеется, не было, мать сшила им накидки из шкур убитых животных, но и природа помогла своим детям. Со временем их тела покрылись густыми волосами, защищавшими от мороза. Ногти их загрубели, а зубы заострились. Ромка с Димкой уже не были людьми – они были зверенышами, которых вскормил лес, чьим единственным другом оставался волк. Марьяна и сама со временем почти забыла человеческий язык, научившись понимать своих детей.
Шли годы, волчица и ее ребенок умерли, а Марьяна с сыновьями остались. Охотиться стало труднее, и когда Ромка принес Марьяне труп охотника, она хотела его наказать, но все были голодны, и она разрешила съесть охотника, а себе пожарила кусок его печени. Блюдо показалось ей очень вкусным.
С тех пор, когда появлялась возможность, сыновья приносили именно людей. Много мяса, легко поймать. Человечина у них стала постоянным деликатесом. Они полюбили есть людей, в том числе и Марьяна.
Ночью я проснулась от шороха. Нащупала револьвер и выскочила из раскрытого спальника. К сожалению, это уже не помогло Алексу. Блогер лежал возле костра, его голова была повернута под неестественным углом, глаза широко распахнуты. Я растолкала Настю и сунула ей в руку пистолет Семенова.
– На нас нападают? – спросила Настя, держа пистолет перед грудью.
– Думаю, да! – ответила я, сжимая правой рукой рукоятку револьвера.
Я вытянула руку с револьвером и закрыла глаза, прислушиваясь. В лесу послышался шорох травы, и я выстрелила туда. Разумеется, не попала.
Наступившая вслед за выстрелом тишина была такой жуткой, что волоски на руках встали дыбом. Темнота и неизвестность наводили такой жути, какой ни один маньяк, кроме первого, вызвать не смог.
Я нервно озиралась по сторонам, рядом такая же напуганная сидела Настя с пистолетом, который даже с предохранителя не сняла. Пришлось ей помочь. Мы отползли к палатке, в которой, накачанный обезболивающим, спал Семенов.
– Настя, держи лес на прицеле и не смотри на меня! – закричала я.
Скинув протез с руки, я обнажила лезвие, готовясь отбивать атаку кого угодно.
Левая рука вспыхнула болью, и каким-то пятым чувством я поняла, что враг сбоку, повернулась и, заметив движение, сразу выстрелила. На меня на четвереньках, но очень быстро бежал худой заросший человек. Опустив руку после отдачи, я опять выстрелила, и еще, и еще. Почти все выстрелы прошли в молоко, потому что прицелиться в этого шустрого Маугли в почти полной темноте не выходило, но один раз я все-таки попала, отстрелив ему руку. Взвыв, он подскочил на ноги и продолжил наступать на меня. Вот только против лезвия моего меча бессилен хоть Маугли, хоть йети. Я снесла ему голову одним ударом.
Рядом визжала Настя, паля во второго дикаря. Она не попала ни разу, только оглохла сама. Нападающий не затормозил. Он прыгнул на Настю и вцепился зубами ей в руку с пистолетом. Оружие упало, а Настя повалилась на землю, придавленная тушей Маугли. Я бросилась к ним на всей скорости, на какую только была способна. Мой меч пронзил сердце дикого парня; с большим трудом мне удалось замедлить его ход, чтобы не продырявить и Настю тоже.
– Ты как? – Я скинула с нее труп.
Девушка села, прижимая к себе кровоточащую руку.
– Бывало и лучше, Гала Каримовна. Напомни мне, что пора освоить стрельбу из крупнокалиберного оружия. И сделать уколы от бешенства.
– Договорились. Хоть из танка стреляй. Осталось только выбраться отсюда. Залезай в палатку и сиди с Семеновым, я скоро вернусь! – крикнула я и ушла в долину.
Марьяна видела, как эта ведьма убивает ее детей одного за другим, в своей голове она уже поклялась отомстить ей страшной местью. Она достала нож из ножен, висящий на поясе, и пошла на огонь, горевший возле одинокой палатки.
– Здравствуйте! – прокричал кто-то из темноты.
Марьяна посмотрела вперед, откуда приближалась девушка, у которой вместо руки был блестящий меч.
– Тварь, – с трудом произнесла Марьяна, забыв язык людей.
– Ты плохо воспитала своих детишек. Людей кушать нельзя! – сказала ведьма и резким движением отрубила руку Марьяны вместе с плечом.
Марьяна уже чувствовала, как нарастает боль, а ведьма только помахала ей рукой и ушла в долину.
Семенов очнулся рано утром, он замерз и, поднявшись, допрыгал до угасающего костра, куда подбросил несколько дров из сложенной рядом кучки.
Только когда костер разгорелся и туман вокруг разошелся, он увидел тело блогера и трупы двух мужчин, которые больше походили на зверей.
– И правда йети! – произнес он в пустоту и улыбнулся, понимая, что все закончилось.
Галактика с Анастасией вернулись почти сразу. Они несли воду и рыбу, вот только съесть ее им не дали – полиция все-таки нашла их. Вечером, когда они так и не встретились с местными полицейскими, в участке забили тревогу. Спасатели вышли на поиски с рассветом.
Поисковый отряд быстро обнаружил упавший вертолет с двумя трупами, потом спасатели наткнулись на логово Марьяны, где нашли ее, погибшую от потери крови, и кучу трупов, заготовленных для хранения. Пропавшие туристы отыскались…
Эти дни на Алтае Семенов никогда не забудет. Таким беспомощным и бесполезным он не был никогда раньше и надеялся, что уже не станет. А еще его ждала гора бумажной работы. Если история про людей-маугли вписывалась в концепцию нормального мира и прецеденты были, то вот тот факт, что их покромсали на лоскутки, уже не очень. Пришлось ему сочинять новую алтайскую легенду, чтобы как-то занести все в протокол. После знакомства с Галактикой Виктор все чаще и чаще задумывался о карьере писателя. Такие нереальные, но правдоподобные истории ему приходилось сочинять, чтобы его женщина оставалась на свободе.