Настя Иванова жила в моей квартире. Суд приговорил ее к домашнему аресту под наблюдением врача сроком на шесть лет. Ее признали больной. Я написала целую докторскую диссертацию ее адвокату, чтобы это случилось. До суда она сидела шесть месяцев в следственном изоляторе и успела нахвататься тюремного жаргона и понятий. С Семеновым мы продолжали встречаться. Зная, что я ненормальная и живу с еще одной ненормальной, он вел себя осторожно и предложения не делал. Признаться честно, я ждала, что он позовет меня замуж, но была совершенно к этому не готова.

– Настя, раз ты проснулась, может, сваришь нам кофе? – крикнула я из кровати, видя, что Настя бродит по квартире, рассматривая что-то в планшете.

– Да, начальник, щас все будет, – ответила она.

– Настя, я тебе не начальник, и не «щас», а «сейчас»! – возмутилась я ее жаргоном.

– Сейчас, начальник, все будет! – назло мне сказала Настя.

Она была высокой, стройной и привлекательной девушкой; когда ее разбитое лицо зажило, Настя стала настоящей красавицей. После всего, что произошло, ей удалили часть органов, а некоторые уменьшили, – теперь девушка не могла много есть и точно не могла рожать. Удивительно, что она вообще выжила, а врачи смогли вернуть ей большую часть функций организма и почти нормальную жизнь, после того как девочка поработала боксерской грушей и после остального.

Моя правая рука тоже восстановилась от прострелов, и вечерами мы с Настей занимались йогой и самбо. Зал в квартире был большим, там хватало места для занятий борьбой на расстеленном мате, который мы купили. Настя оказалась хорошей ученицей и в последних спаррингах побеждала меня.

Единственное, что ее пугало, это когда я трогала свой протез правой рукой, настраивая его. Ее охватывала неконтролируемая паника. Страх того, что когда-нибудь я убью ее, брал верх. А ведь она даже меч, что внутри протеза, не видела никогда.

Настя находилась под домашним арестом, но это позволяло ей ходить с браслетом на ноге в радиусе километра от моей квартиры, и мы часто гуляли в соседнем парке, а в последнее время она начала бегать со мной по утрам.

За эти пару месяцев я стала относиться к ней как к дочери или младшей сестре, наша разница в возрасте составляла семь лет. Даже Семенов, когда приходил за мной, не мог оторвать взгляда от этой молодой вертихвостки.

В последнее время, после судов над Настей, Следственный комитет меня не беспокоил – в стране случился дефицит маньяков, – и я погрузилась в работу, чтобы получить звание профессора. С утра и до обеда я преподавала, а после обеда писала научные статьи в медицинские журналы. Не скрою, предметами для изучения стали я и Настя, мы обе были одержимы маниями. Даже сейчас, когда Настя видела очередного мажора по телевизору, она шла делать крем-суп одной толкушкой, не используя кухонную технику.

Мы жили как одна странная, но счастливая семья до того момента, пока Насте не стали приходить неприятные сообщения в соцсети. Ей угрожали расправой за содеянное. Семенов проверил всех друзей погибших от рук Насти мажоров, но не нашел никого подозрительного. Пробить IP-адрес тоже не получилось.

У меня эта ситуация вызывала интерес, а вот Настю пугала.

Однажды за ужином мы распили бутылку красного вина, Настя убежала посмотреть, что ей написали в комментариях, и вернулась за стол с бледным лицом. Заметив это, я спросила:

– Ты убила шесть человек, почему тебя пугают какие-то комментарии?

– Это другое: тогда я охотилась, а теперь охотятся на меня. Мне роли жертвы на всю жизнь хватит, – произнесла она тихо.

– Начни охотиться на него, он этого не ожидает, – предложила я.

В ее глазах вспыхнула искорка.

– А ты мне поможешь? – попросила она.

– Да, дорогая, я в твоем распоряжении, если это не будет мешать моему замыслу выйти замуж за Семенова, – засмеялась я.

– Он сам готов сделать тебе предложение, но тут, похоже, я мешаюсь. Галактика Каримовна, пожалуйста, не отправляйте меня в тюрьму! – встав на колени, взмолилась Настя.

– Ты дурная? Никто не собирается в тюрьму тебя отправлять! – вздрогнув от ее просьбы, ответила я.

Сегодня вечером мы с Семеновым сходили в театр, после чего заехали в ресторан, ночевать я осталась у него и только утром вернулась в квартиру. Насти дома не оказалось, было время утренней пробежки, и я не стала переживать, пока не увидела записку на столе, в которой было написано: «Я убежала».

В мою голову закралась мысль:

– Она убежала на пробежку или просто убежала?

Левая несуществующая рука взвыла болью, как будто ее сжали в тисках. Это была плохая примета. Чтобы заглушить боль, я взяла из холодильника бутылку абсента и, налив полстакана, выпила его залпом.

* * *

Ирина родилась во Владивостоке в хорошей семье: отец работал капитаном торгового судна, а мать – директором большого торгово-развлекательного центра; их семья была обеспеченной, они могли позволить себе и большую квартиру, и дорогие автомобили, и ежегодный отдых на заграничных курортах.

Ирина росла необщительным и скромным ребенком, в детстве и в школьные годы близких подруг у нее не было, что позволило полностью погрузиться в учебу. Окончив школу с отличием, Ира поступила в университет на юридический факультет, и здесь неотгулянное детство взяло свое. Она связалась с компанией самых «оторванных» девчонок, ее жизнь превратилась в бесконечный праздник: ежедневные пьянки в дорогих ночных клубах, наркотики, беспорядочные связи. Такой образ жизни привел к закономерному итогу: на третьем курсе Ира бросила университет и вышла замуж за богатого бизнесмена, который был старше нее на двадцать лет. Родители перестали давать ей денег столько, сколько она хотела, и девушка оборвала общение с ними. Мужу от Ирины нужно было только молодое красивое тело, и через год, наигравшись, он выгнал ее без копейки денег. После развода и ссоры с родителями на Ирину обрушилась настоящая жизнь, она с трудом устроилась на работу делопроизводителем в юридическую компанию за зарплату, которой хватало только на выживание и оплату съемной квартиры. Жизнь ее била ключом… по голове. Через год она вышла замуж второй раз за рядового юриста с работы. Ирине пришлось войти в режим «дом, работа, быт». Детей ни она, ни ее новый муж не хотели. Ира перестала следить за собой и начала превращаться в серую скучную мышь. Однажды, расчесывая свои немытые волосы, она посмотрела на себя со стороны: серая шерстяная кофта с воротником скрывала фигуру, черные теплые колготки под серой юбкой полнили ноги. Лицо без макияжа такое же серое, как и кофта, с тусклой помадой на губах и кругами под глазами. Руки с короткими ногтями без маникюра. И никаких украшений. Ни браслета. Ни кольца. Ни кулона. Ни сережек. Ирина знала, что выглядит отвратительно.

В один из будних дней, когда ее муж был на судебном заседании, к ним в офис пришел мужчина. Его манера вести себя возвращала в прошлое, когда на улице самыми важными людьми были бандиты. Высокий, крепкого телосложения, с короткой стрижкой, около сорока лет; на нем была кожаная куртка, черные джинсы и тяжелые зимние ботинки. Он посетил одного из юристов и, выходя, заметил, что Ирина собирается домой.

– Вас подвезти? – любезно предложил он.

Ее муж уехал в суд на машине, и Ирине не хотелось ехать на автобусе, а потом еще несколько кварталов идти пешком до дома.

– Если вы не против, я бы не отказалась, – ответила она, удивившись тому, как легко согласилась на предложение незнакомого мужчины.

Его черная, недавно отполированная «девятка» с тонированными стеклами стояла у подъезда офиса. Он любезно открыл дверцу и, когда женщина села, закрыл.

Сев на водительское место, он представился:

– Меня Денис зовут, но лучше Ден, я к этому имени больше привык.

– Ирина.

Она назвала адрес своей квартиры, и они поехали, слушая радио «Шансон». От офиса до дома нужно было проехать километров десять. Дорога оказалась небыстрой из-за пробок, неизменных спутников часа пик. Всю дорогу Ирина слушала рассказы о жизни Дениса, который начинал ей нравиться своей простотой, прямолинейностью, грубостью и силой.

Объезжая очередной затор, Денис свернул с дороги и поехал через промышленную зону, где находились одни большие склады, огороженные заборами, и изредка проезжали тяжелые грузовые машины.

«Девятка» Дениса свернула на пустую стоянку и остановилась. Ирина посмотрела на него, не понимая, что происходит. Денис схватил двумя руками ее лицо и, наклонившись, начал целовать в губы, пытаясь засунуть язык ей в рот. Ирина пыталась убрать его руки и даже била кулаками по голове, но силы оказались неравны. Кричать она не могла, мужчина не прекращал поцелуя. Сопротивление длилось не больше минуты, после чего Ирина сдалась и расслабилась, позволив ему делать с ней все что он хотел. Она и сама получила от всего, что он с ней делал, немало удовольствия.

После произошедшего они стали встречаться втайне ото всех. Как только выпадал момент, Денис забирал ее с работы или заезжал в обед, и они уезжали в укромное место на его «девятке» и отдавались друг другу.

Ирина стала следить за собой, использовать косметику, надевать красивую и сексуальную одежду. Ее преображение заметили все в офисе, и особенно муж, который теперь дико ревновал. Дома начались бесконечные скандалы, а однажды, когда после свидания с Денисом она вернулась домой на три часа позже, чем обычно, муж сильно избил ее, так, что неделю Ира не выходила из дома, пока не сошли синяки и не зажила разбитая губа.

Когда Денис узнал об этом, сильно разозлился, а через пару дней мужа Ирины нашли на улице сильно избитым, он попал в больницу, врачи сообщили, что пробудет он там не меньше трех месяцев.

Ирина уволилась с работы, подала на развод и, забрав свои вещи, переехала к Денису. Денис работал автомобильным слесарем в гаражном кооперативе. Он умел качественно ремонтировать автомобили и получал за это очень приличные деньги. Хоть Денис и напивался каждый вечер, они первые три месяца жили душа в душу. Ирина тоже пристрастилась к алкоголю и теперь составляла компанию Денису.

Через три месяца Денис изменился. Он перестал обращать на Ирину внимание, стал очень поздно возвращаться домой, а иногда вообще не приходил ночевать.

Не выдержав такого отношения, Ирина прямо спросила Дениса, что происходит? Он ей честно ответил, что нашел другую девушку. Ирина, не желая терять свою любовь, пошла на экстренные меры и предложила Денису привести его новую девушку к ним домой для тройничка. Когда Ден услышал ее предложение, глаза его загорелись, после чего они вместе провели бурную ночь.

На следующий день поздно вечером Денис вернулся домой с молоденькой маленькой симпатичной девочкой, они были изрядно пьяны, как и Ирина, которая пила дома одна.

Они втроем еще распили бутылку водки, после чего Денис предложил молоденькой Надежде секс втроем.

Услышав его слова, она попыталась обратить все в шутку, но, когда Денис стал приставать к ней, Надя начала сопротивляться. Денис сильно избил ее и изнасиловал прямо при Ирине. После чего они занялись любовью при ней. Когда он позвал Надю присоединиться к ним, она опять отказалась. Он снова избил ее и, насилуя, приказал Ирине душить ее в это время. Когда он закончил, Надежда уже была мертва. Они с Ириной, лежа на ее теле, еще раз занялись любовью, испытав при этом невероятное наслаждение.

Тело они закопали далеко в лесу, как говорил Денис:

– Нет тела, нет дела.

Через месяц после этого случая Денис привел еще одну девушку, которая согласилась провести время втроем.

Сначала все было восхитительно, и Ирина испытала величайшее возбуждение, но когда Денис переключился на свою новую подружку, не обращая внимания на нее… Ира вышла из себя, ее обуяла ревность, и, пока девчонка лежала на животе под Денисом, схватила нож со стола и воткнула его сопернице в затылок. Денис, увидев нож, торчащий из головы своей молоденькой подружки, даже не думал останавливаться и вновь испытал невероятное наслаждение. После чего они с Ириной продолжили заниматься сексом на трупе.

Пропажа двух девушек не осталась незамеченной, по всему городу были расклеены поисковые листовки, а по телевидению только об этом и говорили. Ирине и Денису стало некомфортно, и они, купив большой фургон, ранее принадлежавший технической службе автодорожного хозяйства, решили переехать в Краснодарский край, где летом можно наслаждаться солнцем.

* * *

Олеся и Гера познакомились в институте, когда вместе поступили на факультет социологии, и за два года стали лучшими подругами. Они еще зимой запланировали совместную поездку на Черное море после успешной сдачи сессии и сейчас ехали по трассе на новенькой японской машинке Геры, которую ей подарили родители за отличную сдачу экзаменов.

Девушки не торопились на море и заезжали на экскурсии во встречающиеся по дороге города, иногда останавливаясь в них на ночевку. В этот раз им приглянулась станица Выселки. Им было интересно, как живут на Выселках. Гера повернула руль, съезжая с трассы по направлению указателя. На улице темнело, ночь здесь наступала быстро, и через полчаса должно было стать совсем темно. Непонятно, по какой причине им обеим стало холодно и тревожно.

– Как-то жутковато здесь, как на кладбище, – заметила Гера и закрыла все окна машины с центральной панели.

– Может, дальше поедем, здесь действительно страшно, – предложила Олеся.

– Уже слишком поздно, скоро совсем темно станет. Здесь рядом гостиница, я устала весь день сидеть за рулем, – ответила Гера.

Не доезжая до станицы, они увидели вывеску гостиницы и, свернув с дороги на стоянку, припарковались.

– Пойдем знакомиться с высельчанами, – попыталась пошутить Олеся, и они вместе зашли в дверь двухэтажного кирпичного дома.

– Здравствуйте, девочки, вы хотите у нас остановиться? – спросила женщина лет тридцати, стоящая за стойкой администратора.

– Да, нам нужен двухместный номер до завтрашнего утра, – ответила на ее вопрос Гера.

– Ваши паспорта, пожалуйста, – попросила администратор и уточнила: – Вас только двое?

Гера, протягивая паспорта, кивнула ей в ответ. Она заметила, что от девушки-администратора сильно пахнет алкоголем, но вела та себя адекватно и говорила четко и внятно, поэтому она не стала из-за этого волноваться.

– Здесь есть еще постояльцы? – поинтересовалась Олеся.

– Да, в пятом номере, через один от вас, пожилая пара, мужчина с женщиной, они приехали на поезде к друзьям. И еще мужчина в первом номере на первом этаже, его машина сломалась на трассе, и он ждет эвакуатор, который завтра должен приехать.

Девочек поселили на второй этаж, где располагались третий, четвертый и пятый номера, первые два находились на первом этаже.

Олеся посмотрела в окно. Кроме полей вокруг и пустой дороги, освещенной полной луной, ничего. Ни одной живой души.

– Мне все это напоминает дешевый фильм ужасов, – произнесла она, когда, закрыв окно занавеской, села на кровать.

Олеся и Гера вместе услышали, как за дверью кто-то прошел, пытаясь остаться незамеченным, но скрипучие половицы выдавали его движения. Замок соседнего номера тихо щелкнул, и наступила тишина. Девушки настороженно прислушивались.

– Похоже, кто-то поселился в соседнем номере, – шепотом произнесла Гера.

Олеся, изрядно напуганная непонятно чем, кивнула ей в ответ.

Замок соседнего номера опять тихо щелкнул, и половицы скрипнули дальше по коридору, где находился пятый номер, где так же тихо щелкнул замок двери.

– Наверно, администратор, – зашептала Гера и, отдернув занавеску, выглянула в окно. Ей показалось, что в темноте кто-то большой, прячась от падающего света из окна, зашел за хозяйственную постройку. По спине Геры пробежали мурашки, но она сама точно не понимала, видела она это движение или ей показалось.

Олеся заметила, как лицо Геры побледнело.

– Гера, прошу тебя, поехали отсюда! – взмолилась Олеся.

Они схватили свои вещи и бегом бросились вниз по лестнице.

Внизу за стойкой их встретила администратор с удивленным лицом, она хищно искривила рот, пытаясь изобразить улыбку. Девочки бросились на улицу к своей машине. Подбежав к двери автомобиля, Гера закричала от ужаса. Через стекло на нее смотрела открытыми невидящими глазами пожилая женщина, у которой было перерезано горло. Тело сидело на водительском сиденье, а белая блузка на нем стала коричнево-бордовой от крови. На пассажирском сиденье также расположился труп, только пожилого мужчины.

Олеся и Гера, визжа от ужаса, спотыкаясь о комья земли, побежали в темное поле, подальше от этой зловещей гостиницы.

Ирина и Денис, вооружившись топором и кухонным ножом, вышли из гостиницы и не спеша пошли по полю в ту сторону, откуда все еще доносились крики.

* * *

Сознание Ирины изменялось: если первые убийства были только для того, чтобы удержать Дениса, то сейчас желание убивать переросло в неутолимую жажду, а секс на трупах ее возбуждал, как и прежде. Денис же предпочитал насилие и некрофилию, теперь ему было нужно как можно сильней надругаться над мертвыми телами.

Насладившись летом Краснодарского края, они решили отправиться в Москву, где много дорогих машин, которые будут их кормить, и много девушек, которые будут удовлетворять их потребности.

Сегодня они остановились в придорожной гостинице, где были только хозяйка с хозяином, и не смогли удержаться. Занимаясь своим излюбленным делом на трупах хозяев, они еле успели одеться и выскочить из пятого номера, когда заметили подъезжающую машину.

Преисподняя принесла им подарок: двух прекрасных дев. Они настигли их в лесопосадке, где те пытались спрятаться. После того как Денис казнил их и сделал свои дела с каждой, он на их телах удовлетворил Ирину. Они закопали истерзанные трупы в той же лесополосе, где поймали девочек. Вернувшись с поля, Денис отогнал машину Геры к реке и затопил вместе с телами хозяев гостиницы. Ирина подобрала его на фургоне возле реки, и они отправились дальше, в свой поход на Москву.

Совершая преступления, они оставались безнаказанными, присказка Дениса: «Нет тела, нет дела!» – работала. Добравшись до Московской области, они сняли небольшой домик на окраине поселка. Денис устроился на работу в автосервис, где за мастерство ему платили просто громадные деньги, но им не нужна была спокойная счастливая жизнь – они готовились к новой охоте.

Они не убивали никого уже почти месяц. Возвращаясь с работы, Денис увидел на обочине девушку, стоящую у сломанного автомобиля. Он остановился помочь ей, но не смог сдержать свою жажду. Когда он закончил все свои извращенные дела, ему стало стыдно перед Ириной, и он, самостоятельно спрятав труп в соседнем лесу, в паре километров от брошенной машины, вернувшись в дом, не стал ей ничего рассказывать.

Желания Ирины начинали мучить ее. На столе лежала еще не прочитанная газета, с которой на Ирину смотрела девушка. Смотрела уже полдня. Смотрела и манила. У Ирины появилось непреодолимое желание обладать ей, она словно влюбилась в эту девицу своей извращенной любовью. Когда в дом зашел Денис, она схватила газету и потребовала:

– Я хочу ее! Поймай мне ее! Приведи ее ко мне! Я хочу, чтобы мы занялись с ней любовью, и своими руками хочу убить ее!

Денис взял газету и, оценив выбор своей супруги, прочитал вслух заголовок статьи:

– «Убийца шести человек признана больной!»

Из статьи они узнали, что зовут девушку с обложки Анастасия Иванова, а опеку над ней взяла доктор психологии Галактика Каримовна Моне, которая и обеспечила ей диагноз и защиту в суде.

– Слушай, а это заводит! – восхитился предложением Ирины Денис.

В их отравленных убийствами мозгах к жажде убивать добавился нездоровый азарт, и они начали охоту.

С помощью товарища из автосервиса Денис нашел аккаунт Насти в социальной сети, и вместе с Ириной они стали играть со своей жертвой, публикуя через шифровальные сервисы угрозы и извращения в комментариях под ее постами.

Вычислить, где находится Настя, им не составило труда. Через интернет они нашли университет, где преподает доктор Моне, опекун Анастасии Ивановой, и, пока Денис находился на работе, Ирина следила за доктором, определяя, где прячется ее подопечная. В течение недели они узнали расписание дня доктора Моне, где она живет, работает и прячет Настю. Ирина наблюдала, как доктор и их новая жертва гуляют по парку и выходят на пробежку рано утром.

Сегодня Денис взял выходной, и они с Ириной с рассветом выехали из дома. Они знали, что девушки выходят на пробежку в пять утра, когда на улице еще никого нет. Присмотрев для нападения хорошее место в парке на маршруте пробежки девушек, они решили захватить их обеих. Доктор была очень красивой, хоть и немного старше, чем было нужно, но она понравилась обоим. Денис выбрал место в парке там, где тропу с двух сторон окружали густые кусты сирени, – помимо того, что через кусты не было ничего видно, листва приглушала звук.

Когда они увидели, что из подъезда дома доктора Моне вышла только Анастасия, одетая в обтягивающие розовые бриджи и белую футболку, Ирина с Денисом даже немного разочаровались, но все же решили поймать ее. На машине они объехали парк, и, взяв свой нож, Денис пошел к месту встречи с Настей.

Он спрятался в кустах так, чтобы с тропинки не было видно, и стал слушать. Минут через десять послышались шаги бегущего человека. Денис приготовился напасть. Он планировал оглушить Анастасию, ударив сзади по голове, как только она пробежит перед ним.

Девушка в розовых бриджах пробежала перед его глазами, Денис рванул за ней, но нога зацепилась за ветку, и он, запутавшись, потерял драгоценную секунду. Девушка остановилась, обернулась и посмотрела на него. Он кинулся вперед, пытаясь ударить кулаком в лицо, но Настя отклонилась назад, и рука мужчины, не достав головы жертвы, пролетела мимо. План провалился: Анастасия профессиональным поставленным боксерским боковым ударом поразила его точно в челюсть. От удара у Дениса на долю секунды потемнело в глазах. Он повалился на колено, уперев руку с ножом в землю. Настя, заметив нож в его руке, со всей силы с размаха пнула его ногой в лицо, попав прямо в нос. В глазах Дениса вспыхнули искры, которые выплеснулись наружу слезами, ослепив его. От резкой боли в носу он не мог нормально соображать, вытерев кровь, которая лилась ручьем из сломанного носа, он увидел, как его жертва с огромной скоростью, вопя на бегу, возвращается домой.

* * *

Я принимала душ, когда услышала: открылась входная дверь, а потом резко захлопнулась, послышался звук закрываемых замков. Всех замков. Настя залетела ко мне в ванную комнату и закрыла дверь на замок. Я с намыленной головой и закрытыми глазами спросила:

– Настя, ты?

– Гала Каримовна, на меня только что напали! – сказала она, хлюпая носом.

Я смыла шампунь с глаз и посмотрела на нее: она была бледная, ее трясло, как будто она промерзла насквозь, а из глаз одна за другой катились слезы.

– Что случилось? Кто на тебя напал? – спросила я.

– Здоровый мужик с ножом выскочил из кустов и кинулся на меня, – трясущимися губами, сквозь всхлипы, произнесла она.

Быстро смывая с себя остатки геля и шампуня, я уточнила:

– Ты запомнила его? Сможешь описать?

– Думаю, да, – ответила она.

Мы вышли из душевой, и я налила ей и себе по полстакана абсента из холодильника. Выпив горячительный напиток залпом, я тут же позвонила Семенову.

– Виктор, срочно приезжай за нами, на Настю было совершено покушение! – произнесла я и отключила телефон.

Пока мы ждали Семенова, Настя рассказала мне все, что произошло, и как она дала достойный отпор нападавшему. Было удивительно, что в такой момент она не растерялась и набила морду здоровенному мужику. Наши совместные тренировки и спарринги не прошли даром.

Через полчаса Семенов уже стоял у двери моей квартиры. Когда я открыла, он сразу спросил:

– С вами все в порядке?

Я быстро пересказала ему утренний инцидент, и он отвез нас в участок для составления фоторобота.

К вечеру ориентировка на опасного преступника была у каждого полицейского Москвы и Московской области. В средства массовой информации портрет нападавшего мужчины мы направлять не стали, чтобы не спугнуть его.

– По сути, преступник не успел ничего сделать и должен не сильно переживать, что его ищут. Предъявить ему можно только хулиганство с арестом на пятнадцать суток. Скорее всего, он посчитает, что Настя и в полицию обращаться не будет, так как сама проучила его, – вслух размышляла я.

* * *

Именно так и рассудили Денис с Ириной. Вместо жажды убивать и желания развлечься на первое место в их головах вышла месть. Денис был в ярости, что какая-то девка отправила его в нокдаун и сломала нос. Ирину обуревала ненависть к Насте из-за того, что она, их игрушка, унизила ее любовь.

Теперь у них родился новый дерзкий план. Зная, что в квартире доктора проживают только две желанные ими женщины, они решили ворваться в их квартиру и, угрожая оружием, прямо там надругаться над ними.

Денис смог где-то приобрести пистолет и патроны к нему. Сегодня вечером они сделают все, что придумали их изощренные умы.

Днем Ирина, переодевшись в мужчину в панаме и с усами, изображая слесаря-сантехника, баллончиком с черной краской забрызгала все объективы камер видеонаблюдения, расположенных в подъезде. Запись велась на сервер и просматривалась, только если что-то случалось. Их совершенно точно не отремонтируют до завтра, даже не заметят, что что-то не так.

В два часа ночи Ирина с Деном заехали на своем фургоне в соседний двор и, оставив машину, поднялись на пятый этаж, где располагалась квартира доктора Моне.

* * *

Меня разбудил тихий и скромный стук в дверь; на электронных часах было десять минут третьего. Кроме Семенова, за два года проживания в квартире ко мне вообще никто не приходил, тем более не стучал в дверь; все встречи я проводила либо у себя в кабинете, либо в каком-нибудь кафе.

Рука ныла тупой, но сильной болью. Я спала в одном шелковом пеньюаре на голое тело, чуть достающем кружевом до колена, в нем я и подошла к двери. Через глазок на меня смотрела женщина моих лет, приятной внешности и в очках.

– Что вам нужно? – спросила я через дверь.

– Извините, я ваша соседка снизу, мне кажется, вы меня заливаете, – произнесла она.

Я осмотрела трубы в ванной, туалете, на кухне и, нигде не обнаружив воды, сообщила ей. Я действительно не знала соседей по подъезду, разве что видела несколько раз соседей по площадке на этаже, и то мы с ними лишь здоровались, – как их зовут, я понятия не имела.

– Можно мне взглянуть, убедиться, чтобы зря не будить ваших соседей? – попросила она.

Левая рука вспыхнула жаром, в моей сонной голове появилась только одна мысль, что как только «дамочка» уйдет, я выпью полный стакан абсента, чтобы успокоить боль.

Повернув ручку замка, я начала открывать дверь. Дверь от давления снаружи начала открываться самостоятельно. Все, что я успела, это отскочить от нее назад, чтобы она меня не стукнула.

В прихожую ворвался высокий, крепкий мужчина с направленным на меня пистолетом в руке.

– Тише! Иначе пристрелю! Руки вверх подними! – приказал он.

Мужчина надвигался на меня, а я отходила в комнату, подняв левую руку, согнутую в локте перед собой, правой рукой я незаметно нажала три кнопки и, держась за запястье, придерживала протез, чтобы он не слетел под давлением пружин телескопического лезвия.

Вслед за мужчиной, в котором я узнала обидчика Насти с фоторобота, в прихожую зашла женщина, которая стучалась в квартиру, она закрыла входную дверь на замок.

– Что вам нужно? – тихо спросила я.

– Тише! Скоро узнаешь, – ответил мужчина и, пройдя из прихожей в комнату, включил свет.

Настя, увидев его, вжалась в угол софы, на которой спала, прижавшись спиной к стене и обхватив руками колени.

Он тоже заметил ее в углу комнаты и навел на нее пистолет, стволом показывая, чтобы она шла ко мне. Я чуть выпрямила левую руку и отпустила запястье на протезе. Под давлением мощных пружин лезвие раскрылось, вытолкнув протез вперед прямо в лицо мужчине. Он немного растерялся от удара протеза, в это время я опустила лезвие на его руку с пистолетом. Лезвие с легкостью отделило его кисть, держащую пистолет, от руки. Кисть с глухим звуком упала на пол. Мужчина взвыл и ринулся на меня, угрожая ножом в другой руке, я встретила его ударом меча в колено опорной ноги, проткнув его насквозь. Пробитая нога не смогла его удержать, и он повалился на пол, потеряв равновесие.

Женщина, стоявшая позади мужчины и державшая в руке большой охотничий нож, впала в ступор, наблюдая, как я кромсаю ее товарища. Когда мужчина повалился на пол, она очнулась и с яростью бросилась на меня, пытаясь поранить ножом. Одним резким движением я вонзила лезвие ей в плечо, разрубив ключицу и часть мышцы плеча той руки, в которой она держала нож; ее плечо неестественно повисло, опустившись вниз. Женщина застонала и повалилась на пол, рядом со своим другом.

– Здравствуйте! – поздоровалась я с непрошеными гостями и засмеялась от комичности ситуации.

Настя, сидя в углу на софе, была вся бледная и тряслась от страха, не отрывая взгляда от блестящего лезвия на остатке моей левой руки. Она впервые за все это время увидела свой самый страшный кошмар – однорукую смерть. От страха она была в шоке и находилась в предобморочном состоянии.

Стоило мне посмотреть на нее, как сознание ее тут же покинуло.

– Еще этого мне не хватало! – выругалась я, глядя на обмякшее тело Насти на софе.

Подобрав пистолет и ножи, валяющиеся по всей моей квартире, пристегнув протез к руке, держа на прицеле истекающих кровью преступников, я привела в чувство Настю.

– Настя, мне нужна твоя помощь, – попросила я ее.

Она со страхом смотрела на меня, и когда более или менее пришла в себя, мы наложили жгуты и бинты на израненных преступников, держа их под прицелом пистолета.

– Настя, иди в ванную и сиди там, пока я тебя не позову! – приказала я ей, когда она закончила оказывать первую помощь. Настя покорно ушла и закрыла за собой дверь.

Я закурила опиумную сигарету и ввела с помощью гипноза эту парочку в транс. Следующие три часа под запись диктофона преступники рассказывали мне свою историю, все в мельчайших подробностях. Закончили они пересказом только что произошедших событий. Это были мои клиенты. Я вывела их из транса.

Они, корчась от боли, сидели на диване и смотрели на меня. Я сняла протез, лезвие сложилось, звонко лязгнув металлом. Размахнувшись, я сверху вниз разрубила пополам маньяка мужского пола. Его девушка пришла в ужас от увиденного и завопила на весь дом от страха, смотря, как тело ее любимого разъезжается на две части, а его органы, выпадая из тела, рассыпаются по полу.

Я испытывала наслаждение, смотря, как ей страшно и как она страдает. Когда истерика сменилась на рев, я казнила ее тем же способом.

Взяв телефон, я набрала номер Семенова.

– Витя, приезжай, поможешь мне прибраться, – сказала я и положила трубку.

Когда Семенов приехал, я уже была изрядно пьяная и встретила его в окровавленном пеньюаре, сидя между частями трупов с сигаретой во рту. Настя уже несколько часов сидела в ванной комнате, я не позволяла ей выходить оттуда.

– Галактика? Что это? – с округлившимися от ужаса глазами спросил Семенов.

В ответ я пожала плечами и, протягивая диктофон, произнесла:

– Может быть, кара небесная!

– Гореть тебе в аду за содеянное, Галактика, – сочувственно произнес он.

Услышав его слова, я рассмеялась.