Сила магии и возможности тела фейри всегда зависят от чистоты кровной линии. Если феец, вступая в связь с человеком, порождает полукровного ребенка, то тот, в свою очередь, никогда не будет обладать теми же силой магии и ловкостью, возможностями тела, какие присущи чистокровным. Можно добиться определенных успехов тренировками, подчиняя себе плоть, но магию укрепить невозможно, она остается прежней и зависит от широты личного магического резерва.

Мотылек:

Дождь лил как из ведра. Небо словно плакало, скорбя о павших на улицах Санктоса. Кладбище как никогда было оживленным, многие хоронили родных. Люди, полукровные фейри все сравнялись в этом месте, смерть не знала разницы между сословиями, богатством или кровной принадлежностью. Она не ведала о таких понятиях.

Я сидела в экипаже до тех пор, пока последние люди не покинули кладбище, проходя мимо темными сгорбленными силуэтами, горюя по навсегда ушедшим близким людям.

– Пора, Милли, – обратился ко мне Авалард, когда миссис и мистер Хоггарт прошли по дороге мимо нашей кареты.

Мать Дорна едва держалась на ногах. Похоронив своего единственного сына, она пребывала в такой всеобъемлющей скорби, что плохо осознавала происходящее вокруг. Только благодаря мужу, который крепко удерживал ее за талию, она шла вперед. Лица родителей моего друга были настолько серыми и осунувшимися, что, казалось, они умерли изнутри в тот день, когда узнали о гибели сына.

Я крепко сжала в руках охапку алых роз. Колючие стебли больно впились шипами в руки, не раня, благодаря фейскому кольцу, но причиняя спасительную боль, которая отвлекала от созерцания столь душераздирающей картины. Я не решилась присутствовать на похоронах. Не имела права смотреть в глаза родителей Дорна, но прибыла к его могиле позже. Не могла не посетить его последнее пристанище…

Авалард сам предложил навестить могилу друга, даже Градос неожиданно дал на то свое согласие. Он позволил не только мне одной выйти за пределы замка. Некоторые полукровные фейри, проходящие обязательное обучение, тоже потеряли близких и отправились проводить их в последний путь.

Вскоре мы с Авалардом отыскали могилу моего друга на обширном кладбище, которое в последнее время изрядно пополнило свои ряды. Водрузив на большую, покрытую цветами песчаную насыпь розы, я присела и запустила в мокрую землю руку. Лицо горело от сдерживаемых эмоций, но я знала, что не имею права плакать по тому, кого сама лишила жизни. Это было бы кощунственно. Неправильно. Дождь спасал меня, не позволяя сгореть от раскаяния и стыда перед мертвым другом. Холодные капли касались лица, немного остужая щеки. Как известно, умершие уже никогда никого не осудят, но, кажется, я и сама хорошо справлялась с этой миссией. «Прости меня», – прошептала я мысленно, сгорбившись над немой холодной могилой. В ответ лишь рука Аваларда легла на мое плечо и немного сжала его.

– Я отойду. Не буду мешать, но и ты не задерживайся долго. Помни, у нас сегодня еще есть дела, – сказал феец и отправился к высоким воротам в каменной ограде кладбища.

Мне не верилось, что Дорна больше нет, как и не верилось когда-то в то, что папа умер, оставляя меня наедине с жестоким миром и таким же жестоким окружением.

Как необратимо и кардинально поменялась моя жизнь всего за пару лет… Что ждет впереди? Мысли неприятно рисовали будущее без Эрбоса. Да, я сама просила расторгнуть наш брак, желая свободы, но я даже не могла представить, что этот мужчина так легко и быстро меня отпустит.

С того самого вечера, как я обрела свободу, уже прошло три дня. А Эрбос так ни разу и не явился, возвышаясь надо мной непреклонной стеной, как я того ожидала. Даже находясь рядом с могилой друга, я никак не могла выбросить этого заносчивого фейца из головы, а потому, попрощавшись с умершим Дорном и злясь на саму себя, я поспешила к экипажу. Уже когда Авалард приоткрыл дверцу и я готова была сесть в салон кареты, меня окликнул женский голос:

– Милли?!

Я обернулась и увидела Лору Сайрл в сопровождении матери и сестры. Она держала в руках свежие белые лилии. Я поспешила к ней.

– Лора… Неужели и у вас кто-то погиб? – без предварительных приветствий спросила я.

Подруга сразу обняла меня, отчего цветы, зажатые между нами, смялись.

– Нет, мы пришли к Дорну Хоггарту, как и ты, полагаю…

Когда сочувствующий взгляд подруги скользнул по моему лицу, я не смогла сдержаться. Мы снова крепко обнялись, и я громко зарыдала, содрогаясь всем телом. Только сейчас, получив тепло и поддержку подруги, я смогла дать волю эмоциям. Она тоже заплакала. И хоть Лора не знала, что я причастна к смерти друга, она точно понимала, насколько сильно овладела мной боль от его утраты. Дождь не прекращал лить, ветер пронизывал тело прохладными потоками, но мы простояли так довольно долго, пока последний всхлип не сорвался с моих губ. Затем Авалард аккуратно, обхватив меня за талию, разорвал нашу печальную встречу. Все так же молча мы и разошлись, не имея сил даже нормально поговорить.

Мне непременно стоило встретиться с подругой, но позже. Для начала я хотела разобраться с тайнами своего происхождения и немного прийти в себя. После я начну заниматься обучением на равных с остальными фейцами и иногда буду просить у короля разрешения выйти в город. Самостоятельно и без лишнего сопровождения. Теперь я жила в другой части замка, выделенной специально для полукровок и расположенной достаточно далеко от покоев Эрбоса, чтобы случайно его не встретить. После всего произошедшего с нами было сложно смотреть фейцу в глаза. Однако я стала замечать, что скучаю по нему с каждым днем все больше и больше.

Уже сидя в двигающемся к замку экипаже, я начала задумываться о жизни, строить планы. В этот момент в мыслях заворочалось подозрение, что я никогда не смогу разлюбить этого невыносимого, но настолько притягательного мужчину. Отгоняя невеселые размышления, ладонь Аваларда накрыла мою руку. Золотые глаза наполнились сопереживанием.

– Мне очень жаль. Я терял среди людей друзей и даже девушку, которую успел полюбить…

– Ты когда-то любил? – с долей немалого удивления спросила я. Казалось, этот мужчина, привыкший скрывать свою истинную суть за сарказмом, шутит и сейчас. Но он остался серьезен, а по его лицу пробежала тень утраты.

– Она была ведьмой, а я был слишком юн, чтобы ее спасти… Мы встретились в городе, мельком, я познакомился с ней, и после этого мы больше не расставались ни на день. Пока Инквизиция не обнаружила в ней магические способности… Что было дальше, думаю, ты и сама понимаешь.

– А Эрбос? Он разве не мог ничего сделать?

– Брат был в ярости, когда узнал, что у меня связь с ведьмой. В этот же день он ее убил и принес кулон, который я ей подарил, в доказательство своим действиям. Однако есть в этом и плюс. По крайней мере, ее смерть не была мучительной.

– Эрбос говорил, что не трогает женщин и детей… Может, он где-то укрыл ее?

Авалард усмехнулся, он ожидал, что я засомневась.

– Поверь, Милли, ты не знала моего брата в те времена, когда он только пытался заслужить место подле Градоса. Когда-то он заставлял течь реки крови по этим самым дорогам.

Двигающийся к замку экипаж подскочил на кочке, а меня объяла уверенность, что как бы я ни привыкла к Эрбосу, выдумывая для себя приятную историю нашей с ним любви, он по-прежнему оставался монстром.

– Поэтому у тебя с Эрбосом такие прохладные отношения?

Теперь Авалард и вовсе рассмеялся, а в этом смехе сквозила сплошная горечь.

– Прохладные – слабо сказано. Долгое время я его ненавидел. Позже понял, пусть и не старался оправдать. Ведь позволь он мне дальше идти на поводу у чувств, меня бы непременно казнили. И хотя сам я готов был принять такую судьбу, Эрбос решил спасти мою жизнь. А затем он согласился помогать с вывозом магов и ведьм из Королевства. Только тогда мы начали по-настоящему нормально общаться, но и это общение весьма и весьма призрачно напоминает братские узы.

Моя вторая рука накрыла руку Аваларда:

– Брат любит тебя, не сомневайся, и я вижу, как ты любишь его. Возможно, однажды вы найдете путь друг к другу. Говоря о Дорне… Я всегда мечтала иметь старшего брата и обрела его именно в лице Хоггарта, пусть по итогу наша дружба и переросла для него во что-то большее. Уверена, будь у меня брат, мы бы обязательно нашли силы выслушать друг друга даже в самой тяжелой ситуации. И вы с Эрбосом придете к этому. Мне очень жаль, что так вышло с твоей возлюбленной. Должно быть, это слишком больно – терять любовь всей своей жизни.

Авалард было приоткрыл рот, чтобы еще что-то спросить, но не стал, прекращая тягостный разговор. Наверняка ему хотелось узнать, почему я спасла Эрбоса вместо Дорна. И наверняка он догадывался о причинах, несмотря на то что я их не подтвердила. Но именно сейчас мужчина предпочел промолчать, не стал бередить и без того кровоточащие раны моей души.

К замку мы добрались ближе к вечеру и разошлись по разным сторонам коридора, заранее договорившись о ночной вылазке. Моя комната в этот раз не была оснащена потайным входом в тоннели замка, но в коридорах, недалеко от ряда покоев, за поворотом, был такой проход. А потому, условившись о времени и месте, мы договорились о встрече уже в тайных тоннелях. Сегодня я с Авалардом должна была узнать всю правду о родных родителях и о тех тайнах, которые хранили закрытые картотеки замка.

В этот раз мои покои не были столь шикарно и изящно обставлены, но новая комната нравилась тем, что принадлежала мне всецело. Теперь я ощущала себя действительно свободной, пусть и понимала, что под надзором Градоса о полной свободе остается лишь мечтать. Однако во всех необходимых документах, которые мне великодушно и в скором времени передали лакеи, говорилось о том, что я владею поместьями отца и умершего мужа. А значит, закончив обучение, я смогу продолжить жить так, как жила до встречи с Эрбосом.

С этой мыслью я достала из дамской маленькой сумочки ключ от своих покоев, открыла дверь и, проходя внутрь, закрыла ее снова. Жизнь научила меня запираться изнутри всякий раз, когда я оставалась одна, тем более на ночь.

Практически сразу, как вошла к себе, я ощутила чужое присутствие и рассмотрела массивный силуэт мужчины, сидящего в углу комнаты в кресле. На улице уже смеркалось, а плотные голубые шторы на окнах еще больше задерживали поток слабого освещения. Увидеть того, кто находится в моих покоях, я не смогла даже при наличии необычайно хорошего фейского зрения. Судорожно подбежав к прикроватной тумбе, я дернула за маленькую цепочку светильника, включая свет. Мягкое теплое освещение заполнило комнату, обнажая личность моего посетителя.

Эрбос расслабленно сидел в кресле, уложив одну ногу на другую, и выстукивал по мягкому подлокотнику кресла некие мелодии, которым не суждено было повториться, обретая звучание на инструменте. Привычка пианистов частенько проскальзывала и у меня, а потому я хорошо понимала ее. Все его длинные, аристократичные пальцы снова украшали фейские кольца. Новые, но такие же массивные. Сегодня Эрбос напомнил мне о том дне, когда пришел к Эндрюсу просить моей руки. Сейчас мой пульс точно так же загрохотал в ушах, а феец, в точности как и в тот самый день, наблюдал за мной с интересом и наслаждением. На нем был черный дорогой костюм, поддерживая воскресший образ в голове, а зеленые глаза, изучив лицо, продолжили свой путь по телу.

– Не стоит появляться в моей комнате вот так, без приглашения, – с раздражением проговорила я, снимая темный промокший под дождем головной убор и укладывая его на поверхность маленького столика.

Наглый Инквизитор не добьется от меня бурной реакции, которую наверняка желал получить, благодаря такому появлению. Я решила, что стоит спрятать свой страх и замешательство. Эрбос больше не властен надо мной, и ему необходимо это осознать.

– Самюэль, я прошу вас покинуть мою комнату и больше в ней не появляться, – неожиданно официально обратилась к нему твердым тоном, отчего на лице фейца мгновенно вырисовалась улыбка.

Он открыто насмехался надо мной, но тем не менее поднялся со своего места и подошел к двери, из замочной скважины которой торчал мой ключ. Пара ловких движений, и он уже покоился в руке Эрбоса. Затем он сунул его в карман своих брюк.

– Ну и что теперь? Уложишь меня на кровать и надругаешься? Твой поступок смешон, Эрбос. Уходи.

Мой голос не должен был дрогнуть, но надломился, когда мужчина двинулся на меня, прожигая взглядом.

– Неужели ты думаешь, что у меня есть такие пагубные интересы, мотылек? Для начала мы поговорим.

– Для начала? – уточнила я.

– Для начала, – эхом повторил он.

Эрбос подарил абсолютно порочную ухмылку, и я сразу поняла, чего он намерен добиться. А учитывая, что эта самая улыбка, все его действия и даже взгляд уже заставляли низ живота ныть от желания, я поняла – этот мужчина достигнет своей цели слишком быстро.

– Уходи, твои уловки больше не сработают, – уже гораздо жестче приказала я.

А феец продолжал медленно наступать, заставляя пятиться назад. Казалось, Эрбос вошел в эту комнату, будучи серьезно раздраженным, а по итогу обрел долгожданную сладкую забаву. Когда же моя спина встретилась со стеной и он навис надо мной, заставляя ощутить особенный, манящий запах его тела, голова и вовсе пошла кругом. Злясь на собственную реакцию и на то, что не могу совладать с собой, я прижалась к стене еще плотнее.

– Где ты была?

– Наверняка тебе уже давно все известно, ведь Нэнси неожиданно научилась снова говорить, – зло подшутила я.

– Верно. Знаю. И мне хотелось поддержать тебя в этот непростой момент, но мой брат явно заинтересован в том же и увел тебя из-под носа.

Эрбос склонился ко мне настолько близко, что, казалось, наверняка поцелует. Но он не коснулся меня ни руками, ни губами. Лишь глубоко вдохнул, втягивая мой запах. Предательское тело вблизи с этим мужчиной мгновенно обмякло и наполнилось нетерпением, а воображение стало рисовать то, как умелые руки гладят самые чувствительные изгибы тела. Я промолчала, чтобы не выдать своего слишком явного возбуждения, надеялась, что выдержу и не ступлю снова на эту кривую дорожку.

– Думаю, ты скучаешь, как и я, но твоя гордость не дает этого признать. Как и то, что твое сердце давно принадлежит только мне, – прошептал он мне на ухо, резко сменив тему разговора.

– Уходи, прошу… – промямлила я, едва шевеля языком. Слова фейца слишком сильно влияли на меня. Появилось ощущение, что в столь сильном притяжении между нами виновно что-то еще. Стало легче списать происходящее со мной на некую магию, чары фейри, но магии в действиях Эрбоса не было. Ее прикосновение к себе я бы наверняка ощутила.

Никогда и ни от кого я так не теряла голову. Пара слов на ухо от грозного мужчины, который так умело вселял в меня страх и похоть, талантливо перемешивая эти два ингредиента, и я уже ощущала себя податливой добычей в его руках.

– Милая, ты пахнешь так, словно хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь, у этой стены, а не ушел. Просто признай правду. Ты хочешь быть со мной независимо от того, какое название носит наша связь. И не только твое тело прямо сейчас вопит о том, чтобы я его изводил ласками. – Рука Эрбоса скользнула по ключицам, затем поднялась к шее и немного сжалась вокруг горла, обозначая превосходство своего хозяина. – Но и твое сердце, душа требуют моего присутствия в твоей жизни. Ты любишь меня.

Последние слова мужчины заставили вынырнуть из приятнейшей неги, которая словно мед расползалась по всему телу и формировала горячий клубок желания внизу живота.

– Нет. Я уже говорила и повторю. Это не любовь, а дикая страсть. – Мои слова звучали твердо и были сказаны прямо в глаза Эрбосу, но он лишь усмехнулся, глядя на меня сверху вниз, словно на ребенка, который съел все сладости в доме и теперь пытался это скрыть.

– Ну что ж, – продолжил он поглаживать рукой мою шею. – Тогда дай мне слово, что больше никогда не поцелуешь и не обнимешь меня, не говоря об остальном.

Эрбос резко отошел в другой конец покоев, лишая тепла своего тела и забирая вместе с этим все то, чего я так сильно желала. В этот момент я поняла, что он уже в курсе моей осведомленности по поводу обещаний фейри, но я не удержалась и озвучила то, что так давно хотела:

– Ты лжец! Никогда больше я не дам тебе ни единого обещания!

Улыбка Эрбоса стала еще шире – его очень веселил тот факт, что я сильно вспылила. И, конечно, он поспешил подбросить дров в мой и без того пылающий пожаром гнев.

– Обещаешь? – довольно улыбаясь, спросил он.

В этот момент мое терпение окончательно лопнуло, хотелось сбить спесь и бахвальство с этой самодовольной физиономии. Я схватила с кровати сначала одну подушку, швыряя в фейца, а затем другую, напитав ее магией для скорости. И хотя Эрбос ловко перехватил первую, вторая успела угодить ему в голову, доставляя мне хоть какую-то толику радости. Лицо Инквизитора после моего меткого, пусть и слишком мягкого попадания стало действительно суровым, растеряв былое самодовольство.

– Я говорил тебе не проявлять свою магию и тем более не направлять ее на кого-либо, – чересчур строго сказал мой бывший муж.

– Не смей мне указывать, полукровка! – Я намеренно выделила последнее слово и широко улыбнулась, замечая, как сильно потемнели зеленые глаза. – Теперь я твоя госпожа, а не наоборот, как ты приучил меня думать изначально.

Я поставила на место этого нахала, победа ликовала во мне. Однако, когда столь высокий и разгневанный мужчина снова шагнул в мою сторону, уже не была уверена в этом так сильно. В мгновение ока Эрбос оказался возле меня и, приподняв над полом, прижал всем телом к стене. Губы его, несмотря на настроение, мягко и нежно накрыли мои, удивляя и одновременно заставляя поддаться минутной слабости. Ноги сами обхватили крепкие бедра мужчины.

Исследуя губами мою шею, феец принялся ловко поднимать юбки платья. В этот момент я поняла, что проиграла. И не потому, что так легко таяла в руках фейца именно в это мгновение, а потому, что четко и ясно осознала – я никогда не смогу дать обещания не обнимать и не целовать Эрбоса. Он был моей жизненной необходимостью, сродни воздуху или воде с пищей. Мучительным и сладким наваждением, от которого не уйти. Не сбежать.

Талантливые руки быстро нашли самое чувствительное место между ног, проникая под белье и заставляя со стоном выгнуться навстречу. Я всем телом прижалась к Эрбосу, обнимая его за широкие плечи. Проводя дорожку из влажных, горячих поцелуев от шеи к подбородку, он снова завладел моими губами, и в этот раз наш поцелуй не был столь сдержанным. Он стал глубоким и яростным, наполняя наши тела горячей лавой неистового желания. Мы упивались сокрушительной страстью, наслаждались долгожданной близостью.

– Расскажи, как сильно ты меня любишь, мотылек, не таи правды. Признайся, – прошептал мне прямо в губы мой мужчина, продолжая свою сладкую пытку.

– Я так успела по тебе соскучиться, Эрбос, это не честно… Я не должна по тебе скучать.

Хотелось отбросить гордость и остатки разума, признаться в чувствах, которые нуждались лишь в словесном подтверждении, но что-то останавливало меня. Я не могла попасть под властный надзор этого мужчины снова, не могла простить ему и себе то, что Дорн мертв, а мы наслаждаемся друг другом, выстраивая свое счастье на его костях.

– Скажи мне, – уже потребовал он.

– Нет. Я не люблю тебя. Это просто страсть, – ответила и потянулась за новым поцелуем, надеясь отделаться столь откровенной и дешевой ложью. Сегодня я решила отдать себя Эрбосу, удовлетворить дикий голод и тоску по нему, но настолько серьезных признаний он от меня не получит. Нет.

В этот же момент мужчина убрал руку, дарящую столь приятные ощущения. Резко и неприятно поставил на ноги и отошел на несколько шагов, заставляя покачнуться на месте. Было видно, как тяжело ему дался этот категоричный шаг, его вид ясно говорил о том, что он готов воплотить свои намерения, взять меня прямо тут, у стены, поспешно и жадно. Но феец остановился, пользуясь своей железной волей.

– Если не в силах признать своих чувств, то и мне нет смысла гоняться за тобой. Отныне и навсегда ты теперь свободна от меня. Я отпускаю тебя, Миллиора, и больше не побеспокою. – Эрбос осмотрел меня напоследок голодным взглядом, за которым было скрыто не только желание, но и разочарование, а затем быстро покинул комнату, оставляя ключ в замочной скважине, где он был прежде.

Я в замешательстве смотрела на закрытую дверь еще с минуту. Казалось, Эрбос не сможет вот так меня покинуть, вернется и снова окутает любовью, даря не только наслаждение, но и чувство всеобъемлющей защищенности. Он никогда не оставлял меня сам, всегда старался быть рядом, и теперь я пыталась примириться с его новым, совершенно нетипичным поведением. Тем не менее быстро удаляющиеся, намеренно тяжелые шаги в коридоре говорили о том, что он не собирается возвращаться. Чувство растерянности и одиночества наполнили всю мою суть. Если Эрбос хотел преподать урок, то, несомненно, он добился своей цели. Сокрушил меня, заставляя задуматься о том, смогу ли я теперь жить без присутствия этого мужчины в своей жизни, а самое главное, хочу ли этого на самом деле?

С чувством тяжести на душе направилась в ванную комнату. Умылась прохладной водой, чтобы хоть немного погасить пламя внутри. Сняла сырое платье, вобравшее в себя влагу погоды и запах мужчины, который недавно так неистово меня обнимал, и переоделась в темный сухой наряд. Бордовое красивое платье из дорогой ткани приятно легло на тело, даря долгожданный комфорт.

Сегодня абсолютно не хотелось узнавать правду о своем происхождении и обретать еще большие переживания, касающиеся моих несостоявшихся родственных уз с некими чистокровными. Мной все больше овладевало желание лечь в теплую постель и просто уснуть, чтобы не думать о тяготах жизни. Кожа после визита моего незваного гостя все еще была слишком чувствительна, а нервы на пределе от своеобразного разговора с фейцем. Потому, борясь с плохим предчувствием, я сверилась со временем и немного раньше положенного отправилась к потайному проходу в коридоре замка.