Считать, что фейри абсолютно всесильны, исцеляя и используя свою магию, – неправильно. Даже самый мощный феец не способен излечить слишком сильных травм, которые успели принести непоправимый урон живой плоти. В своем мире все фейри наполнены магией, им не требуется черпать ресурс из жизненных сил других живых существ. В мире же людей – это необходимость.

Как только я осталась одна, сразу же бросилась к шкафу и вытащила спрятанный на полке под одеждой план тайных ходов замка. Пока изучала его, надеялась всей душой на то, что хотя бы один из тоннелей ведет в темницы замка.

– Да! Да! Да! – вскрикнула радостно и даже запрыгала на месте, когда увидела те ходы, которые спускаются ниже положенного, пусть, в отличие от остальных, они и не были подписаны. Наверняка Авалард и помыслить не мог, что эта часть замка может мне понадобиться, а потому не стал делать лишние уточняющие записи.

У меня же появился шанс спасти пленников, и да, я понимала, насколько эта затея безумна. Наверное, в той же мере, сколь и я сама, но не могла сидеть сложа руки. Есть, пить, спать на мягких чистых простынях, пока те невинные люди кормят в темнице вшей и клопов и претерпевают адские мучения от пыток.

Но более всего не давала покоя мысль, что там есть дети, младенцы, нуждающиеся в тепле и хорошем питании, чтобы просто иметь возможность выжить. Взглянув в глаза этому мальчику, маленькому, но такому сильному магу, я уже не могла усидеть на месте. В груди жгло от желания помочь ему и другим пленникам.

План мой был прост как два медяка: дождаться Аваларда, вместе с ним пойти и вытащить из тюрьмы пленников. Но на деле все было куда сложнее. Не было гарантий того, что феец согласится на такой рискованный ход. Нет, согласится, по-другому быть не могло… Иначе я никогда себя не прощу за слова, которые сказала Градосу в тренировочном зале… Откушу себе язык, если те люди погибнут!

Весь день я старательно делала вид, что изучаю написанное в книгах. Несколько раз заходила Нэнси, чтобы принести мне еду и обменяться парой фраз, у меня даже сложилось впечатление, что меня намеренно держат в комнате и никому не показывают, поскольку из рассказов служанки я узнала о том, что остальные обитатели замка свободно передвигаются по нему и даже трапезничают все вместе.

Но эту странность я списала на излишнюю опеку Эрбоса, он был из тех, кто мог держать меня круглосуточно подле себя, а если у него не было возможности следовать везде за мной лично, то он старался приставить ко мне надзирателя. Наверняка и Нэнси теперь исполняла роль, ранее отведенную Йену. Только сейчас я поняла, что даже заскучала по этому грубияну. Помощник Инквизитора хоть и был предан своему хозяину, но помогал и мне не раз. Наверняка Йен и в этот раз смог бы меня прикрыть, чуть что. С Нэнси же я не была так тесно знакома, а потому пришлось лечь в кровать одетой и притвориться спящей, когда она пришла, чтобы убедиться, что я на месте.

Раньше меня не настораживали ее визиты, я попросту не задумывалась о том, что девушка за мной следит, теперь же я в этом окончательно убедилась, когда та даже обошла кровать, чтобы быть уверенной в том, что я в постели и точно отдыхаю.

Как только Нэнси прикрыла дверь, покидая комнату, я мгновенно подорвалась и закрыла ее на ключ, под одеяло подложила подушки и принялась ожидать Аваларда, который должен был явиться с минуты на минуту. В этот раз на мне были черные штаны, рубашка, жилетка и черный кожаный плащ. Сегодня наряд полностью соответствовал случаю, и я походила на девушку, живущую в портовой части города.

Даже волосы не собрала, чтобы те прикрывали заостренные длинные уши, так явно выдававшие истинную природу моего происхождения. Но в этот раз я ждала Аваларда слишком долго. Может, в мужчине взыграла совесть и стыд за вчерашний поступок? Вряд ли, казалось, в этом фейце и вовсе нет совести. Его довольный вид ясно говорил об этом.

Я взяла в руки лист с изображением карты тайных проходов и глубоко вздохнула. Я не знала, как буду действовать, и дело, по правде говоря, попахивало полным провалом с концовкой, при которой мне грозила порка от Эрбоса, когда тот меня поймает. Но я была готова рискнуть. Мне должно было повезти, такое благородное дело обязано привлечь ко мне удачу.

С этой мыслью я отодвинула массивный и довольно тяжелый шкаф, который раньше и с места не смогла бы сдвинуть. Но теперь, когда мое тело источало силу, это не стало большой сложностью. Прихватив немного еды и воды для пленников, я сложила все в сумку, найденную в шкафу, взяла карту проходов и нажала на нужный выступ. Каменная стена послушно отодвинулась, приглашая меня погрузиться в темноту. Затем так же, как делал это Авалард, но уже с немного большими усилиями, я придвинула шкаф обратно, закрывая проход.

Когда снова затворяла стену, то сунула в щель между камнями записку, заранее подготовленную для Аваларда. В ней говорилось, где меня искать, ни словом больше. Я знала, он сразу все поймет и поспешит спасти если не пленников, то меня точно. Меня же не интересовало, встречу ли я в темнице Эрбоса или его прислужников, издевающихся над людьми. Просто надеялась на то, что ночь сделает все за меня, и караульные будут спать.

Наверняка и главному Инквизитору не устоять на ногах еще одни сутки. С этими мыслями я пошла в противоположную вчерашнему маршруту сторону. Теперь необходимо было не выйти из замка, а попасть в самые его глубины.

По дороге я успокаивала себя любыми способами и имела право на такую роскошь, ведь моя афера могла в любой момент плачевно закончиться. Особенно если меня поймает не Эрбос и о моей попытке освободить магов и ведьм узнает сам король. От этой мысли у меня стало дергаться нижнее веко, но я настойчиво продолжила свой путь, сверяясь с картой и освещая путь языками света, до самого локтя обвивающими руку.

Еще недавно моей единственной целью было скрывать силу, чтобы не выдать в себе ведьму. Теперь же я спасала тех несчастных, к которым раньше причисляла и себя. Тех, кто каждый свой прожитый день опасался за жизнь, радуясь любому ее мгновению. Сейчас для меня пришло освобождение от страха быть казненной за свой дар, я обрела магию, которую почитали и превозносили выше любой другой в Королевстве Нортс, но часть меня, так или иначе, всегда будет чувствовать боль, страх и отчаяние людей, наделенных магическими способностями.

Пока я раздумывала, сворачивая в нужном направлении в очередной раз и сверяясь с картой на листе, проходы тоннеля достаточно сильно сузились, воздух стал более спертым, а под ногами показалась крутая винтовая крутая лестница, ведущая в чистую тьму. В детстве меня всегда страшила темнота, ее я побаивалась и сейчас, но самым большим страхом в этот момент было прийти в темницы слишком поздно и обнаружить трупы вместо живых людей.

– Любую тьму рассеет свет… – проговорила я слова отца, которыми он всегда меня успокаивал в детстве, зажигая свечу в комнате и подтверждая сказанное.

Это побудило меня извергнуть из руки более мощный поток магии, который, словно читая мои мысли, сорвался с кончиков пальцев. Расползаясь по стенам тонкой светящейся паутиной, он заскользил вниз, освещая колодец тьмы. Даже маленькие пылинки, зависшие в воздухе, зажглись светом, напоминая золотую пыльцу.

Я замерла от восхищения. Зловещая тьма, еще недавно казавшаяся истинной силой, боязливо отступила, она не имела шансов перед чистейшим светом фейских сил. Нечто пугающее, черное теперь заискрилось красотой. Но это проявление чар вызвало во мне и небольшую слабость, на этот раз я хорошо усвоила, что черпаю свои жизненные ресурсы для использования магии.

Лестница была очень крутой, без перил. Осторожно, прижимаясь к стене, я зашагала вниз, помня и о том, что стоит спешить. В какой-то момент мне показалось, что я спускаюсь по кругу уже слишком долго, голова закружилась, но я продолжила свой путь, понимая, что, если пошла не туда, всегда смогу вернуться назад. Но в глубине души я знала, темницы замка попросту слишком глубоки. Я едва представляла, как этот сложный путь смогут преодолеть раненые или уже покалеченные пытками пленники, но все равно шагала по ступеням вниз, все ускоряясь.

Вскоре мой чуткий фейский слух уловил первый мученический вопль не то девушки, не то ребенка. От этого я оступилась и упала, покатилась по лестнице, цепляясь за сырые, скользкие ступени. К счастью, вскоре мое тело ударилось о плоский каменный пол на дне спуска. Я протяжно застонала от боли во всем теле, но поднялась на ноги, не обдумывая того, чем и насколько сильно приложилась, пока летела вниз. Меня влекли чужие крики, стоны и разрывающий душу плач детей.

– Варговы монстры, да сколько же их там? – задала вопрос пустоте, окружавшей меня со всех сторон в большом помещении, состоящем из камня и сырости.

Осмотрелась и заметила в одной из стен без других проходов знакомый выступ. Камешек манил нажать на него и отворить вход, ведущий к пленникам, каждый новый крик человека, которого наверняка жестоко пытали, заставлял вздрогнуть. Теперь я была абсолютно уверена в правильности своего отчаянного поступка. Лучше уж я сгину с этими людьми сегодня, но попытаюсь прекратить происходящее. Чувство вины от того, что могла спасти пленников, но ничего не сделала, съедало бы меня до конца жизни.

Следующие мои действия были спонтанными – я не думала, а поддалась чутью, прижалась к стене всем телом, особенно ухом. Мне необходимо было хоть как-то разведать обстановку, и это определенно был единственный из доступных сейчас способов. Услышать, просто услышать голоса Инквизиторов, стражников, сколько всего фейцев охраняет темницы.

Прикрыла глаза и стала мысленно высеивать из образовавшегося в голове гула мужские фразы, наполненные холодной ненавистью и властностью.

– Раз, – загнула первый палец, словно ребенок, чтобы не сбиться со счета, когда услышала самый басистый из голосов. Этот мужчина пытал и задавал много вопросов. Его голос я запомню навсегда. – Два, – расслышала смех другого мужчины и следом крики девушки. Прикрыла глаза, собирая всю выдержку в стальной кулак своей воли, поскольку уже поняла, какое беззаконие творится за этими стенами. Замерла, чуть дыша в ожидании новых голосов и через время расслышала последний. – Три.

Трое. Их там было всего трое. Возможно. Если все обозначили присутствие звуками своего голоса. И среди этих голосов я не обнаружила тот, который услышать сейчас стало бы невыносимым испытанием.

Когда раздался новый звонкий крик девушки – самое громкое из того, что было слышно с той стороны стены, – я поняла, что больше медлить нет смысла. Мои намерения были насквозь пропитаны глупостью и отвагой, но я это сделала – нажала на светлый выступ небольшого камня, и стена двинулась ко мне, а затем в сторону, открывая вид на все злодеяния, которые творились в этом подземелье.

Я сразу оказалась в полумраке сырых темниц. Странно, но это место представлялось мне иначе. Мгновенно стало понятно, насколько все это время были наивными мои взгляды на жизнь. Первое, что ощутила, – это дикий смрад, гниль, запахи мочи и других нечистот. Они смешались в едином отвратительно резком тандеме, вызывая не только тошноту, но и жжение в глазах.

Две камеры, располагавшиеся в проходе справа от меня друг напротив друга, были битком забиты людьми и никак не походили на место, пригодное для жизни. Мягко говоря. Камень на полу и слой соломы на нем были всеми предоставленными удобствами этим людям.

Пленники ахнули, увидев меня, появившуюся из стены, но, приложив палец к губам, я быстро дала им понять, что шуметь не стоит. И они, обретая хоть и маленькую, но надежду, вняли моему совету.

Следующее, что привлекло мое внимание, – это сцена, разворачивающаяся у стола в другом конце длинного коридора передо мной.

В поле зрения оказался лишь один из Инквизиторов. Феец, стоящий ко мне спиной, был очень занят тем, что разрывал подол платья некоей девушки, которую он уложил животом на стол и практически полностью загораживал собой. Еще по крикам, услышанным мной ранее, я сразу заподозрила, что именно с ней собираются сделать, теперь же убедилась окончательно.

Я судорожно пыталась сообразить, что делать дальше, но времени не оставалось, ведь он уже стал расстегивать штаны. Еще секунда, и насильник совершит непоправимые вещи с девушкой, которая уже смирилась со своей судьбой и перестала сопротивляться.

Мой взгляд сам упал на револьвер в кожаном чехле на его поясе. Не чувствуя ни времени, ни пространства, я кинулась к мужчине и ловко выдернула кольт. Осознание того, что это единственный шанс обзавестись оружием, заставило применить всю дарованную фейской кровью ловкость и умения. Тихо прошла по длинному мрачному коридору вперед, расстегнула кобуру револьвера и выхватила оружие.

Инквизитор лишь начал разворачиваться, ощутив, как ремень на поясе стал легче, теряя тяжесть смертоносного металла, а я уже взводила верхний курок большим пальцем руки. Когда он обернулся, я нажала на спусковой крючок, пронзив его голову оглушительным выстрелом в упор. Феец завалился на пол мертвой тушей, содержимое его головы неприятно расползлось темным багровым пятном на стене прямо передо мной. Мне очень повезло, что на нем не было фейских колец. Судя по всему, он их снял ради утех, и в этом была его главная ошибка.

«Слава Аваларду!» – пронеслась мысль в голове, когда я поняла, что без его уроков меня бы уже точно ждал неприглядный конец.

Рыжеволосая девушка, которая все еще лежала животом на столе со связанными позади руками, осталась нетронута. Я быстро натянула на нее спущенные панталоны и, опустив изорванные юбки платья, помогла подняться. Яркие зеленые глаза незнакомки удивленно осмотрели меня, когда я повернула ее к себе лицом. Неимоверно красивые черты лица искажала гримаса страха, а глаза покраснели от слез. Она была ведьмой – это поняла сразу, едва взглянула в черные глубины ее зрачков. Сила ведьм отличалась от той, что я видела в мальчике сегодня. Она словно посылала миллион мурашек по моему телу, знаменуя свое присутствие рядом. Эта магия не имела яркого свечения, но определенно дремала на дне ее души темным затаившимся зверем.

– Где остальные и сколько их? – прошептала я, понимая, что вскоре на звук выстрела сбегутся другие и уж они-то наверняка будут под защитными чарами фейских колец.

Меня трясло, и я осознавала, что могу попрощаться с жизнью прямо сейчас, если два оставшихся Инквизитора одновременно явятся проверить своего сородича. Сняв со своего пальца одно кольцо, надела на руку девушки. Затем успела разрезать веревку на запястьях юной ведьмы, выудив у трупа под нашими ногами кинжал из чехла на ремне.

– Трое всего. Было. Уже два, – тихо всхлипывая, прошептала в ответ она, растирая затекшие руки.

На вид ей было лет пятнадцать, и от этого я с еще большим отвращением посмотрела на труп полукровного фейри на полу. Странно, но я впервые лишила кого-то жизни и мне не стало от этого тошно. Скорее наоборот, во мне росло чувство облегчения – словно этот мир очистился от падали. Теперь я в полной мере осознала, что испытывал Эрбос, разбираясь с Эндрюсом, моим сводным братом и опекуном.

– Мне нужна помощь. Ты сильна в магии?

Девушка часто замотала головой.

– Они опоили нас всех зельем, найденным в наших же вещах. Мы бессильны на какое-то время.

– Попытайся найти ключи от камер и выведи остальных, – кивнула я на письменный стол, в котором стоило порыться, затем отдала карту тайных ходов девушке.

– Никто из нас не пойдет без Клайда. Он в пыточной камере, – вернула она мне листок. – Я поищу ключи и оружие у этого, – указала она на труп. – Но мы останемся и будем сражаться как можем.

Прервал наш разговор своим появлением второй Инквизитор.

– Это был выстрел, Оуэн, или мне послышалось?! Этот мальчишка визжит как девка, от него уже болит голова, – послышался басистый мужской голос из других, более дальних коридоров.

Дверей между простыми кирпичными проходами не было, а потому я прицелилась и стала ждать мишень номер два, на которую, скорее всего, и должны были уйти все оставшиеся пули револьвера, чтобы хотя бы сбить его защиту, не говоря о большем.

Сердце отбивало в груди быструю дробь, а в ушах загудело. Высокая тень показалась в проходе справа. Я поняла, что мне точно конец, поскольку в этом силуэте на полу я распознала действия, указывающие на то, что феец тоже взял в руки оружие.

Шаг, два, три… дыхание остановилось, все внимание замерло на мушке револьвера, я даже позабыла про девушку, которую послала искать ключи от камер, просто пошла навстречу давящему страху в попытке спастись правильными действиями. Поняла – если стрелять в упор, то кольца защиты рассыпаются эффективнее, да и промахнуться шансов становится меньше.

Кольца фейри были и на мне, оставалось стать первой, кто опустошит барабан револьвера, стреляя прямо в лицо, – именно такой маневр давал преимущество. С этой мыслью я резко вынырнула из-за поворота толстой стены и щедро накормила Инквизитора всеми оставшимися пулями. Череда выстрелов прозвучала дробью. Острая боль пронзила мой живот. Феец рухнул, заливая каменный пол темницы вязкой кровью. Его лица я уже никогда не смогла бы рассмотреть, оно превратилось в месиво, кольца с его рук осыпались кусками металла рядом. На моих пальцах тоже осталось всего три защитных кольца из десяти. Громкий пронзительный крик мальчика, звучавший откуда-то из коридоров этих катакомб, смешался с моим стоном. Я подняла одежду и обнаружила на коже два больших красных пятна, противник успел попасть в меня, но защиту не сбил. Однако принимать пули врага все равно было довольно больно.

От того, что так ловко сумела избавиться от второго опытного бойца, я успела даже обрадоваться – теперь оставался лишь один. Но я еще не знала, насколько он будет хитер или силен, чтобы иметь смелость праздновать свой триумф по-настоящему.

– Эй! – позвала меня все та же рыжеволосая девушка, которую я успела освободить. – Я не нашла ключей от решеток, но это точно тебе пригодится. – С этими словами она протянула мне небольшую коробочку, в которой я нашла шесть пуль.

Мы не были знакомы, но она с большой охотой принялась мне помогать, поскольку поняла, кто их последняя надежда на спасение.

– Прекрасно, это дает нам шанс. Что-то еще там было?

Девушка покачала головой:

– Нет, только какие-то записи.

Моя голова работала как никогда ранее, тщательно обдумывая план действий. В одиночку сражаться с оставшимся надзирателем вовсе не хотелось – что-то подсказывало, что лимит моей удачливости на сегодня уже исчерпан. Но новый крик ребенка из пыточной камеры подстегнул идти дальше по мрачным коридорам, освещенным лишь редкими огнями горелок в фонарях.

Пока я раздумывала, там страдал ребенок, невинный и не заслуживающий таких мук. Девушка же пристроилась сразу позади меня, шагая следом. В ее руки я сунула найденный ранее кинжал.

– Если со мной что-то случится, защищайся до последнего, – бросила я ей, она кивнула, и мы продолжили идти на звуки голосов.

Вскоре я наткнулась на тяжелую металлическую дверь, именно за ней и происходили основные зверства. Плач и стоны не одного, а двоих детей заполнили чуткий фейский слух и заставили сердце облиться кровью. Следом возникла не поддающаяся никакому объяснению ярость, вытесняющая остатки страха. Мой кулак сильно и высоко ударил по металлу двери трижды, словно это мог быть кто-то из товарищей последнего выжившего Инквизитора, желающих к нему присоединиться.

К этому моменту мой револьвер был полностью заряжен и готов к своей смертоносной миссии. Я тихо и аккуратно взвела верхний курок, чтобы выстрел стал неожиданным. Дверь открылась с громким скрипом, дразня и без того раздраженные нервы, а мой указательный палец сам нажал на спусковой крючок. Еще, еще и еще… Я продолжала стрелять в мужчину даже тогда, когда тот оказался у моих ног, безоружный и без фейских колец на руках, которые были испачканы кровью его жертв по локоть.

Все Инквизиторы обычно носили похожую форму: темные одежды, Инквизиторскую броню и кожаные длинные плащи. Этот же был лишь в сапогах, брюках и черной рубашке с закатанными до локтей рукавами. Ему явно было жарко в этом месте во время столь изнурительной и активной «работы». Феец даже снял защитные кольца с рук, чтобы не пачкать их в крови. Я и сама вся взмокла и протерла лоб тыльной стороной ладони. Третий и последний из прислужников короля в этих катакомбах был мертв.

Похоже, удача и правда сегодня улыбалась мне, поскольку все из надзирателей волшебным образом были пойманы мной врасплох. Иначе мне точно было бы несдобровать. Все фейцы были очень высокими и сильными мужчинами, наверняка они владели навыками, которые мне и не снились, но моя хитрость и ум, наряду с хорошо сложившимися обстоятельствами, оказались эффективнее. Однако размышлять сейчас о своих поступках и эмоциях не было времени.

– Пути наши открыты, – обратилась я к девушке, которая сжалась позади меня от страха, стискивая в дрожащих руках острый Инквизиторский кинжал.

Оружие из ее рук упало на каменный пол, издав неприятный лязг. Девушка бросилась к связанному окровавленному мальчику, сидящему на большом пыточном стуле. Суставы его ног и рук были вспухшими и травмированными, а сам он, изможденный и искалеченный, едва дышал. Это был тот самый ребенок, которому я с утра заглядывала в глаза. Теперь же он был обречен на смерть, если ему вовремя не помочь.

– Исцели его, скорее! – взмолилась юная ведьма.

– Откуда ты знаешь, что я фейри? – удивилась я.

– Твоя природа читается по твоему телу, как бы ты ни закрывала уши волосами. Я не знаю, почему ты нам помогаешь, но если взялась, то исцели этого ребенка, он мучается.

Только теперь я вспомнила, как быстро когда-то сама отличала фейри от людей лишь по их гибкому телу, нетипичной красоте движений. Мне все еще не верилось, что я, обычная человеческая девушка, могла стать одной из них.

– У меня почти нет ресурса магии, и я никогда раньше не исцеляла… Даже силами не умею толком пользоваться.

В этот момент девушка заплакала, но плакала не она одна. Из углубления в каменном выступе стены послышался плач совсем маленького ребенка, заставивший волосы на моей голове по-настоящему зашевелиться.

Я подошла к каменной тюрьме, представлявшей из себя глубокое узкое отверстие, закрытое решеткой и замкнутое на замок. Внутри находился живой ребенок месяцев семи, не больше. Рядом располагались еще два таких отверстия, и, заглянув туда, я отшатнулась, прикрывая нос рукавом. Голова закружилась от вони и шока, смрад разлагающейся плоти ударил в лицо, разрушая все мои представления об ужасах, творимых Инквизицией. Две оставшиеся тесные тюрьмы из камня были наполнены останками маленьких детей. За ними в обитель смерти должен был последовать и третий, еще живой ребенок, но его я, к счастью, обнаружила вовремя.

– Скорее, найди ключи! – крикнула я ведьме, которая возилась с веревками мальчишки, освобождая его руки и ноги.

Она посмотрела в мою сторону и тоже подошла взглянуть на то, что так поразило меня, но так и замерла на месте, не веря своим глазам. Поняв, что от окаменевшей девушки помощи уже не дождаться, я сама бросилась к убитому мной Инквизитору и начала обшаривать его тело. К счастью, ключи висели, свободно пристегнутые к ремню. Я быстро схватила их и открыла тюрьму, в которой сидела маленькая девочка. Она была измучена и ослаблена, но вполне могла выжить. Впервые я почувствовала поток жизненных сил именно в ее маленьком тельце – наверное, потому, что очень хотела этого, бессознательно, но сильно.

Словно фарфоровую, я осторожно взяла малышку на руки, очень аккуратно вытаскивая из узкого пространства. Уложила к себе на руку и вытащила другой рукой воду из небольшой сумки, которую прихватила с собой. К счастью, графин в кожаном чехле остался целым после моего падения в тоннелях. Малышка выпила пару глотков предложенной воды, она была в плохой одежде, которая едва прикрывала худенькое, маленькое тельце.

Сложно было представить, какими нужно обладать жестокостью и равнодушием, чтобы творить такие бесчинства. Инквизиция не просто уничтожала магов и ведьм, она измывалась над ними и их детьми. Зачем? Этого понять я бы никогда не смогла… Но одно я усвоила точно – мне не место среди них. Мне не было места среди фейри долгие годы, пока я считала себя человеком. Не было места и сейчас – я не желала быть такой, как они.

– Как тебя зовут? – обратилась я к ведьме.

– Лайла.

– Ты должна снять с этой туши рубашку, Лайла, ребенка необходимо лучше укутать. Девочка совсем слаба, но будет жить.

Девушка быстро справилась с заданием, и вскоре малышка была завернута в темную рубашку Инквизитора, которая, к счастью, не успела пропитаться его кровью. Затем передала мгновенно уснувшую малышку Лайле, а сама подхватила мальчишку на руки. Он застонал, и я ощутила, что ему и правда не жить без исцеления, но оставить его тут было бы бесчеловечно. Об этом не шло и речи.

Теперь нам необходимо было быстро освободить остальных пленников и убираться. В любой момент в темницы могли нагрянуть другие Инквизиторы и даже сам Эрбос, на которого отныне не могла смотреть как прежде. «Как он мог позволить творить такие злодеяния? Может, он не знает? Нет, определенно знает», – обозначился в мыслях вердикт, поскольку видела, как муж внимателен ко всему, что делает, а особенно к своим обязанностям перед королем.

Вскоре мы с Лайлой и двумя детьми на руках вернулись к камерам. Люди, увидев нас, с облегчением бросились на железные прутья. Какая-то женщина стала выкрикивать имена детей, которых мы смогли вытащить из пыточной камеры живыми. У меня заболела душа – мальчику я помочь не смогу. Наверняка он медленно и мучительно скончается.

Я уложила ребенка на солому, устилающую пол. Одежда мальчика была изодрана ударами, которыми его пытались вынудить говорить, выдать остальные места обитания магов и ведьм. Женщина, которая до этого звала своих детей, теперь повисла на решетке и тихо плакала, заметив, в каком состоянии ее сын. Достав ключи из кармана штанов, я спешно отперла сначала одну дверь камеры, затем другую, что была напротив, выпуская оттуда всех пленников.

– Исцели его! Ты же фейри! – обратилась ко мне мать мальчика, бросившаяся к нему и осознавшая, насколько тяжелы его увечья.

– Она не может, у нее нет ресурса, – ответила за меня Лайла. – А я бессильна как минимум до завтрашнего вечера.

Я удивленно посмотрела на девушку. Оказывается, ведьмы тоже имели дар исцеления. По крайней мере, именно эта точно.

– Мы можем каждый дать от себя понемногу, и она напитает себя силами, затем исцелит Клайда. Он должен жить не только потому, что дорог нам, но и потому, что важен.

Я обернулась на звук мужского повелительного голоса и увидела позади себя высокого молодого мужчину с короткими черными волосами. Ярко-синие глаза рассматривали меня с тем же интересом, с каким я исследовала его красивые черты лица. Одежда мужчины была совсем простой, а на лице было много мелких ссадин, но это вовсе не уменьшало величественности вида. Он был сильным магом – это я почувствовала сразу, едва заглянув в синие глаза – магия в них считывалась без труда.

– Я не уверена, что смогу взять мало. У меня нет опыта. Совсем.

– Нет времени размышлять, попробуешь на мне. Если что, я готов отдать свою жизнь, чтобы спасти того, кто способен убить Градоса.

– Смешанный ребенок? Дитя фейри и мага? – спросила я удивленно и снова посмотрела на мальчика. Его уши были человеческими, а фейская магия не распознавалась сородичами. Именно поэтому во мне ее никто и не видел. Для Инквизиторов этот ребенок выглядел просто магом, на самом же деле он являлся настоящей угрозой самому королю – поэтому Градос отдал приказ истреблять всех магов и ведьм. Среди нас он не может отобрать детей смешанной магической природы.

Еще при первой нашей встрече Эрбос поведал мне причину того, почему король так яростно жаждет истребить всех людей, обладающих магией. Он боялся смешения магии людей с чарами фейри.

Все знали, что Градос непобедим, на нем была особая защита, несравнимая по силе с фейскими кольцами. Но и она имела слабость. Когда стало ясно, что союз фейри и человека, обладающего магией, порождает на свет полукровного мага или ведьму, способных пробивать любую магическую защиту, Градос тут же стал обдумывать, как избавиться от настолько большой угрозы для себя.

Король хотел истребить всех магов и ведьм не потому, что боялся их. Нет. Он боялся тех существ, которые появлялись от их союза с фейри, а потому решил искоренить полностью. Позже к нему с планом, как это осуществить эффективно и быстро, одновременно усилив королевскую власть, пришел Эрбос. Так и началось кровопролитие.

– Именно. А поэтому помоги, спаси мальчика. – Мужчина закатал рукав на своей левой руке и протянул ее мне. – Я очень силен для человека и выдержу, даже если ты возьмешь больше, чем планировала.

– Хорошо, я попробую.

Переминаясь с ноги на ногу, я обхватила крупную ладонь мужчины и, прикрыв глаза, представила, как забираю из него жизненные силы. Какое-то время ничего не выходило, и я подумала, что не получится вовсе, но вскоре сила полилась в мое тело большим потоком. Рука мужчины сжалась на моей ладони, было видно, как ему неприятно отдавать свои жизненные силы, но он сдержался, не отпустил моей руки. Удивительно, но я сама четко поняла, когда стоит остановиться, и убрала руку от мага, он покачнулся, но устоял. Я же почувствовала в себе наполненность, которая вызывала ощущение непобедимости и мощи.

Следом ко мне потянулись ладони остальных пленников. Все они, как один, готовы были отдать часть себя, чтобы спасти от смерти маленького Клайда. Свои силы маг запретил отдавать лишь детям, даже Лайле, отчего рыжеволосая ведьма сильно разозлилась. Но мне хватило и взрослых.

Отняв часть их жизненных сил, я повернулась к мальчику, лежащему на полу, которого вместе с сестрой, спасенной из пыточной камеры, обнимала мать. Я положила руку на его часто и прерывисто вздымающуюся грудь, принимаясь исцелять. Этот процесс для меня стал чем-то до боли знакомым, будто я делала это много раз раньше, настолько легко и естественно у меня получалось насыщать его тело светлым свечением моей магии.

Раны, синяки, ссадины и даже крупные травмы исчезали с тела ребенка мгновенно. Лазурные глаза Клайда открылись и уставились сначала на меня, а затем на мать, склонившуюся над ними с сестрой. Поняв, что мальчик полностью здоров, я постаралась исцелить и его маленькую сестру, хоть сил на это оставалось совсем мало. Немного не подрассчитав поток магии, я даже передала ей больше положенного, отчего слабость настигла и меня. Но девочка прямо-таки воспрянула духом, стала сучить ножками и ручками в руках матери, а потому я не пожалела себя.

– Как тебя зовут? – спросил синеглазый маг, который и предложил выход из затруднительной ситуации.

Я встала и повернулась к нему, немного покачиваясь на месте от слабости.

– Я жена того, кого вы ненавидите даже больше короля. Миллиора Алахосская, – протянула руку мужчине.

Толпа вокруг ахнула, по меньшей мере двадцать пар глаз уставились на меня с ненавистью и непониманием.

– Я Томас. Просто Томас, – представился он мне, обхватив руку в ответ. Вид мужчины говорил о том, что он судит меня не по поступкам мужа, а лишь по моим собственным.

– Нам следует поспешить, чтобы до рассвета вы уже могли найти новое убежище. Надеюсь, Клайд не успел выдать другие ваши укромные места?

– Нет, не выдал, – гордо сказал мальчишка, поднимаясь на ноги, чем сильно порадовал.

– Тогда скорее, идем, – скомандовал Томас и направился к темному проходу в стене.

Когда мы оказались по ту сторону, и я закрыла проход, чувство облегчения заставило согнуться, упираясь ладонями в колени. У меня получилось! Получилось! Но на этом наша миссия не заканчивалась. Вскоре потребовалась магия для освещения в кромешной тьме проходов, и я, снова повторив свой трюк, осветила все стены пролетов винтовой лестницы до самого верха, опутывая их свечением своей магии. После этого мне и вовсе стало невыносимо плохо, а из носа пошла кровь. Сразу вспомнился Авалард, который, исцеляя меня, испытал тот же эффект от чрезмерного расхода сил.

– Я помогу, взбирайся. Ты слишком слаба, это сильно будет нас тормозить. – Томас присел передо мной, подставляя свою спину.

Может, я бы и стала отнекиваться, если бы не понимала, что маг прав. А потому обвила его тело руками и ногами, принимая помощь и размещаясь на широкой спине мужчины. Мы пошли первыми по узкой крутой лестнице, за нами по очереди последовали все остальные. Достигнув основных ходов, я попросила мага меня опустить.

Теперь я могла идти сама, да и уставшего Тома было жаль, наверняка после проведенного времени в темнице и моего вмешательства в его жизненные силы он был не в лучшей своей форме. Дальше мы шли медленно, но вскоре добрались до того места, где находился вход в мои покои. Та записка, которую я оставила Аваларду, так и осталась нетронута, а потому я выдернула ее из щели стены и забрала. Больше мне его помощь была не нужна. Я справилась сама.

Однако, пройдя еще немного по тайным проходам, я заметила впереди свечение, похожее на то, что сейчас исходило от моей руки. Томас насторожился и замер, как и все остальные, включая меня. Нас обнаружили? Или это Авалард? В этот самый момент я поняла, что была бы ужасно рада увидеть младшего из братьев, поскольку встреча с Эрбосом в этот раз обойдется мне слишком дорого. Я планировала скрыть от него свою причастность к побегу пленников. У меня была половина ночи впереди и все шансы остаться вне подозрений.