Магия иллюзии, как и магия обещаний, может быть разной по своей силе влияния. Но если сила обещаний зависит не только от резерва магии фейри, но и от осознанности сделки, то магия иллюзии полностью берет начало от источника сил фейца. Чем сильнее магия фейри, тем лучшую иллюзию он способен наложить на внешность.

– Идем, Миллиора. – Муж практически сразу увлек меня в сторону трона.

– Постой, Эрбос, разве король не должен сам нас позвать?

– Нет, милая, король очень злится, если ему приходится говорить об очевидных вещах. Он ждет нас, не сомневайся.

– Вернее, меня… – обреченно выговорила я.

Сердце в груди уже грохотало от страха, а руки тряслись. Эрбос перехватил мою ладонь и повел к своему повелителю.

– Как я и говорил, старайся не смотреть ему в глаза. Взглянешь только тогда, когда он сам об этом попросит. Остальные правила поведения я тебе рассказал. Все делай как положено и вскоре забудешь о встрече с ним.

– Если я выживу, то никогда этого не забуду, – угрюмо произнесла я.

Феец резко остановился и повернулся, отчего я чуть было не впечаталась лицом в его грудь. Затем обхватил мое лицо руками и, склонившись ниже, не стесняясь взглядов окружающих, тихо произнес:

– Ты будешь жить. Можешь верить мне, Градос не станет тебя убивать. У него нет для этого веских причин.

Мне же его слова никак не помогли. Я-то наверняка знала, что причина будет, если, взглянув в мои глаза, король увидит хотя бы намек на магическую природу. И тем не менее, кивнув мужу, я уже без ненужных препирательств последовала за ним следом.

Когда же мы были совсем рядом и трон вместе с восседающим на нем королем вновь показался перед моим взором, я лишь коротко мазнула взглядом по Градосу и поспешно опустила глаза, боясь вызвать его раздражение.

Чистокровный был облачен в светлую нарядную мантию до пола, украшенную изысканной вышивкой из серебряных нитей. За то ничтожно короткое время, которое я его рассматривала, успела заметить лишь то, что он был красив – наверняка высокого роста, как и все фейри, с длинными светлыми волосами, отливавшими пеплом. На голове короля покоилась необычная золотая корона, выполненная в полном соответствии вкусу фейского правителя. Она огибала голову Градоса замысловатым плетением и возвышалась по ее сторонам высокими острыми концами, напоминавшими больше шипы растения.

На этом мои наблюдения и заканчивались – мне вовсе не хотелось смотреть прямо на короля. Будь моя воля, я бы предпочла уйти из этого места и никогда не возвращаться. И, полагаю, даже самое сильное любопытство не смогло бы меня заставить рисковать жизнью.

– Градос, как и обещал, я привел свою жену познакомиться с нашим великим королем. Миллиора Аддерли, ныне герцогиня Алахосская, – объявил мой муж и мягко подтолкнул меня, чтобы я подошла ближе к правителю.

Я преодолела три шага на негнущихся ногах и снова, как и полагалось, преклонилась перед Градосом, неизменно держа взгляд приклеенным к полу. Внутри меня все вопило от страха, тело продолжало трясти.

– Поднимись, – властно приказал король и неожиданно встал со своего места.

Затем Градос подошел и подал мне руку, чтобы помочь. И поскольку отказаться я не могла, хоть сама мысль о прикосновении к чистокровному казалась мне ужасной, я вложила руку в его большую ладонь, поднимаясь на ноги. Градос начал обходить меня, словно оценивал товар, а не живого человека. Даже не глядя на фейца, я ощущала его неспешно изучающий тяжелый взор.

– Ну что ж. Недурно-недурно… Кстати, твоя жена носит древнее фейское имя, – задумчиво произнес он.

От своеобразного комплимента короля не стало приятно, напротив, возникло отвращение к самой себе, ведь внешне я понравилась тому, кого ненавидела и презирала всей душой.

– Не знал. – В голосе мужа мне послышалась тревога, но король продолжил говорить, перетягивая все внимание на себя.

– Самюэль, а она и правда чем-то манит. – С этими словами Градос резко склонился к моей шее и втянул воздух, принюхиваясь.

Я крупно вздрогнула, и король, заметив это, тихо рассмеялся.

– Совсем юная, – протянул он с немалым удовольствием. – Друг мой, да ты становишься похож на меня.

– Став старше, я, похоже, понял твои вкусы, и мне захотелось их перенять.

После того как я услышала позади себя веселый смех мужа, мне и вовсе стало плохо. Казалось, меня облили помоями. Я чувствовала, как грязь слов стекает по моему телу, а оседает на дне души. Зато Градос был доволен ответом своего приближенного. Коснувшись моего подбородка длинными пальцами, он приподнял его, готовясь изучить.

– Посмотри мне в глаза, человеческая девчонка, взлетевшая так высоко. Говорят, они у тебя весьма необычного цвета.

Слушаясь приказа, я взглянула в светло-зеленые, почти желтые глаза Градоса, которые прочерчивала пара вертикальных длинных зрачков. Такие встречались у змей и у чистокровных фейри, прекрасно отображая их хищную, опасную натуру. Глаза короля распахнулись от удивления шире, когда он увидел мою особенность, одновременно в полной мере демонстрируя собственную. Затем он стал всматриваться внимательнее. В этот момент меня по-настоящему затрясло.

К великому облегчению, вскоре Градос разомкнул хватку на моем лице, после его исследований не последовало ни казни, ни даже раздражения. Лишь скука. Он полностью потерял ко мне интерес и направился к своему трону, чтобы вновь сесть.

– Зря я тебя отправил тогда ее казнить. Обычная смертная, каких множество. Наслаждайся своей женой сколько угодно. Я передумал ее убивать. Можешь быть свободна, человеческая девчонка, – обратился ко мне король.

В этот раз я не смогла воспринять жестокие слова Градоса. Сделала несколько шагов назад, отступая от правителя по заданным правилам «лицом к королю» и слившись с толпой, развернулась и зашагала прочь. Эрбос же, хоть и бросил на меня довольно суровый взгляд, приказывающий не уходить от него далеко, не догнал, ведь король продолжал с ним беседовать, а значит, не отпускал.

Я быстро скрылась в комнате для отдыха – таких здесь было несколько, и они прилегали к залу торжеств для того, чтобы гости могли уединиться, отдохнуть или просто побеседовать. Сев на диван с бордовой бархатной обивкой, наконец позволила себе отдышаться. Меня унизили так, как только это возможно: оценивая, словно кусок мяса на рынке. Но хуже всего было то, что Градос четко дал понять: именно он изначально послал ко мне Эрбоса, чтобы тот лишил жизни странную человеческую девчонку. Вот только по случайности я сама попала к нему в руки, а затем он просто увлекся, что и спасло мою жизнь. Может, именно ради того, чтобы не убивать, он и решил на мне жениться? Пожалел?

В голове сейчас была каша. Хотелось перестать думать о встрече с королем и его абсолютной бестактности. Я обняла себя руками и постаралась унять дрожь во всем теле. Полчаса в полном уединении повлияли благотворно и исцеляюще на истерзанные нервы. После я вновь присоединилась к гостям.

Казалось, в торжественном зале за время моего отсутствия ничего и не изменилось. Пары продолжали кружить в танце посреди обширного зала, а другие гости беседовали и пробовали угощения.

Есть не хотелось, ровно как и пить, но для вида я все же подошла к одному из столиков и взяла с подноса бокал вина. Из головы не выходили слова короля, от воспоминаний о его касаниях к моему лицу до сих пор немного знобило, а тот факт, что Эрбос изначально был послан для меня палачом, не давал покоя.

Постепенно толпа у трона редела. Гости разошлись, чтобы продолжить праздник. Открылся вид на самого Градоса, он вальяжно расселся на своем месте и наблюдал за собравшимися придворными свысока. Эрбоса рядом с ним уже не было. И в этот момент я вздрогнула – рука мужа слишком неожиданно легла на мою талию.

– Не смотри на него. Все позади. Как я и говорил, королю нет смысла лишать тебя жизни.

– Не подкрадывайся ко мне так! – строго сказала я и отстранилась от Эрбоса. Сейчас мне не хотелось чувствовать его касаний. – Ничего не хочешь мне рассказать, дорогой муж?

Взгляд фейца стал более суровым, он понял, на что я намекаю.

– Когда я отправлялся в Сармондс, король действительно был наслышан о тебе и желал избавиться от чересчур своевольной человеческой девушки. Но я не смог тебя убить. Я впервые ослушался приказа короля, Миллиора.

– Ты ради этого на мне женился, чтобы защитить?

Эрбос неожиданно рассмеялся:

– Нет. Я бы мог и без этого убедить Градоса не трогать тебя. А женился я на тебе потому, что очень этого хотел.

После слов фейца я немного расслабилась, он же отвел меня за одну из колонн и обнял.

– Все позади, Милли, мои слова при Градосе тоже не бери в расчет. Я говорю ему ровно то, что он хочет от меня слышать, но это вовсе не значит, что я так думаю.

– Зачем ты ему служишь? Он чудовище… – прошептала я.

– Есть много причин, но здесь их не стоит обсуждать.

– Я бы хотела вернуться домой.

– Мы не можем, нам нужно присутствовать еще немного. Скоро будет самая интересная часть торжества, и она обязательна.

Эрбос достал карманные золотые часы на цепочке и посмотрел, который час.

– Как раз пора. Это займет не больше часа.

Мы прошли ближе к месту основного события вечера. Туда, где стояли две девушки и пятеро молодых юношей, выстроившись полукругом в центре большого зала. Все они были полукровными фейри, на их лицах отображались радость и предвкушение. Гости обступили их полукругом, открывая вид на грядущее чудо лишь для короля. Градос все еще восседал на своем троне и внимательно наблюдал за юными фейцами, которым вскоре предстояло остаться во дворце для последующего обучения.

Первой, кого опутали нити сил, светясь потоками магии, была девушка в середине шеренги. По ее рукам заветвилось яркое свечение, и я тяжело сглотнула, поскольку подобное проявление магии мне было слишком сильно знакомо. Только вот у меня оно было гораздо более явным и мощным. Постепенно, один за другим, трое полукровных фейцев вошли в аргум. Чьи-то силы сияли ярче, чьи-то совсем слабо, но одно было неизменно – все они обладали магией и теперь могли ею свободно распоряжаться по своему усмотрению.

Почувствовав лижущее теплое касание на своей руке, я в ужасе опустила взгляд. По моей руке ползла схожая магия, светясь и извиваясь. Вот только поток ее словно подрагивал и мерцал, не находя возможности проявиться как следует. В этот момент в моей голове зародилось недоброе подозрение, но до него мне сейчас, конечно, не было дела.

Усилием воли я заставила свечение свернуться у меня в кулаке и судорожно осмотрелась для того, чтобы убедиться, что не нашлось свидетелей проявления магии. Гости, к счастью, были слишком увлечены зрелищем, разворачивающимся в середине зала, никто из них не заметил языков чистого света, огибающих мою руку до локтя. Зато рядом стоящий до этого Эрбос неожиданно резко схватил меня за плечи, разворачивая к себе лицом и разглядывая с ужасом. Взгляд Инквизитора был прикован к моим рукам, которые недавно озаряло проявление сил, губы фейца побледнели и сжались, образуя тонкую линию. Вырвавшись из хватки мужа, попятилась, врезаясь в даму и привлекая к себе этим внимание остальных гостей.

Мой взгляд мгновенно метнулся к Градосу Сактину. Чистокровный в этот момент ошалело смотрел в мою сторону. Я подняла руки выше и задышала настолько часто, что из меня вырвался слабый стон: в этот момент руки мои уже неконтролируемо сияли магией, языки свечения смело извивались в пространстве вокруг них, опоясывая конечности до самых плеч. Сила, воспевая свое величие, в это самое мгновение провозглашала себя хозяйкой моего тела. Гости вокруг нас с Эрбосом расступились. Я снова посмотрела в сторону трона.

Король внезапно встал и двинулся мне навстречу, глаза его недобро сощурились, смыкая все внимание на человеческой девчонке. Эрбос успел только дернуться в попытке загородить меня собой, но Градос обездвижил его одним взмахом руки, применяя сильнейшие чары чистокровных и заставляя при этом выгнуться всем телом.

Краем глаза я успела заметить, как и Авалард, не выдерживая, тоже сделал нервный шаг ко мне. Но он быстро остановил себя и опустил глаза к полу. Понял – теперь меня ничто не спасет. Я же приготовилась к одному – принять смерть. Мой час пришел.

И я хотела встретить мать вечности с достоинством. Решила, что больше не стану бояться, и, распрямив плечи, смело посмотрела королю в глаза.

Пока Градос широкими шагами окончательно сжирал расстояние между нами, я успела расслышать громкий крик Дорна, звучавший, словно вопль умирающего животного.

– Нет, Милли. Нет!

Я не могла не взглянуть на друга в последний раз. Дорн рвался в мою сторону изо всех сил, словно и правда верил, что сможет защитить, но его крепко держал родной отец и жених Лоры, обладающий непомерной фейской силой. Сама же подруга стояла со своей матерью неподалеку от них и, схватившись за голову, замерла, глядя на меня. Из ее серебристых глаз градом катились слезы.

Казалось, время остановилось, я снова повернулась в ту сторону, откуда ко мне двигалось наказание за сокрытие сил. Градос смотрел на меня угрожающе, на его губах играла едва заметная, хищная ухмылка. Он вознес обе руки над моей головой, и я прикрыла глаза, покорно принимая свою судьбу.

В следующее мгновение тело полностью обожгло, из моего горла вырвался громкий истошный крик. Я открыла глаза в надежде, что сейчас приму свою смерть, поскольку терпеть эту боль стало уже невозможно. Но то, что я увидела, стало для меня самой большой неожиданностью. Неимоверно довольный Градос стоял передо мной и оценивал уже совсем иным взором.

Внезапно боль во всем теле, обжигающая кожу, и ломящая кости мука утихли. Чувство легкости и освобождения захватили дух. Я смотрела перед собой, а видела гораздо больше, чем когда-либо в жизни. Даже случайная пылинка, зависшая в воздухе, или тонкий слабый аромат цветов теперь могли быть распознаны мной мгновенно.

Я посмотрела на свои руки и заметила, что теперь мое тело тоже стало другим: пальцы вытянулись, становясь изящнее и пластичнее, а кожа сияла небывалым здоровьем и красотой. Но и на этом все не закончилось. Сила, что пряталась до этого дня в недрах и самых темных закоулках моей сути, вырвалась теплым потоком яркого свечения, обнимая и лаская каждую клеточку моего тела. Огромный торжественный зал затопило светом, а все собравшиеся прикрыли глаза руками, боясь ослепнуть.

С величайшей властью и силой магия пела во мне звуками всеобъемлющего могущества. Громкий радостный смех короля и восторженные вздохи гостей заполнили пространство вокруг.

Вскоре, как и появилось, яркое зарево свечения быстро погасло, оставляя после себя ощущение наполненности и целостности. Эрбос, которого король уже освободил от влияния своих чар, подхватил меня, удерживая за талию. Мир резко сомкнулся лишь на небывало ярком запахе его тела. Несмотря на ситуацию и окружающих, во мне взметнулось сильное желание обладать этим мужчиной прямо сейчас. Животная суть отозвалась внутренним недовольным рычанием, когда я отвлеклась и снова повернулась к королю, внимая его словам.

– Кто же с тобой это сотворил, дитя? Кто посмел прятать настолько благородную природу под магией иллюзии? – В голосе Градоса звучали нотки сильнейшего сожаления и жалости, какие, конечно, ему были не свойственны.

Чистокровный обращался теперь ко мне, словно к равной, в его глазах плескались теплота и непонимание.

* * *

Двадцать лет тому назад…

Весенний дождь нещадно барабанил по крыше богатого экипажа, словно отражая настроение, повисшее в воздухе. Фейская пара спешила, надеясь успеть к вратам, ведущим в мир фейри, вовремя. Вместе с мужчиной и женщиной ехала служанка и два младенца, двойняшки, которым не посчастливилось родиться в самый неблагоприятный момент.

Молодая чистокровная фейка держала в своих руках сверток с новорожденной девочкой, с которой готовилась вскоре попрощаться. Не трудно было догадаться, как в этот миг разрывалось и болело сердце новоявленной матери. Она вцепилась в одеяльце, укутывающее ребенка, мертвой хваткой, не находя в себе сил принять самое ужасное решение в своей жизни. Второй ребенок был мальчиком и спокойно спал на руках у своего отца, тихонько посапывая. Ему была уготована иная судьба, он будет расти окруженный теплом и любовью родных родителей…

– Я не смогу. Не смогу… – заплакала и взмолилась фейка, глядя на своего мужа так, словно от него сейчас зависело, останется ее дочь в руках матери или отправится в чужую, человеческую семью.

Мужчина, чьи темные длинные волосы разметались по плечам, строже обычного посмотрел на жену своими фиолетовыми глазами.

– Мы все оговорили, Вэйса, иного выхода нет. Только она сможет открыть врата. Только она переняла твои силы и наследие крови. Мы должны оставить возможность снова распахнуть проходы, иначе Градос продолжит истреблять людей. Что такое для нас двадцать лет, если позже у нас будет целая вечность, чтобы показать свою любовь нашей дочери?

Экипаж остановился, и Вэйса еще сильнее прижала к себе ребенка. Малышка, словно почуяв неладное, стала тихо хныкать.

– Плевать мне на все! Я не отдам свою дочь! Не отдам! Алантир, прошу, сжалься надо мной, она ведь и твоя дочь тоже… Давай просто уйдем и оставим все как есть. Пусть Градос властвует!

Феец посмотрел на беременную служанку и кивком указал ей на дверь. Та без лишних слов поняла своего хозяина и, накинув капюшон плаща на голову, вышла на улицу, чтобы дать возможность супругам поговорить наедине. Затем мужчина с острым раскаянием обвел взглядом заплаканную, но все такую же красивую любимую женщину. Ее глаза цвета миндаля блестели от слез, каштановые волосы мягкими локонами лежали на груди и плечах.

Алантир понимал, в каком отчаянии пребывает его вторая половина, та, в которой он видел весь мир, и сам ощущал то же, что испытывала жена. Он тоже не хотел оставлять дочь. И он знал, какое чувство вины будет его сопровождать всю долгую фейскую жизнь, если его план не удастся и с его малышкой что-то случится в человеческом мире.

Но выхода не было. В ночь, когда Вэйса привела в мир детей чистой фейской крови, Градос пробрался в их дом и, взяв в руки его дочь, грозился лишить ее жизни. Его цель была проста – взять клятву с той, которая могла открывать проходы в иные миры. Путем угроз ребенку Градос взял с последней чистокровной фейки, что обладала редчайшей способностью и наследием, сильную клятву.

Условия этой клятвы опоясывали Вэйсу небывало могущественными нитями фейского обещания и гласили: «Ты никогда не посмеешь на меня напасть, вернешься в мир фейри и не откроешь врата в человеческий мир. Если же нарушишь клятву, то убьешь своими руками мужа и своих детей. А если кто-то из твоих детей унаследует твою способность и откроет проходы в мир людей из мира фейри, то ты любыми путями найдешь способ убить ребенка, посмевшего это сделать».

Градос был умен и хитер, его слова были продуманы до мелочей. Клятва Вэйсы была осознанной и крепкой. Однако один нюанс изворотливый и жестокий принц Мидера, Королевства, в котором властвовал его отец, не учел.

Этим и воспользовался Алантир. Он долго раздумывал, оттягивая отбытие в родной мир, но идея, зародившаяся в его голове, обходила условия Градоса и обещала открытие проходов между двумя мирами. Не из мира фейри, как гласила клятва, а из мира людей. И если Вэйса, его жена, была по условиям сделки обязана вернуться в мир фейри, то его новорожденная дочь – нет.

Алантир, оглашая свой замысел возлюбленной, столкнулся с категоричным неприятием такого плана. Но когда они лично встретились со свидетельством зверской жестокости чистокровных по отношению к людям, то Вэйса согласилась. Неимоверно ужасна была история семьи, которую отправился спасать ее муж перед отъездом. И слишком сильно запомнились зеленые глаза юноши, наполненные горем, когда он пришел просить спасти его мать, избитую и брошенную умирать своим чистокровным фейским мужем.

И теперь, ласково, но крепко сжимая сверток с новорожденной дочерью, Вэйса знала, что поступит правильно, если даст шанс людям на избавление от власти Градоса Сактина. И этот шанс она прямо сейчас держала в своих руках, не имея сил расстаться с родным ребенком. С дочерью, чья кровь несла в себе дар, которым обладала она сама, и тот, что передавался только по женской линии.

– Мы не можем бросить этих слабых существ на растерзание Градосу. Подумай, сколько еще они будут страдать от гнета чистокровных? Сколько еще женщин и детей будут убиты своими фейскими полукровными отцами только потому, что Градос покрывает все эти зверства?

Новоиспеченная мать, сжав зубы и всю свою волю в кулак, молча вышла из экипажа, прикрывая себя и ребенка плащом, муж последовал за ней, держа сына. Они направились к поместью, которое год назад купили и теперь собирались отдать своей служанке и ее мужу. Также они оставили им все свои сбережения. Взамен просили лишь одного – растить их дочь, как свою собственную, и оберегать ее от всякого зла ровно двадцать лет.

Они планировали выдать чистокровную фейскую девочку за человеческого ребенка, наложив на нее сильнейшие чары иллюзии. Затем женщина, что служила всегда верно своим господам, родив свое дитя, должна была прятать малышей, пока они не сравняются в росте, и только после этого показывать окружающим, называя обоих своими детьми.

На тот момент Вэйса и Алантир были уверены, что все хорошо устроили. Что их ребенок будет расти в любящей семье под присмотром хороших людей. А ровно в двадцать лет, когда их дочь войдет в аргум возраст своей силы, человеческие родители скажут ей, что делать и как открыть врата.

Передавая младенца в руки своей служанки, Вэйса и не могла помыслить, что эта женщина родит в осеннюю ночь неживого ребенка и вскоре умрет сама от инфекции. А позже ее дочь, лишившись человеческого отца слишком рано, так и не узнает о том, кем является и какая миссия возложена на ее плечи.

Молодая фейка, что еще долго билась в истерике и вырывалась из рук мужа, собираясь передумать отдавать свое дитя, не знала, как тяжело будет житься ее дочери в теле человека, не имея права выбора. Мать успела дать ей лишь имя.

– Миллиора. Ее имя Миллиора… – сказала она, смиряясь с судьбой.

– Госпожа, я буду любить ее как родную. Вы для меня столько сделали… Ваша девочка будет расти в любви и заботе, даю вам слово, – успокоила Вэйсу ее добрая помощница, качая в руках малышку, которая уже сотрясала воздух громкими криками, словно предчувствуя расставание с родной матерью.

После этого Алантир, передав жене сына, пытаясь им заместить пустоту в ее руках, вывел Вэйсу из дома. Они с чувством величайшей тяжести на душе добрались до единственных уцелевших на тот момент каменных врат и покинули через них мир людей.