Человеческие особи очень привлекательны для фейцев. Их запах, хрупкость, притягательность велики и заманчивы, вызывая острую потребность обладать. Но нужно помнить – людям не место в мире фейри и рано или поздно придется оставить того, кто успел стать для тебя самой большой зависимостью.

Не знаю, сколько мы так простояли в полной тишине пустого дома, но это определенно пошло нам на пользу. Обоим. Теперь я ощутила, что мы с Эрбосом стали еще ближе.

Более того, я почувствовала настолько большое облегчение от того, что все-таки не застала мужа с любовницей, что больше не могла игнорировать факт – он стал мне небезразличен. И если изначально меня тянуло к красивому мужчине, который умело будоражил кровь своей властностью, то теперь внутри разливалось тепло и спокойствие приятного всеобъемлющего чувства, название которому я едва ли смогу дать даже в мыслях – оно меня пугало.

– Где твои кольца? – с тревогой в голосе спросил Эрбос, когда взял мою руку, чтобы поцеловать, и заметил отсутствие украшений.

– Мои пальцы очень тонкие, я их обронила по дороге сюда и в темноте не смогла отыскать.

Ложь неприятно обожгла язык, заставляя ощутить вину, но иного сказать я не могла, учитывая, какие тайны могут вскрыться, следуя одна за другой, связанные воедино, как звенья цепи. Эрбос на мой ответ лишь едва заметно нахмурился, раздумывая и оценивая руку, которая лежала сейчас в его широкой ладони и казалась действительно совсем крошечной. Наверняка он вспомнил и о том, как я уже однажды обронила большой перстень с массивным изумрудом, который ранее принадлежал матери Эрбоса, а позже сделал меня его невестой.

– Нужно сделать для тебя кольца по размеру. Они должны крепко держаться на руках. Благо самое ценное и значимое кольцо на месте, – улыбнулся он, обращая внимание на украшения на моем безымянном пальце.

Я выдохнула с облегчением. Моя маленькая хитрость увенчалась успехом.

– Да, конечно. Поедем домой?

– Поедем.

Мы улыбнулись друг другу, даже не подумав сблизиться для поцелуя, поскольку знали, чем это может внезапно завершиться. Страсть и потребность друг в друге уже пылали под кожей, вызывая томление и блеск в глазах. А поэтому, не желая проделывать самые приятные вещи в комнате, в которой обитали самые ужасные воспоминания Эрбоса, мы с мужем пошли к выходу из дома.

– Я скучал по тебе, – уже в карете неожиданно сообщил мне феец. – Все эти дни мы толком и не виделись. Было много дел.

Сидящий напротив Эрбос потер рукой глаза. Выглядел он действительно уставшим.

– Поделишься, чем занимался?

– Нет. Тебе не стоит слушать о настолько ужасных вещах.

Я судорожно сглотнула, понимая, что именно имеет в виду Инквизитор.

– Я тоже скучала… – пересилив все свои страхи и принципы, настороженно произнесла я.

Мужчина посмотрел на меня с удовлетворением и едва заметной полуулыбкой. В его взгляде проступило удивление.

– Что сказал тебе Йен, от чего ты так резко сорвалась ночью и поехала меня искать?

– Ничего. Я просто переживала, почему тебя так долго нет.

– Мы можем остановиться, и я спрошу у него сам, – не поверив, пригрозил Эрбос.

Его фраза подействовала на меня как надо, мгновенно развязывая язык.

– Он сказал, чтобы я тебя не ждала ночью, потому что ты по четвергам навещаешь другую даму. Твой помощник изверг, перевернул все с ног на голову, и я захотела убедиться, что ты мне не изменяешь. Что он солгал.

В этот раз улыбка Эрбоса стала еще шире. Он явно был удовлетворен правдивым ответом и тем смыслом, каким он был наполнен. Мужчина уже было подался вперед, желая встать и пересесть ко мне, одновременно разгоняя ритм моего сердца до сумасшедшей скорости, но в этот момент экипаж остановился. На мгновение мы так и замерли, глядя в глаза друг другу. В этом зрительном контакте ощущалась наша общая страсть. Мания.

Но открывшаяся дверца экипажа быстро растворила магию момента и вывела нас из ступора. Эрбос поспешил выйти сам и помог мне. На секунду я взглянула на Йена, он явно излучал веселье. Подарить ему взгляд, обещающий расплату за его попытку надо мной жестоко подшутить, не составило труда. Помощник Инквизитора сразу распрямился и стал серьезнее, хотя в его глазах все еще плясали искры.

Ожидающие своего хозяина слуги дома засуетились и, несмотря на позднее время, подали ему ужин. Затем без лишних указаний подготовили ванну. Их старание угодить мне не шло ни в какое сравнение с тем, как они трепетали перед суровым хозяином. Сложно было представить их страх перед тем, кто прославился такой жестокостью к людям. Но тем не менее они продолжали ему служить, выполняя любую прихоть, чтобы иметь возможность кормить свои семьи.

Пока мой муж мылся в соседней ванной комнате, я снова переоделась в длинную ночную сорочку из белого материала и села у туалетного столика, тщательно расчесывая волосы. Меня всегда успокаивало это монотонное занятие, оно дарило приятные ощущения. Шелковистые пряди темно-каштановых волос и сейчас послушно скользили между зубчиками расчески, превращаясь в гладкое, блестящее покрывало, состоящее из мягких больших волн. Затем я погрузила пальцы в прохладную шелковистость волос, приглаживая их руками.

Это занятие настолько меня увлекло, что я и не заметила, как Эрбос появился в спальне. Лишь подняв глаза к зеркалу, я увидела в его отражении мужчину, который с диким восхищением наблюдал за мной. Так, словно я то единственное, что ему действительно необходимо в жизни.

Его зеленые глаза блуждали по моей фигуре, скрытой широкой одеждой для сна, волосам и рукам, которые перебирали локоны. А поскольку в этот момент он еще не заметил моего внимания, то я могла быть уверена, что те эмоции, которые отображались на его лице, были искренними. Но мгновение моего наблюдения длилось недолго – феец почувствовал взгляд на себе. Либо меня выдало замирание. Наши взгляды столкнулись в серебряной глади зеркала, затем я обернулась.

Феец стоял совершенно расслабленно. Его влажные черные волосы, завиваясь, спускались к плечам. Он тоже переоделся в синюю пижаму и сейчас выглядел настолько естественно, что захотелось его обнять, наслаждаться запахом его тела и крепкими руками на себе.

– Ты так прекрасна, что я порой задаюсь вопросом, не снишься ли мне.

Говоря комплимент, Эрбос, как всегда, выглядел искренним. И в этот раз я позволила себе поверить его словам. От этого было непривычно приятно. Встав со своего места, я подошла к нему и положила ладони на широкую грудь фейца, провела ими до шеи. Затем взглянула в удивленные глаза Эрбоса, не ожидающего от меня подобных порывов. Всегда он сам шел мне навстречу, но никогда я. Хотя позже с удовольствием отвечала на его ласки.

Именно сегодня что-то окончательно переломилось в наших отношениях. Именно сегодня я ощутила желание быть с ним. Возможно, именно сегодня, предложи он мне уйти, стать снова свободной, я бы уже не захотела этой свободы без него.

Я все понимала, мои глаза не застилало бездумное чувство. Я понимала, кто Эрбос и сколько зверств совершили его руки с невинными людьми до того, как коснулись меня… Но уже ничто не могло уничтожить тех чувств, которые поселились не только в груди, но и, казалось, поглотили всю меня.

Я смогла полюбить монстра. Таким, каков он есть. Не пыталась его обелить в своем уме. Как и не старалась очернить уцелевшие светлые части его души. Просто приняла его. Настоящего.

– Я тут. С тобой, – почти шепотом сказала я и, обвивая шею мужа, потянулась за поцелуем.

Он порывисто взял предложенное. Резко впился в мои губы, попутно запуская руки в волосы на затылке. Язык его тела откровенно дал понять, насколько изголодался этот мужчина по нашему воссоединению. И я тоже всего за несколько дней до боли соскучилась по его касаниям.

Феец ловко расстегнул ряд маленьких жемчужных пуговиц моей довольно закрытой ночной рубашки, чтобы иметь больше доступа к шее, и накрыл нежную кожу губами, прочерчивая влажную, горячую дорожку от ключиц к уху. С моих губ тут же сорвался глухой низкий стон, который только сильнее распалил страсть в моем мужчине, и, подхватив на руки, он понес меня к кровати, поставил рядом с ней.

Сегодня я не просто готова была отдаться Эрбосу. Именно сейчас я ощутила, что отдаюсь ему полностью. Не только телом, которое всегда жаждало близости с ним, но и душой, что сопротивлялась возникающим чувствам дольше разума. В этот момент меня словно пронзило током от осознания, насколько сильно возникшие чувства могут поменять близость между мужчиной и женщиной. Теперь его объятия были для меня водой в пустыне. Долгожданными, такими, какими невозможно насытиться. Я снова настойчиво потянулась к мужу за поцелуем, попутно освобождая его тело от одежды, и наши губы встретились, а языки сплелись в неспешном танце.

Теперь я не просто трепетала в его руках, а таяла. Внизу живота разлилось знакомое теплое томление, изводя всю мою сущность нетерпением и сладкой мукой. А в груди, словно нечто святое, пылал огонь великой нежности, озаряя меня изнутри. Я полюбила этого мужчину по-настоящему. И только сейчас поняла, что с этим чувством бесполезно было бороться – это оно меня выбрало. Не я его.

Эрбос порывисто стал поднимать подол моей длинной сорочки и, потянув ее выше, снял с меня окончательно, разрывая ненадолго поцелуй. Рубашки на нем уже не было, с ней успешно разделалась я, чтобы откровенно залюбоваться красотой своего мужа: сильными руками, которые так привлекательно были по-мужски очерчены выпуклыми узорами вен. Красивым телом, твердость мышц которого ощущалась даже взглядом. В равной степени как я любовалась мужем, так и Эрбос с жадностью рассматривал мое обнаженное тело.

– Ложись, – властно сказал он, наполняя свой голос нотками стали, от чего по телу побежала новая дрожь еще большего желания.

Мне нравилась сила и властность его характера. Нравилось, как умело он применяет ее ко мне, смешивая с нежностью и заботой.

И я впервые послушалась его с удивительным удовлетворением. Сделав пару шагов назад и почувствовав икрами прохладное дерево изножья нашей широкой царственной кровати, я села на нее, упиваясь прохладой шелкового темно-синего покрывала, которое охлаждало разгоряченную чувствительную кожу. Затем легла, отползая ближе к изголовью, опираясь лишь на локти, чтобы иметь возможность наблюдать за представшей передо мной самой прекрасной картиной на свете.

Тихий вздох облегчения сорвался с губ, когда, настолько красивый, Эрбос предстал передо мной наконец абсолютно обнаженным. В груди заныло от созерцания столь совершенного мужского тела. Казалось, что Эрбос вылеплен специально для меня. Идеальный искуситель и убийца в одном лице.

Он хищно двинулся ко мне, словно грациозный лев, испепеляя потемневшим взглядом те участки моего тела, по которым жадно, без тени смущения скользил его взгляд. Затем Эрбос медленно взобрался на кровать, все больше нависая надо мной. Его рука тут же коснулась моей ноги, скользя от щиколотки и до бедра, а губы очертили место вокруг пупка. Даже от столь легких ласк я выгнулась всем телом. Когда же его рот накрыл шею, а после опустился ниже, к нежным женственным изгибам в изводящей ласке, то я захныкала от волны переполняющих меня эмоций. Я была близка с этим мужчиной не первый раз, но таких ощущений, которые завладели мной сегодня, никогда ранее точно не испытывала.

Теперь и мне стали знакомы те чувства, которые прежде описывал Эрбос, говоря о нас. Одержимость, граничащая с дикой страстью и желанием защитить от всего мира. Теперь я стала его прекрасно понимать. И удивительным образом это перестало меня тревожить. По крайней мере, в этот самый момент.

Наслаждаясь ласками мужа и запуская руки в густые черные волосы, я окончательно расслабилась в его руках. Покрывая всю меня влажными поцелуями, иногда покусывая кожу, он все больше доводил меня до состояния оголенного нерва, а затем, когда я уже металась от нетерпения, опустился ниже, накрывая чувственным поцелуем нежнейшие дюймы тела.

Громкий женский стон пронзил комнату насквозь, мои бедра сами двинулись ему навстречу, руки крепко сжали покрывало, сминая прохладную, скользкую ткань. Невыносимое наслаждение взрывало сознание, яркие всполохи томительной неги, расползающейся по телу нектаром, толкали все ближе к обрыву.

Первая сокрушительная волна настигла меня слишком быстро. Я сильно задрожала под мужем. Он же, довольный такой бурной реакцией моего тела, стал целовать внутреннюю часть моего бедра в ожидании, пока я смогу немного прийти в себя, чтобы продолжить свои безумные пытки. Но когда я смогла восстановить дыхание и ритм сердца уже не отбивал настолько быструю чечетку о грудину, я села с намерением дать своему мужчине то, что и он мне показывал не раз.

– Я хочу тоже попробовать сделать тебе настолько же хорошо, – опустила ладонь и коснулась интимно.

Казалось, взгляд Эрбоса не может стать темнее, но это произошло, что означало одно – я двигаюсь в правильном направлении, исследуя возможности нашей близости. Эта его реакция придала мне смелости, и я мягко подтолкнула его, заставляя лечь на спину. Затем поцеловала в губы и не спеша проделала путь ниже, задерживаясь на шее, груди… животе. А после подарила ему ответную чувственную ласку. Попутно я старалась наблюдать и за реакцией Эрбоса на мои действия. И эта реакция сводила меня с ума: феец, опираясь на локти, закатил глаза от удовольствия, даже губы его еще больше налились алым, а затем он и вовсе запрокинул голову назад, явно наслаждаясь процессом.

Мне нравилось доставлять удовольствие моему мужчине, и я хотела, чтобы он дошел до пика, как и я. Хотела посмотреть на него в момент высшего наслаждения и ощутить ту власть над его телом, какую он ощущал, касаясь моего. Но внезапно руки Эрбоса сомкнулись на моих плечах и потянули меня выше, прерывая мой эксперимент.

– Достаточно, – сказал он прерывающимся низким голосом и усадил меня сверху на свои бедра. – Хочешь сделать мне хорошо – прими меня в этом положении.

Низ живота ныл от желания, поэтому я не стала перечить, хоть и ощущала смущение от предложенной новизны действий. Эрбос заметил мое смятение, направил, слегка надавливая на поясницу и одновременно поглаживая спину. Тихий всхлип сорвался и с моих губ, едва мы соединились. Удовольствие вновь завладело телом, лишая остатков разума при первом же мягком толчке.

– А теперь двигайся так, как тебе это наиболее приятно.

– А тебе как приятно? – озабоченно спросила я, отчего Эрбос едва заметно улыбнулся и убрал мои разметавшиеся волосы за плечи, вновь открывая вид на обнаженную грудь.

Затем приподнялся и нежно поцеловал в губы.

– Мне приятно в любом случае, особенно в том, когда ты так хрипло стонешь на мне, любимая.

После этих интимных слов, прозвучавших для меня признанием, я обвила руками шею мужа и практически дико впилась в его губы, наш поцелуй стал глубоким и совсем развязным, я начала двигать бедрами, подбирая движения, ориентируясь на свои ощущения. Эрбос подо мной звучал как лучшая музыка, услаждая слух низкими бархатистыми стонами, попутно крепко удерживая меня на себе и двигаясь навстречу.

До того, как я сорвусь в пропасть, пронизанную сладким удовольствием, оставалось совсем немного, когда Эрбос порывисто перевернул меня на спину и стал двигаться еще резче, даже грубо. Как бы этому морально и физически сильному мужчине не хотелось передать мне инициативу и власть над собой, его природа противилась этому. Феец накрыл меня своим тяжелым мощным телом, настойчиво заявляя свои права на меня. Я же потерялась между вымыслом и реальностью, стремясь к вершине наслаждения и выкрикивая его имя вслух.

Лавина чувственности и стойкого желания к фейцу, теперь подкрепленная еще и мощной эмоциональной привязанностью, заставила голову кружиться. Руки наши сплелись, подобно душам, а резкое, неимоверно острое удовольствие пронзило тело, накрывая теплыми волнами одна за другой. Вскоре разрядка настигла и Эрбоса, заставляя двигаться резко и глубоко внутри меня. Эрбос обхватил мое лицо и, глядя прямо в глаза, уже открыто признался мне в чувствах.

– Я так люблю тебя, Милли, что, если ты решишь меня когда-нибудь покинуть, умру от тоски. Пообещай, что не оставишь меня.

Пелена эмоций и отголосков мощного удовольствия, заслоняющих разум, после этих слов тут же спали. Если можно было в этом мире перемешать нечто самое прекрасное и настолько же отвратительное, то, безусловно, Эрбос сделал сейчас именно это. Я сразу вспомнила о том, что обещать фейцам что-либо нельзя, но большую боль приносило то, что Эрбос, не догадываясь о моей просветленности в этом вопросе, продолжал настойчиво брать с меня обещания. Да еще в такой трепетный момент, при этом переплетая свою расчетливую хитрость со словами о любви.

– Я не буду обещать того, чего не смогу выполнить, – твердо сказала чистую правду все еще заплетающимся языком. – И ты не говори о любви, не зная, что под собой подразумевает это чувство.