Последующие две недели мы с новоиспеченным мужем проводили время вместе, практически не разлучаясь: катались на лошадях, гуляли по обширному саду, много разговаривали, узнавая друг друга лучше, а вечера и ночи наполнялись страстью и наслаждением в объятиях друг друга. За это время Эрбос проявил себя как внимательный, щедрый и добрый супруг. C ним было интересно говорить и обсуждать любимые книги.

Оказалось, он гораздо старше, чем я предполагала и чем об этом говорили люди. Ему было двадцать восемь, когда он решил остановить свое старение, на деле же весной Эрбосу исполнилось тридцать девять. Он был старше меня, девятнадцатилетней девчонки, на двадцать лет. Тем не менее он никогда не указывал на мою наивность или неопытность. Я даже стала думать о том, что, возможно, не против того, чтобы провести рядом с этим мужчиной всю свою жизнь. Лучше мужа и представить было сложно. Если бы он не был фейцем, другом короля и основателем Инквизиции. И если бы я не скрывала магию в себе…

С тех пор, как силы впервые за долгое время проявили себя в ванной, я все чаще стала замечать свечение собственных пальцев, особенно по утрам. Но теперь я наловчилась быстро прятать магию назад в свое тело. Научилась ее немного контролировать, заставляя скрыться. Однако это слабо утешало, ведь Эрбос рано или поздно заметит проявления моих сил, все чаще вырывающихся наружу. Он всегда слишком стремился быть рядом, следуя своим собственническим замашкам. Мне же становилось все сложнее найти способ побыть одной в те минуты, когда магия начинала изливаться из моего тела. Порой, глядя в зеленые омуты глаз мужа, я невольно задавалась вопросом: «Станут ли эти глаза тем последним, что я увижу в своей жизни, когда правда выйдет наружу?».

Вполне возможно.

От этого в сердце поселилась печаль, я бы не хотела такого исхода. Я поняла, что желаю понимания и принятия от Эрбоса, если он узнает мою тайну. Но так же четко я осознавала, что это недостижимые мечты – он долгие годы служит королю, а я лишь его личная зверушка, развлечение. Пусть он и обожал меня по-своему. Холил и лелеял.

Позже мой муж сообщил мне о том, что поместье моего отца теперь отойдет нам, поскольку лишилось хозяина. И об этом он решил позаботиться, чтобы снова обрадовать меня. Эрбос вообще не скупился на подарки, сполна обогатив мой гардероб и шкатулку с украшениями. О Бриджит же рекомендовал не беспокоиться: по словам слуг, она, прихватив все деньги, которые были у Эндрюса, уехала в город сразу, как только похоронила сына И хотя Эрбос так и не признался в том, что заплатил Эндрюсу за согласие на наш брак, я уже знала об этом, как и понимала, что мачехе хватит тех денег, чтобы жить безбедно до конца жизни.

* * *

– Очередная группа людей вскоре будет готова к отбытию в «новые земли», – сообщил мне мой муж как-то утром, когда мы все еще нежились в объятиях друг друга, лежа в постели. – Как только за мной прибудет мой помощник, я буду вынужден оставить тебя на пару дней. Именно ему принадлежит идея вывозить магов и ведьм за пределы Королевства. Надеюсь, ты не выкинешь новых фокусов, милая жена? – Он шутливо зацепил пальцем кончик моего носа.

– Эрбос, – с упреком посмотрела на него я. – Мне хотелось бежать, когда думала, что в браке с тобой меня ждут все круги ада и наказание за ложь перед законом. Теперь у меня нет таких мыслей, можешь быть спокоен. Я более чем довольна тобой как супругом.

– Стоит воспринимать эти слова как признание в любви? – с довольным видом уточнил феец и, уложив меня на спину, коротко поцеловал в губы.

– Не думаю, что я настолько легкомысленна, чтобы влюбиться так быстро, дорогой муж.

– Значит, по-твоему, я легкомысленный? – спросил он, поглаживая мою щеку.

Прошло всего мгновение, пока до меня дошел смысл сказанных им слов.

«Любит? Он намекнул, что испытывает ко мне чувства или мне показалось?» – пронеслась в голове мысль, вызывая резкий всплеск страха, радости и печали одновременно. Я уже собралась уточнить, убедиться, что мне лишь показалось, что не так поняла его слова. Но неожиданно в дверь громко трижды постучали. Это был Йен, никто другой не позволил бы себе настолько бесцеремонно побеспокоить Эрбоса в такую рань. Они были хорошими друзьями, через некоторое время я окончательно в этом убедилась. А потому помощнику Инквизитора было позволено гораздо больше вольностей, нежели остальным.

– Авалард прибыл, Эрбос, – сказал Йен, и его шаги стали отдаляться от двери нашей спальни.

Так и не получив ответа на свой незаданный вопрос, я лишь наблюдала, как абсолютно нагой муж прошел к большому шкафу и стал одеваться. В нем никогда не было и капли стеснения из-за наготы, меня он тоже всячески приучал не стесняться своего тела, осыпая комплиментами. Но все же я пока не обладала достаточной смелостью и уверенностью в себе, чтобы совсем не испытывать стеснение, будучи обнаженной перед ним. Зато теперь могла откровенно и открыто любоваться до умопомрачения красивым мужчиной, который всецело принадлежал мне одной.

– Я ненадолго отлучусь. Стоило вспомнить о делах, как они явились ко мне в эту же минуту. Буду к завтраку, не скучай, – улыбнулся мне феец.

Сейчас я видела его настоящим – улыбчивым и естественным, таким, каким он был на самом деле, – и в который раз в груди что-то сжалось от его вида, небрежно брошенных, но полных заботы слов.

– Ты следуешь за мной везде словно тень, Эрбос. Скорее я выделю немного времени, чтобы побыть наедине с собой. Наконец-то, – намеренно ответила колкостью, чтобы муж не был таким идеальным в моих глазах и ответил чем-то неприятным. Развеял мои иллюзии по поводу него.

Но он не ответил. Лишь подошел и, усмехнувшись, поцеловал меня в губы на прощание. Затем отправился по своим делам.

Было еще рано, я даже не помнила, когда в последний раз сама просыпалась вместе с восходом солнца. Похоже, привычки мужа постепенно становились и моими. Не вызывая горничных, я решила собраться сама: надела легкое летнее платье нежного розового оттенка, расчесалась, сделала несложную, но красивую прическу – подобрала пряди у лица, закрепив их заколкой на затылке. До завтрака оставалось много времени, и я решила спуститься в то место, в котором хотела побывать уже давно, но мне все никак это не удавалось. Мне лишь однажды показали огромный особняк и все его комнаты, после Эрбос полностью занял все пространство вокруг меня.

Проделав путь по совершенно пустынному особняку, я добралась до той комнаты, в которой хранилось бесценное сокровище. Отворив высокие двустворчатые светлые двери, я вошла в большую комнату, оформленную в бело-золотых тонах, лишь тяжелые портьеры на окнах были цвета пыльной розы. Взгляд мой тут же наткнулся на черный рояль: тот игриво блеснул холеным полированным боком, завлекая меня. Впервые, когда я увидела инструмент, мне не терпелось за него сесть. Теперь же у меня появилась такая возможность.

Я прошла к этому прекрасному гиганту в центре пустой комнаты и села на мягкий пуфик, подняла клап, обнажая ряд ровных, глянцевых клавиш, и поняла, насколько скучала по игре на фортепиано. Руки чесались опробовать инструмент. Казалось, что мое сердце может остановиться, если он будет не настроен. Когда я начала играть, то улыбнулась сама себе: музыка залила зал чистыми переливами звуков, руки сами вспомнили давно и хорошо изученную мелодию.

Я прикрыла глаза от удовольствия, наслаждаясь настолько дорогими моему сердцу тональностями. Когда-то давно именно отец настоял на моем обучении игре на фортепиано, и позже мы часто в четыре руки играли даже самые сложные композиции. Когда отец умер, мачеха первым делом продала инструмент, причинив мне тем самым адскую боль. Тот инструмент был не просто частью дома – он был живым напоминанием о любимом отце.

Мелодия соответствовала моему нынешнему настроению: спокойные монотонные звуки окутывали пространство грустью, переходили к настойчивым нотам борьбы, страха и скрытой за всем этим надежде… Я всегда считала, что музыка – это и есть чувства, переродившиеся в звуки. Она лилась, плыла и отражалась от стен таким же прекрасным слабым эхом. Я словно погрузилась в транс, исполняя ее и слегка покачиваясь в такт. Потеряла счет времени, растворилась в пространстве. Пока справа от меня, у двери, не послышался мужской голос, пустивший по спине мороз ужаса. Музыка оборвалась, завершая свою жизнь фальшивым шлейфом.

– Ну здравствуй, ведьма… – с ухмылкой произнес знакомый мне феец.

Мои глаза расширились при виде подошедшего и неизвестно сколько наблюдающего за мной мужчины. Руки сами вцепились в мягкую сидушку пуфа. Надо мной возвышался тот самый Златоглаз из «Белого ворона». Только сейчас он выглядел как самый настоящий породистый фейри, облаченный в дорогой черный костюм. Даже его уши, теперь хорошо заметные из-за собранных в хвост волос, больше не выглядели грубо искромсанными. Они были заострены и целы, выдавая его фейскую породу наряду с ярко-желтыми глазами.

– Как ты здесь, откуда? – запинаясь, спросила я, а взгляд сразу метнулся к дверному просвету и виднеющемуся за ним коридору. Я надеялась, что никто не услышал его обращение ко мне.

– Я помогаю переправлять людей в лучший мир. Как и Эрбос. Могла бы и сама догадаться, что мы связаны, – лениво произнес феец.

– Я догадалась, но никак не могу поверить, что ты сдал меня в руки Эрбоса!

– Он так или иначе поймал бы тебя, не сомневайся. Но мне хотелось немного поизмываться над ним, а потому я продержал тебя в той дыре подольше, заодно проверил кое-что.

Злость начинала кипеть под кожей, я встала со своего места, чтобы не казаться совсем уж маленькой рядом с этим мужчиной, и скрестила руки на груди.

– И что же ты проверил, Златоглаз? Позволь узнать.

Улыбка тронула чувственные губы мужчины, он явно забавлялся колким разговором со мной.

– Что он ничего о тебе не знает. Или знает что-то, но не все. Но самое главное – ты явно стала ему интересна куда больше, чем другие прекрасные дамы. Уж поверь, я давно знаю Эрбоса и ни разу не видел у него подобных порывов к девушкам, даже к самым очаровательным.

Высказывание Златоглаза вызвало во мне гамму эмоций. Опасения, что муж мог что-то знать о моей природе, заполнили ум. И ревность, когда речь пошла о прекрасных дамах, которых знал до меня мой муж. Ведь себя я таковой никогда не считала.

– Не бойся, человечка, – усмехнулся феец и обвел меня придирчивым взглядом. – Я ничего ему не говорил и не собираюсь. Твои силы, так или иначе, сами выдадут тебя с потрохами. Если, конечно, муж не испробует твоей крови раньше. Думаю, тебе уже наконец пора узнать правду о себе, чтобы иметь возможность защищаться.

Взгляд Златоглаза стал серьезным, в его ярких глазах на секунду появилось сопереживание. Или мне показалось? Он открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но вовремя расслышал тяжелые шаги в коридоре.

– Твоя жена славно играет на фортепиано. Хотя и стреляет теперь тоже сносно, – обратился он первым к появившемуся в дверном проходе Эрбосу, лукаво улыбаясь.

– Я бы на твоем месте не упоминал тот случай со стрельбой. Она, между прочим, чуть не убила меня. Еще немного выше, и пуля попала бы прямо в сердце. – Взглянув на меня, муж указал себе на грудь.

– Ого! Браво, Миллиора! – принялся шутливо хлопать Златоглаз, а у меня внутри все словно оборвалось.

Я не только чуть не замарала руки кровью, но и, кажется, ощутила страх за Эрбоса. Даже острую вину…

– Я тебя ранила? Но почему тогда нет даже шрама?

Мне было известно, что при наличии большого магического запаса фейри прекрасно себя исцеляли, но даже на их телах всегда оставались шрамы от полученных ранений.

– Полукровные фейри, если, конечно, они обладают достаточно чистой родословной и от этого сильной магией, могут накладывать на себя иллюзии. Могут даже наводить морок, возвращая рукам отрубленные пальцы, но не более, – выступил вперед Златоглаз, объясняя мне нюансы их сил так, словно они были известны всем, кроме меня. Затем тронул свои уши кончиками пальцев: – Видишь? Кажется, мои уродства исчезли, да? И я даже ощущаю потерянные части моего тела так, словно они на месте. Но они не реальны. Поверь, ты бы ужаснулась, если бы увидела Эрбоса настоящим…

– Достаточно! – вдруг осек его Эрбос.

Я удивилась тому, как смело незнакомец общается с ним, учитывая высокое положение моего мужа. Еще стало страшно интересно: что именно Эрбос прячет за магической иллюзией? Похоже, его сильно разозлило, что Златоглаз раскрыл его секрет.

– Ты, как всегда, в высшей степени невежественен. Миллиора, милая, – обратился ко мне Эрбос, подойдя ближе, и приобнял за талию. Незнакомец за этим жестом проследил очень внимательно. – Знакомься, этот весьма грубый, но вполне доброжелательный молодой человек – мой брат, Авалард Уильям Алахосский.

– Ты не говорил, что у тебя есть брат! – чересчур удивленно воскликнула я. Эта новость превращала мою проблему в катастрофу – теперь фейцев было двое. И один из них знал обо мне все то, что я предпочла бы скрыть!

Затем я внимательнее взглянула на Аваларда и наконец заметила в нем черты Эрбоса: он был всего на пару дюймов ниже брата и казался немного моложе – игривое поведение подчеркивало это. Подтянутая фигура, высокий рост, черные как вороново крыло волосы были длиннее, чем у Эрбоса. Острые, но привлекательные черты лица братьев были очень схожи, подчеркивая принадлежность к дивному народу. Их главное отличие заключалось лишь в цвете глаз: у Эрбоса они были наполнены яркой изумрудной зеленью, темнеющей от злости или страсти, а в глазах Аваларда плескалось жидкое золото, которое, казалось, вобрало в себя лучи солнца. Теперь мне стало ясно, почему этот феец так свободно себя чувствовал при Эрбосе и совсем его не боялся.

– Я Миллиора, – отстраненно представилась и сразу услышала смешок Аваларда.

– Я в курсе, как и все Королевство Нортс. Странно, но мой брат явно не старался остановить поток новостей. А людям дай только волю! Более того, даже фейцы в шоке от того, что герцог решил жениться на человеческой девушке, да еще и пришлось ее ловить перед самой свадьбой.

– Ты много болтаешь, брат, не тревожь Миллиору глупыми слухами. Поговорят и перестанут. Все как всегда.

– Нет, мне интересно, Эрбос. Что еще слышно в городе?

Авалард победно улыбнулся. Было видно, что ему хочется дать волю своим изречениям.

– Что говорят? Да все о том же, о чем привыкли, когда речь заходит о моем брате. А именно о том, что муж-тиран принудил тебя к этому браку, а сейчас держит взаперти и измывается. Я и сам начал переживать, ведь добровольно вручил тебя ему прямо в руки. Пусть и в компании с револьвером. И признаюсь, это оказалось плохой шуткой, каюсь. – Он взглянул на хмурого Эрбоса и поднял руки вверх, шутливо капитулируя. – Но теперь вижу, что ты в порядке и даже очень хорошо проводишь время в компании мужа. Если, конечно, не учитывать того, что золотая клетка все равно закрыта и остается тюрьмой для прекрасной птички.

Эрбос крепче сжал мою талию, когда его брат озвучил неприятную истину.

– Нам пора выезжать, – грозно сказал он Аваларду, намекая на то, что ему бы не помешало наконец-то закрыть рот. – Я распорядился, чтобы наших лошадей запрягли в экипаж. Йен получил указание оставаться в поместье в этот раз. Жди меня снаружи.

Авалард не пререкался – ощутил границу терпения брата и молча вышел из просторной комнаты, бросая на меня последний долгий взгляд. Я же сглотнула ком, образовавшийся в горле. По разговору стало ясно, что Эрбос уже знает, где я провела пять дней, которые скрывалась от него и кто меня укрывал. Теперь, оставаясь с ним наедине, я ожидала неприятного разговора.

– Я не хотела тебя застрелить тогда. Просто…

– Не оправдывайся, мотылек. Я прекрасно понимаю, что не имел права принуждать тебя к этому браку, как и сейчас к жизни со мной, но, увы, ничего не могу с собой поделать. Желание обладать тобой граничит с безумием. Тебе остается лишь искать плюсы в союзе со мной. Авалард прав – в некотором роде ты моя пленница, и я не отпущу тебя ни за что на свете.

– Ты определенно не умеешь успокаивать, Эрбос, – с горечью отметила я. – Может, стоит доверять мне, дать больше свободы для действий, и я сама захочу быть с тобой?

– Когда-нибудь так и будет, но точно не скоро, Милли. Ответь честно если бы я дал тебе полное право выбора, ты бы осталась со мной?

«Да», – хотела ответить я, руководствуясь эмоциями, но разум, берегущий мою жизнь, заставил ответить иначе:

– Нет. Я слишком люблю свободу…

Эрбос нисколько не удивился и был рад моей честности. Но поспешил обнять, успокаивая.

– Я скоро приеду. Буду отсутствовать день или два. Надеюсь, ты будешь скучать.

– Конечно нет, говорю же – ты словно моя тень. От тебя не скрыться даже в ванной!

Эрбос улыбнулся, но вскоре он посерьезнел, на лице промелькнула грусть.

– Не насмехайся надо мной. Скажи лучше правду, ты будешь хоть немного скучать?

– Конечно буду, – сдалась я и сразу почувствовала нежный поцелуй на своих губах. Эрбос был противоречив и деспотичен, но это не могло искоренить разгорающейся страсти между нами.

Все тело окатило жаром: он целовал меня страстно и глубоко, сминая в своих руках. Затем усадил на рояль, раздвигая ноги и вжимаясь своим каменным возбуждением. Казалось, что феец уже не сможет остановиться и мы, поддавшись искушению, соединимся прямо здесь. Но Эрбос сумел взять себя в руки и отпустил меня, отходя на пару шагов назад. Затем хищно улыбнулся, удовлетворенно осматривая меня. Измятую, с часто вздымающейся от возбуждения грудью. Оно взяло верх над телом слишком быстро.

– Вот теперь ты точно будешь меня ждать, мотылек…

* * *

Последующие пару дней я действительно много размышляла о нас с Эрбосом, но эти мысли не приносили приятного томления в ожидании мужа. Они кружили вокруг слов его брата, навевали грусть: «Твои силы, так или иначе, сами выдадут тебя с потрохами. Если, конечно, муж не испробует твоей крови раньше». И правда, в последнее время магия слишком часто рвалась наружу и, что еще хуже, не всегда подчинялась мне.

– И долго ты будешь кружить вокруг поместья? – Из задумчивости меня вырвал раздражающий голос Йена. В этот раз он не спускал с меня глаз ни на секунду.

Я молча продолжила свой путь, сидя на белоснежном коне. Йен последовал за мной на своем жеребце, и, судя по всему, ему совершенно не нравилось так проводить время. Мне тоже. Куда больше манили простирающиеся за каменной оградой цветущие поля, они обещали свободу. Но я решила, что если не могу проехаться на Соломоне по ним, то хотя бы буду делать это по обширному двору вокруг поместья.

Когда я выписывала очередной круг вокруг особняка, у дороги, в тени деревьев, заметила слишком знакомый силуэт. Молодой мужчина махнул мне, подзывая, а я сразу обернулась на рыжеволосого надзирателя, чтобы убедиться, что он не заметил Дорна. Йен, к счастью, смотрел лишь на меня. Охрана у ворот наблюдала лишь за территориями двора. В голове стали кружить мысли, ищущие возможность вырваться из лап помощника Инквизитора хотя бы на несколько минут, чтобы поговорить с другом.

Я осмотрела охраняемые ворота, высокую каменную ограду и почти решила, что мне никак не удрать. Но новая идея возникла молниеносно, я невольно осадила лошадь, восхищаясь своей сообразительностью. Ограда за садом была совсем низкой, полуразрушенной. Мы часто гуляли с Эрбосом там, и я хорошо запомнила ту часть ограждения.

– Чего стоим, Ваша Светлость? – вымученно протянул Йен, подтрунивая надо мной, – я просила его обращаться ко мне по имени.

– Я хочу пить, скажи кому-нибудь из слуг, чтобы принесли воды. Сегодня очень жарко.

Мужчина недовольно вздохнул, но слез с коня.

– Только без выходок.

– Варговы монстры, Йен, да куда мне деваться?! Эрбос ясно дал мне понять, что из Королевства мне не выбраться, а в нем даже камни знают, что я жена главы Инквизиции!

– Попрошу не выражаться, – недовольно пробасил здоровяк. – Скоро принесу тебе воды.

Все вышло, как я и надеялась. Йен сам взялся выполнить мою просьбу, а потому у меня было пять минут на побег – время, за которое он доберется до кухни и вернется назад. Поместье оказало мне услугу собственными размерами, увеличивая время пути моего надзирателя.

Как только Йен скрылся за дверями, я, чтобы не вызвать подозрений у охраны, медленно направилась в сторону сада. Когда же въехала на каменную дорожку и скрылась вместе с Соломоном за ароматными высокими кустарниками цветущего жасмина, что есть сил рванула к месту, где прохудившаяся от времени ограда призывала меня к бегству.

Еще несколько крутых поворотов между прекрасных декоративных зарослей, и я была почти на месте. Пришпорив коня, я направила его к низкому каменному ограждению. Конь взлетел над оградой, словно та для него была смешной преградой.

Вскоре мы уже скакали по полю. Я посмотрела на то место, где заметила друга, и отругала себя за непредусмотрительность. К нему я подъехать не могла – охранники у входа могли заметить меня. Но не успела я расстроиться, как от леса отделился темный силуэт всадника на коричневом жеребце. Дорн помахал мне и поманил за собой в темные заросли деревьев, среди которых мы могли скрыться от преследователей.

– Миллиора, как ты? – вместо приветствия задал он вопрос, помогая мне спешиться уже в лесу.

– Все не так плохо, Дорн. Эти слухи… Все это лишь сплетни, – поспешила я успокоить друга.

– Меня не пускают даже увидеть тебя, поговорить. Я говорил с твоим… мужем, и он обещал убить меня, если подойду близко к поместью. Я наслышан о том, что он сотворил с Эндрюсом. Говорят, его тело было изувечено настолько сильно, что твоего брата было невозможно узнать.

– О нет… – Я только сейчас осмотрелась и поняла, что если нас с Дорном обнаружат наедине, то кары Эрбоса ему точно не миновать.

А потому поспешила объясниться с другом, чтобы не навлечь на него бед.

– Дорн, против него нам не пойти, я останусь рядом с фейцем и смирюсь со своей участью. Тем более ко мне он вполне добр и великодушен. А ты должен сберечь себя и не поступать опрометчиво. Твои родители не выдержат, если с тобой что-то случится. Ты же знаешь это…

– Ты ненавидишь фейри, Милли…

– Да. Но я не могу пойти против его власти и могущества. Как и ты. Я пришла сюда только для того, чтобы успокоить тебя и заверить в своем благополучии.

– Он уже знает, что ты осталась невинна после первого замужества?

Вопрос Дорна был неприличен, но он хотел знать правду. Как для того, чтобы быть спокойным, что меня не привлекут к ответственности за нарушение закона, так и для того, чтобы понять, делила ли я постель с мужем.

Между нами повисла пауза, я знала – своим ответом я разобью сердце этому прекрасному молодому человеку. И он явно этого не заслуживает.

– Ты была с мужем? – повторил он снова.

– Конечно была… – ответила прерывающимся от волнения и стыда голосом. – Он же мой муж…

Дорн окаменел и опустил глаза к зеленеющему под нашими ногами пушистому мху. Но минута его печали продлилась недолго, она сменилась гневом:

– И каково это?

– Что?

– Спать с тем, кто своими руками убил столько невинных людей? Тебе понравилось?

Удушающая злость, обида и негодование от такого грязного обвиняющего вопроса заставили всхлипнуть, слезы застелили глаза. Я сжала кулаки покрепче и бросилась на друга. Стала молотить его по груди и плечам.

– Да как ты смеешь?! Как будто у меня был выбор! Ты не знаешь, каково это, когда тебя силой отдают замуж! Никто не спрашивал моего согласия на этот брак!

– Прости! Милли! Прости! Я совсем обезумел от ревности и страха за тебя… – Руки Дорна прижали меня к широкой мужской груди и стали утешающе поглаживать по спине, сжимая.

Впервые мной завладела подобная истерика. Эмоции, которые я всегда сдерживала, хлынули через край, опустошая тело. Но времени на слезы не было. Когда вдалеке послышались крики мужчин и лай собак, я отстранилась от друга. Меня уже искали.

– Уходи, Дорн. Уходи и больше не возвращайся. Теперь мы точно и навсегда разлучены.

Своими словами я прощалась с нашей дружбой. Для Дорна же высказывание звучало по-иному. В любом случае итог был один…

– Я постараюсь найти способ вызволить тебя, – бросил он напоследок и, оседлав своего коня, быстро исчез в глубине леса.

В моем случае было бы глупо врать самой себе, а потому я не поверила обещанию друга, не стала таить в душе надежду, чтобы не разочаровываться. Чувствуя полное опустошение, я вытерла влажное от слез лицо, оседлала коня и двинулась в сторону поместья.

Мне не хотелось столкнуться с Йеном и выслушивать его нудные нравоучения, поэтому, проделав все тот же обратный путь по лесу, я снова выехала в объятое цветением трав поле. Навстречу мне, со стороны поместья, уже на всех парах несся Эрбос, который как раз прибыл в Сармондс и застал мой побег, если его вообще можно было так назвать. При виде мужа я ощутила волну радости, а следом сильное уныние. Хотелось одновременно сию же минуту броситься наутек и поскорее обнять его. Страшная смесь эмоций и желаний разрывали сердце на части. Но выход был лишь один, а поэтому, разогнав коня как следует, я поскакала к нему.

Но миновав скачущего ко мне навстречу разъяренного Эрбоса, я, даже не останавливаясь, продолжила свой путь к поместью.

– Миллиора, что ты, черт возьми, творишь?! – послышалось злобное рычание фейца, который развернул коня и снова бросился за мной, явно теряя последние капли и без того шаткого самообладания.

Но мне было все равно, стальная рука всепоглощающей паники уже начала сжимать горло, сердце барабанило в груди в сумасшедшем ритме, разгоняя кровь по венам. Я влетела во двор уже сквозь главные ворота и быстро пересекла его, добираясь до входа в особняк. Спешилась и опрометью ринулась к двери, бегом поднимаясь по высоким ступеням.

«Опять… Это происходит со мной опять…» – пронеслось в голове опасение. Дыхание сперло, меня трясло, страха добавляло еще и то, что в такой критический момент моя магия могла легко проявить себя, а Эрбос следовал практически по пятам и скоро воочию убедится в том, что я не просто человек.

Пройдя в дом, изнеможденная и задыхающаяся, я едва нашла силы на то, чтобы пройти в гостиную и взгромоздиться на широкий диван. Кажется, все мои мысли и опасения отступили – я просто теряла остатки воздуха, словно рыба, глотая его в попытке преодолеть удушье. Из глаз потекли слезы, тело колотило крупной дробью…

– Ты сейчас же должна объясниться!

Злобный рев мужа раздался словно из-под воды, но я даже не попыталась на него взглянуть. Мир постепенно застилала мутная пелена.

– Что за… Миллиора! – наконец заметив мое состояние, в панике выкрикнул феец.

– Не подходи ко мне… – прохрипела как могла и выставила руку, словно пытаясь отгородиться. Мне всегда становилось только хуже, если в моменты подобных приступов кто-то находился близко и пытался помочь.

Но Эрбоса моя просьба не остановила. Он бросился ко мне и, подхватив на руки, понес на улицу, в его глазах читалась паника. Впервые я видела этого сурового мужчину настолько растерянным и до ужаса напуганным. Он быстро пересек расстояние до широкого крыльца со мной на руках, уселся на гранитные ступени и начал ощупывать меня, проверяя наличие корсета, чтобы его ослабить. Его он на мне, конечно, не нашел. Затем обхватил мое лицо своими большими ладонями и посмотрел прямо в глаза.

– Смотри лишь на меня, Милли. Смотри только на меня.

Поддавшись его приказу, я уставилась в темную зелень глаз, которая так приятно обволакивала всякий раз, когда Эрбос смотрел на меня с нежностью. Как сейчас.

– Все будет хорошо. Слышишь меня? Все будет хорошо. Это нервный срыв, тебе ничто не угрожает. Это не какая-то болезнь, ты перенервничала… Все пройдет. Я никогда не причиню тебе вреда. Помни это.

Эрбос гладил меня по голове, укачивая, словно ребенка, в своих руках, и дрожь в теле постепенно отступала, похолодевшие от напряжения руки и ноги снова наливались теплом. Я уже знала – приступ заканчивается.

– Ты все-таки ее укокошил… – раздосадованно прозвучал знакомый мужской голос в стороне от меня.

Я догадалась – Йен. Сил не хватало даже для того, чтобы повернуть голову и проверить это. Он уже вернулся. И правда, я лежала на коленях Эрбоса совершенно расслабленно и неподвижно. Лицо наверняка посерело, ведь так бывало всегда в минуты моих «припадков». Так называла подобное состояние мачеха. Впервые меня накрыло этим приступом в пятнадцать, когда Эндрюс повадился запускать свои руки ко мне под юбку, зажимая в укромных углах дома не только для того, чтобы поколотить. С тех пор «припадки» стали неотъемлемой частью меня, проявляясь изредка, но с постоянством, и вызывая у отца подозрения, что что-то не так…

Вид фейца был все еще слишком взволнованным. Наверняка Йен и правда подумал, будто его хозяин мог сгоряча меня прихлопнуть.

– Заткнись, Йен, – злобно рыкнул Эрбос. Теперь трясло и его, он прижал меня к своей груди сильнее.

– А что с ней тогда?

– Перенервничала.

– Разве от нервов такое бывает?

– Бывает…