Пламя:

Сильно вздрогнув, я проснулся, избавляясь от повторяющегося всю мою жизнь кошмара. Сердце все еще бешено грохотало в груди, а дыхание сбилось как от быстрого бега. Всмотревшись в окна кареты, я обнаружил, что уже светает и мы приближаемся к моему поместью, а опустив глаза, увидел, что Миллиора уложила голову мне на колени и мирно спит. Убрав пряди шелковистых волос с ее лица, я всмотрелся в ее профиль. Для меня было странно пытаться завоевать доверие и симпатию девушки. Обычно я обходился без этого. До нее я не сильно задумывался о том, что творится в женских головах, и каждый раз, когда разрывал наскучившую связь с очередной любовницей, мне было все равно на их слезы и на те надежды, которые они питали. Иногда я видел в глазах некоторых из дам облегчение – не каждая желала занимать постыдное место любовницы и спать с настолько жестоким мужчиной. Но выбора у них не было: они знали, что отказаться нельзя. И ни одна еще не посмела… До нее…

Предлагая Миллиоре стать любовницей, я не хотел раскрывать свою личность, ведь это могло бы заставить ее согласиться, даже если бы я был ей неприятен. Впервые мне стало не все равно. Впервые хотелось взаимности. А поцеловав ее, я понял только одно – эта девушка готова подарить мне свою страсть и взаимность, и это дало повод получить ее, несмотря ни на что. Но, даже испытывая ко мне влечение, она не спешила соглашаться, играла и изводила. Это было интересно, пока Миллиора не ответила твердым отказом, предпочитая другого мужчину. Тогда-то темная сторона моей натуры и показала себя. Игра в догонялки на лошадях была лишь фарсом, не более. Я уже давно решил, что она будет моей. Но именно тогда, когда она так быстро упорхнула из моих рук, я нарушил данное самому себе слово, ведь захотел привязать ее к себе навсегда, а это можно было сделать лишь одним простым способом – жениться на ней.

Мои мысли метались между желанием наказать Миллиору за побег – оставить страдать от увиденного в порту – или же пощадить, раскрыв правду. Те муки нетерпения и злости, что она заставила меня испытать, убежав, породили желание сделать ей больно, действительно очень больно… Особенно когда я не смог отыскать ее спустя несколько дней. В тот момент внутри уже зрел страх, что девушка могла попасть в беду, и это делало меня безумным – я перевернул город и поднял на уши всю Инквизицию. Меня мало волновало, что подумают обо мне подчиненные, когда я сказал о том, что необходимо найти мою невесту, которая вздумала бежать. Как и то, что об этом вскоре будет гудеть вся столица, а за ней – все Королевство. Мне необходимо было отыскать ее…

Я стал понимать, на кого становлюсь похож в этом неправильном желании обладать женщиной, принося ей страдания. Мысль о том, что я начинаю уподобляться самому ненавистному для меня человеку, моему отцу, вынудила злиться еще больше. Но это отошло на второй план, когда я увидел, что моя маленькая бабочка смотрит на меня с ненавистью. Мысль, что однажды она меня и правда возненавидит, всколыхнула чувства, которые я в себе похоронил давно… Рассматривая светлую молочную кожу и мягкие миловидные черты лица этой девушки, я понял, что со мной происходят странные вещи: незнакомые, пугающие и заставляющие испытывать тоску. Странную истому и большую страсть одновременно.

«Теперь она будет моей», – успокоил я себя мысленно, глядя, как белое здание моего нового поместья уже виднеется совсем рядом.

Мотылек:

Лучи солнца дразнили своим ярким светом. Я поморщилась от недовольства, хотелось поспать еще немного. Усталость стала моей постоянной спутницей и не спешила покинуть измученное тело. Открыв глаза, я мгновенно вспомнила, где нахожусь и на чьих коленях расположилась моя голова. Осознание реальности подстегнуло резко сесть. Эрбос, до этого перебиравший мои волосы, замер, наблюдая за моей реакцией с таким интересом, словно я была каким-то диким зверьком в клетке.

– Ты вообще не спал? – спросила я сонным голосом.

– Уже волнуешься о моем здоровье, дорогая невеста? Могу заверить, фейское тело покрепче человеческого, а потому мы будем переживать о тебе.

– Я бы как минимум еще пару часов поспала в постели, а еще мне нужна горячая ванна.

Эрбос наклонился, приближаясь к моему уху.

– Твоим мечтам о сне в кровати исполниться не суждено, ведь у меня на тебя совсем другие планы в ней. Пусть для этого и придется дождаться вечера.

Я покраснела и сразу отвернулась к маленькому окошку, избегая разговора на эту тему. Перечить не могла, как и опровергнуть его твердые намерения, ведь прекрасно помнила про нашу договоренность. Да и какой смысл… Вскоре мы будем супругами. Пришло время смириться, а потому я стала рассматривать белое здание, видневшееся вдали.

– Это поместье Сармондс? Глазам не верю! Это его ты приобрел? Оно же было в страшном запустении долгие годы… – проговорила я, поражаясь, насколько теперь оно выглядело свежо и ухоженно, по крайней мере издали.

Я вспомнила, как мы с Дорном когда-то пробирались в закрытое здание через выбитое окно и как он пугал меня якобы обитавшими в этом месте привидениями. И мне нравилось бегать по длинным коридорам и лестницам большого поместья, было в нем много красоты и таинственности. Теперь же когда-то ветхое здание обрело совсем иной вид…

Завидев экипаж своего хозяина, охранники у въезда в поместье сразу открыли высокие решетчатые ворота с выкованной на них лозой виноградника и пропустили нас вперед. Мы въехали в огромный передний двор по широкой дороге из брусчатки, огибая большую круглую клумбу с яркими разнообразными цветами, фигурно выстриженными кустами и таким же круглым фонтаном из белого гранита в центре нее. Поместье окружало высокое каменное ограждение, проходящее по всему периметру большого двора. «Вот она, моя тюрьма», – подумала я.

Я помнила лишь заросли травы и кустарников у подъема на высокую лестницу, которая вела на обширную террасу у входа, и плющ, оплетающий нижние этажи здания. Теперь же газон был коротко и идеально ровно подстрижен, а само поместье Сармондс еще больше посветлело после того, как его освободили от диких растений. Все окна заменили. Лишь большие входные двери, которые всегда восхищали меня своей красотой из-за вырезанных на их поверхности узоров, остались на прежнем месте и явно были отреставрированы.

На лестнице нас уже встречали слуги, выстроившись ровно в ряд. Экипаж остановился, и только тогда я получила ответы на свои вопросы.

– Да, Миллиора, полгода назад я узнал об этом месте и сразу выкупил его. Конечно, его оживление заняло долгое время, и до сих пор продолжается, но оно того стоило. Могу предположить, что ты бывала здесь ранее и понимаешь, о чем я говорю.

– О да… я помню, как тут все было, и знаю, насколько большая работа была проделана. В детстве мы с Дорном часто сбегали сюда подурачиться, – сказала я, не подумав, и сразу поймала на себе испепеляющий взгляд Эрбоса.

Он хотел что-то сказать в ответ, но дверца экипажа распахнулась, приглашая выйти. Стоило моим ногам коснуться земли, Эрбос отдал лишь один приказ:

– Подготовьте мою невесту к церемонии.

Затем он быстро прошагал по каменным ступеням вверх, а три служанки, которые стояли, боясь даже поднять глаза на своего хозяина, пригласили меня следовать за собой внутрь огромного здания.

Служанки молча провели меня по уже знакомым, но теперь куда более облагороженным изгибам белой лестницы. В большом холле на потолке висела роскошная хрустальная люстра. Белые цветы оплетали перила длинной лестницы, свидетельствуя о том, что к торжеству действительно готовились. Мне не стали показывать остальные комнаты, а проводили лишь в одну, где для начала искупали в большой ванне, используя всевозможные средства для придания волосам блеска, а тело смазали специальным составом, который дарил не только приятный аромат и бархатистость коже, но и даже вкус при поцелуях. В этом фейри отличались особенной изысканностью – их органы чувств были более развиты, чем у людей.

После всего пережитого за неделю и из-за недосыпа мое лицо казалось уставшим: под глазами образовались тени. Но когда на него нанесли косметику, оно вновь засияло здоровьем. Я сидела перед зеркалом, полностью вверив себя в руки служанок, которые не переставали надо мной кружить. Мои волосы убрали в прическу, формируя пучок ниже затылка. Уши украсили жемчугом сережек, а на голову надели маленькую тиару, оставляя фату на потом, ведь для начала необходимо было надеть платье. Я относилась ко всем нарядам и украшениям, которые на меня цепляли, равнодушно, несмотря на то что они были роскошными.

Но кое-что меня смутило: шелковое белое нижнее белье, пикантно расшитое кружевами и рюшами. Представив, что вскоре мне суждено в нем предстать перед Эрбосом, я заволновалась сильнее. Напор этого мужчины пугал и без особых поддразниваний. Представ перед ним в этом наряде, я опасалась, что он и вовсе потеряет всякое самообладание, а это могло привести к раскрытию моей магической природы. Я твердо решила, что должна поговорить с фейцем и признаться ему в своей хитрости перед законом, чтобы мужчина не напугал меня и не причинил слишком сильной боли, вызвав всплеск моих сил. Но сделать это следовало уже наедине, позже.

Из рассказов одной из моих служанок я знала, что первая близость с мужчиной не приносит ничего, кроме незначительной боли и дискомфорта, и готова была потерпеть. Айла уверяла: если мужчина приятен, со временем это может стать источником удовольствия. К Эрбосу я испытывала симпатию – его прикосновения, поцелуи пробуждали неизведанные, но приятные чувства. Потому я не противилась тому, что должно произойти между нами. Больше меня пугала несдержанность фейца, и что она может спровоцировать выход магии. За ней и неведомые последствия…

Пусть надеть корсет было необходимо, его по моей просьбе затянули несильно. Когда же принесли белое свадебное платье, я ахнула: настолько красивой и тонкой работы я еще не видела. Полупрозрачные кружева, покрывающие плечи и декольте, были расшиты мелким жемчугом, рассыпаясь перламутровым сиянием по лифу платья. Далее плотный лощеный муар на «талии» платья переходил в длинные пышные юбки, украшенные кружевами и жемчужной вышивкой. Когда меня облачили в этот довольно тяжелый наряд, я осознала, что окончательно попала в ловушку под названием «брак» уже во второй раз. Хотя все еще надеялась, что вскоре после свадьбы наскучу своему высокородному жениху. По правде говоря, я вообще не понимала, почему выбор Эрбоса пал именно на меня, а сам он на этот вопрос отвечать упорно отказывался, игнорируя все мои попытки разузнать о его мотивах.

Позже одна из женщин пошла разузнать, готово ли все к торжеству, а я смогла рассмотреть богато обставленную розово-белую комнату. Кровать с белым балдахином была укрыта розовым покрывалом, стены оклеены тканевыми обоями с цветочным узором. Пара кресел, туалетный столик, шкаф, ковер с теми же мелкими цветами. Все было мило, но явно не в моем вкусе.

– Это одна из гостевых комнат, тут вы ночевать не станете, – поспешила предупредить служанка, увидев мой интерес.

– Я понимаю. Ведь мне предстоит жить в смежных покоях, рядом с мужем, а тут нет двери, соединяющей комнаты.

– О нет, госпожа, ваш жених распорядился о том, чтобы вас разместили в его спальне на постоянной основе. Ваши вещи из Икворта перевезли именно туда. Лошади тоже доставлены в конюшни поместья Сармондс. Я думала, вам известно об этом – господин отдал распоряжения еще несколько дней назад, когда уезжал в город по делам.

– По делам, значит… – проговорила я тихо, уже понимая, что слухи еще не дошли до его слуг или Эрбос умело скрыл мой побег от окружающих.

Значит, феец предпочитает делить со мной не только ложе, но и личное пространство. Новость меня не привлекла, ведь я привыкла спать в одиночестве, да и не хотела быть под его постоянным надзором. Но поделать ничего нельзя. Буду примерной женой и не стану перечить мужу – возможно, тогда он соизволит иногда отпускать меня на верховые прогулки. Ведь лошадей он пригнал, а их мне хотелось проведать больше всего. Не будь я в свадебном наряде, сейчас же отправилась бы в конюшни.

– Посмотрите, гости начинают прибывать, – радостно сказала служанка, поглядывая в одно из окон.

Я подошла посмотреть и сразу заметила несколько экипажей, один из которых принадлежал Эндрюсу. Мачеха и сводный брат как раз вышли из него и уже поднимались по лестнице, с жадным интересом осматривая окружающую их роскошь и красоту.

«Ну что же. По крайней мере, теперь вы не посмеете сказать мне и грубого слова, не говоря об остальном», – промелькнула мысль. Я привыкла видеть благо в любой ситуации, а в теперешнем моем положении их была уйма: не только несметные богатства и высокое положение, но и очень даже красивый муж. Пусть он и бывает груб, жесток и властен, но даже за побег не тронул меня и пальцем, когда любой другой феец наверняка за такое уже посадил бы на цепь вместе с собаками. Конечно, сама я бы не вышла за фейри никогда в жизни, но, похоже, выбора мне не оставили, а потому пришло время смириться. К тому времени, как вернулась ушедшая разведать обстановку служанка, передний двор поместья уже был сплошь уставлен каретами. Я и не думала, что съедется столько народу.

– Гости собрались, священник тоже прибыл, – сказала она. – Пора пройти в сад, где все готово для церемонии.

В этот же момент в дверь постучали, и, когда она открылась, я увидела стоящего на пороге Эндрюса в сопровождении одного из слуг.

– Здравствуй, сестренка, – проворковал он, примеряя на себя роль доброго брата, осмотрел меня в свадебном наряде и прошел в комнату.

А затем обратился к присутствующим.

– Оставьте нас, мне необходимо поговорить с сестрой и дать ей напутствия.

Мне сразу не понравилась его просьба, но я не успела возразить против нашего уединения, – все вышли, оставляя нас, а Эндрюс сразу подошел непозволительно близко.

– Что тебе нужно?

– Ничего особенного, я пришел, чтобы провести тебя к алтарю вместо твоего отца.

– Я не позволю. В этот раз справлюсь без тебя, дорогой братец, – ядовито выплюнула я.

– Ну что ж, не буду спорить с будущей герцогиней. Но есть и еще один нюанс, который стоило бы уладить до брачной ночи. Возможно, ты его уже решила, ведь я знаю, что ты пыталась сбежать. Надеюсь, за те дни, что ты была в городе, нашла кого-то, кто разделил с тобой постель?

– Да как ты смеешь? За кого ты меня принимаешь? – прошипела я злобно.

– Вижу, что нет. Но я мог бы тебе помочь. Быстро и качественно, ведь ты должна понимать, что нас всех ждет, если Самюэль обнаружит твои проделки, – предложил мне Эндрюс, при этом уже дотрагиваясь до моего подбородка своими холодными липкими пальцами и наполняя пространство вокруг тошнотворным сладким запахом своего одеколона.

Я резко отшвырнула его руку и отошла в другой конец комнаты, желая любым путем избавиться от компании опекуна.

– Он знает и по-прежнему желает жениться на мне. На вас тоже никак не скажется мое нарушение закона. Поэтому уходи прочь и отныне забудь мое имя. Иначе я расскажу Эрбосу обо всех твоих поползновениях на мою честь. – Ложь неприятно лизнула спину и покрыла ее мурашками, но совесть не заныла, ведь Эндрюс мгновенно побледнел, а затем расплылся в наигранной улыбке и поднял руки.

– Ладно-ладно, Милли, не стоит так злиться. Мне хватит и тех денег, что он отдал нам за тебя. Словно кобылу покупал, когда приезжал просить твоей руки. Ведь Дорн предупредил меня в письме, что намерен взять тебя в жены, и ждал я в тот день именно его. Мне тоже не хотелось отдавать тебя за фейца, да еще столь жестокого. Пусть мы и не в лучших отношениях, но я не желаю тебе мучительной жизни, уж поверь. Ведь поговаривают, что отец Самюэля Алахосского забил до смерти беременную жену, а сын ушел от него недалеко и тоже славится любовью к истязаниям женщин. В постели. Уж сколько человеческих женщин нашли задушенными в его покоях. Остается лишь надеяться, что это все слухи. Либо же на то, что его наклонности не распространятся на законную жену.

– Ты лжешь! Грязный подкидыш!

Эндрюс заметно разозлился, когда я назвала его самым обидным из прозвищ. Их я придумывала в детстве в ответ на тумаки сводного брата. Но он не стал выходить из себя, а лишь вкрадчиво и тихо сказал:

– Скоро проверишь на себе, милая сестричка… – и вышел из комнаты, оставляя меня в полном смятении и страхе перед предстоящей брачной ночью.

Пламя:

Весенний день баловал прохладой, но в воздухе уже чувствовался аромат скорого лета, наполняя его запахом цветов и свежей травы. Я взглянул на пасмурное небо: сквозь свинцовые облака иногда пробивалось солнце. Если повезет, то дождь нас не застанет. Не стану отрицать, я хотел бы, чтобы и Миллиора желала этого брака, но не мог позволить ей выбирать, как и дать время для возникновения ответных чувств ко мне. Слишком желал заполучить ее – только для себя и как можно скорее. Навсегда.

Гости уже расселись на деревянных резных длинных лавках со спинками по обеим сторонам от прохода, по которому вскоре ко мне направится моя будущая жена. Их было больше сотни. Как бы я ни старался обойтись лишь несколькими знакомыми, но были высокопоставленные полукровные фейри, которых не пригласить я не мог, поскольку они сочли бы это личным оскорблением. С другой стороны, весть о моей женитьбе благодаря гостям разнесется еще быстрее, не оставляя моей маленькой бабочке ни единого пути к отступлению. Когда все узнают, кто муж Миллиоры, то даже за большие деньги никто не отважится помочь беглянке.

Приглашенный виолончелист заиграл мелодию, предвещающую скорое появление невесты. Гости замерли в ожидании, как и я. Священник стоял на своем месте, приготовившись к церемонии, и аккуратно поправлял атрибуты, разложенные перед ним на высоком узком столе. Мой взгляд застыл на живой изгороди зеленого кипариса, откуда должна была явиться она, та, чей голос проникал в глубины моего сознания, оставляя там свой след.

Так и произошло: белый силуэт появился из-за ограды и, скользя по каменной тропинке, стал медленно приближаться. Казалось, мой взгляд застыл на невесте. Укрытая полупрозрачной вуалью длинной фаты, Миллиора шла ко мне одна. Выражение ее лица я не мог разобрать из-за белой ткани, которая утаивала черты невесты. Даже руки, держащие букет из белых лилий, были спрятаны под бутонами цветов.

Только когда Миллиора подошла ближе, я спустился на несколько ступеней с гранитного постамента. Маленькая холодная ладошка легла в мою руку, выдавая волнение хозяйки дрожью. Когда же мы поднялись на каменную возвышенность, я отбросил раздражающую ткань фаты назад, открывая красивое лицо, увидел слезы, наполняющие глаза моей невесты, и ее болезненную бледность. От вида Миллиоры, источающей лишь небывалое горе, в мою голову стали пробираться сомнения: вдруг я был ей вовсе не так приятен в те мгновения нашей целомудренной близости в лесу?

Облаченная в красивый белый наряд, она сейчас стояла передо мной, напоминая высших и чистейших существ, которые наверняка обитали лишь на небе. Глядя на красоту и нежность девушки передо мной, было легко уверовать в ангелов. В этот момент даже такая темная душа, как моя, готова была посветлеть, ощущая радость и восхищение от столь прекрасной картины. Быстро списав волнения невесты на воспоминания о неудачном прошлом браке со старым мужем, я взял обе ее руки в свои ладони. Качнул головой замершему в ожидании священнику, подав знак, что пора начинать церемонию.

Не хотелось медлить и секунды. Пока служитель церкви произносил слова вступления, Миллиора опустила взгляд на наши сплетенные руки, спрятав его под темными длинными ресницами, грудь ее часто вздымалась от переживаний, а нижняя губа слегка подрагивала. Когда священник наконец обратился ко мне с главным вопросом, осознание того, что скоро эта экзекуция завершится, вызвало облегчение.

– Готов ли ты, Самюэль Алахосский, взять в законные жены Миллиору Аддерли? Обещаешь ли перед ликом господа любить ее, хранить верность…

– Да, – четко и громко ответил я, перебивая незавершенную речь священнослужителя, тем самым дав понять, что стоит поторопиться, пока моя почти жена все еще настроена ответить согласием.

Взяв с красной маленькой подушечки на столе украшение из белого золота, изображающее две переплетенные лозы – символ крепкого вечного союза у фейри, я надел его на миниатюрный пальчик, на котором уже сверкало помолвочное фейское кольцо. Священник недовольно посмотрел на меня, осуждая за спешку, но вскоре обратился и к Миллиоре.

– Готова ли ты, Миллиора Аддерли, взять в законные мужья Самюэля Эрбоса Алахосского и принять его фамилию? Обещаешь ли ты перед лицом господа хранить ему верность, любить его больше, чем саму себя? Клянешься ли быть с ним и в горе, и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

В воздухе повисла тишина. Невеста не спешила отвечать, даже гости замерли в ожидании, а секунды превратились для меня в вечность. Лишь прохладный весенний ветер, колышущий тихо шуршащие ветви кустов и деревьев, напоминал в этот момент о том, что звуки все еще существуют. Сжав руки моей невесты в своих, я напомнил о ее обязанности ответить, и через мгновение, услышав сдавленное «Да», облегченно выдохнул. Глядя на Миллиору с пониманием, священник передал ей кольцо. Дрожащими холодными руками она быстро надела его на мой безымянный палец и перевела взгляд на мое лицо. В красивых фиалковых глазах плескались страх и отчаяние.

– Скрепите свои клятвы поцелуем, отныне вы муж и жена… – печально произнес пожилой мужчина.

Мотылек:

Эрбос, обхватив одной рукой мою талию, а другой немного приподняв подбородок, наклонился и нежно накрыл своими мягкими теплыми губами мои. Поцелуй был совсем поверхностным и кротким, но значил гораздо больше, чем если бы я разделила с ним постель в роли любовницы.

Теперь я, девушка, скрывающая свои магические способности, стала женой главы Инквизиции и самого жестокого полукровного фейри в Королевстве Нортс, и это означало для меня лишь одно – скорую смерть, если мою магическую природу обнаружит муж. А в конкретно моем случае можно было бы сказать – «когда обнаружит».

Остальное происходило словно в тумане. Я не помнила, как оказалась в обширном богато украшенном бальном зале, лишь смутно слышала, как знатные гости и так называемая «родня» рассыпались в поздравлениях. Меня не заинтересовали и прекрасно пахнущие изысканные блюда на столе, когда их подали. Хотелось лишь пить воду, пытаясь наконец проглотить комок в горле, образовавшийся от волнения, вызванного мыслями о грядущей брачной ночи. Внезапно мою ладонь, покоящуюся на пышных юбках платья под столом, сжала мужская рука. Эрбос принялся медленно массировать каждый мой палец, перебирая их по очереди.

– Что-то ты слишком молчалива, милая жена. Не иначе как затишье перед бурей, – усмехнулся он, делая акцент на новом статусе. – Или не можешь смириться с тем, что теперь принадлежишь мне?

Я попыталась отнять свою руку, но он не отпустил ее, продолжая выводить узоры большим пальцем. Теперь на моей ладони.

– Главная твоя ошибка, Эрбос, в том, что ты считаешь нормальным относиться к людям так, словно они вещи. – Я посмотрела на новоиспеченного мужа, чувствуя, что отчаяние внутри меня перерастает в злость. – Я никогда не буду твоей. Ты можешь принудить меня что-то делать, но заставить чувствовать невозможно. Помни об этом.

Лукавая зелень в глазах мужчины потускнела, он посерьезнел. Я тут же пожалела о словах, сказанных сгоряча. Мне стоило помалкивать и не злить мужа перед предстоящей ночью. Ведь именно сегодня раскроется моя ложь. К тому же я не желала навлечь на себя гнев самого настоящего Инквизитора: слишком свежи были воспоминания о том, как хладнокровно Эрбос умел наказывать. Взглянув в одно из многочисленных окон, расположенных в ряд на одной из стен просторного зала, я заметила, что на улице смеркалось. От предчувствия неизбежного кровь в жилах замерла, чего невозможно было сказать о течении времени.

– Прости… – проговорила я быстро, удивляясь внезапной перемене собственного настроения. – Ты теперь мой муж, и мне не стоило так с тобой говорить.

Феец явно не ожидал от меня подобных слов, но, промолчав, вновь увлек в центр зала, где виражами плавных движений мы слились воедино. Чарующая музыка наполняла пространство, гости кружили рядом в исполнении утонченных движений. Эрбос так умело направлял меня, что не приходилось думать о следующем движении. И я задумалась о своем, наблюдая за парочками, вальсирующими рядом с нами. Затем заметила окружающую нас красоту: колонны в большом светлом зале были увиты белыми цветами, три большие хрустальные люстры дарили мягкое теплое освещение большому пространству, коричневый мраморный пол сиял чистотой, отражая отблески огней. Я даже сумела немного расслабиться в надежно удерживающих меня сильных руках.

Тайком коротко взглянув на Эрбоса, я заметила, что тот снова смотрит на меня своим затяжным внимательным взглядом, мгновенно вызывая неловкость. Поэтому решила отвести глаза, возвращаясь к собственным размышлениям. В слова Эндрюса не хотелось верить. Более того, я не видела им никакого подтверждения. Но тот ужас, который вселил в меня своими предостережениями жестокий «братец», уже успел надежно укорениться внутри, ведь Дорн тоже писал мне что-то похожее, но опуская подробности.

– Это последний танец, Миллиора, мы сейчас же отправимся в покои. – Его фраза прозвучала строго.

– Но ведь еще слишком рано. Как же гости?

– Не стоит переживать за них, моя маленькая герцогиня, пусть празднуют. Мое присутствие лишь помеха на пути к настоящему веселью.

Его обращение ко мне удивило, но еще больше поразило то, как искренне он улыбнулся. Под уголками губ вновь появились красивые ямочки.

Танец завершился, и мой муж, наспех попрощавшись с присутствующими, подхватил меня на руки и понес прочь под громкие рукоплескания гостей. Паника взметнулась до небывалых высот, и наверняка это ясно отразилось на моем лице, поскольку, когда я на мгновение встретилась взглядом с Эндрюсом, который сидел за одним из длинных праздничных столов, заметила на его губах злобную ухмылку.

– Я могу идти сама, – сказала Эрбосу, шагающему по длинному пустому коридору огромного поместья.

– Мне приятно держать тебя в своих руках, мотылек, – я слишком долго гонялся за своей добычей и теперь не отпущу. К тому же у фейри есть древний обычай: принести невесту в спальню на руках и производить на нее впечатление до рассвета… – все так же насмешливо ответил феец, отчего было неясно, шутит он сейчас или такие правила действительно существовали, ведь я о них не слышала.

Я сделала глубокий вдох. Все слова моего новоиспеченного мужа казались угрозой, сердце грохотало в груди с такой силой, что его звук отдавался даже в ушах. Вскоре мы подошли к большой двери, у которой нас ожидали две служанки. Они должны были помочь невесте с раздеванием, ведь свадебный наряд был весьма замысловатым и мог стать серьезным препятствием для жениха. Одна из женщин открыла дверь перед нами, и мы вошли в просторную спальню.

– Вы можете быть свободны, – неожиданно сказал мой муж, останавливая последовавших за нами служанок. Те переглянулись и поспешно вышли из покоев.