Дверь в мою комнату распахнулась, на пороге стоял Браун во всеоружии. Мне хотелось прикрикнуть на него и запустить подушкой, но мой взгляд сфокусировался на оружии в его руках. На моём оружии!

Я тут же села на кровать, стряхивая с себя остатки сна. В его доме я всегда спала одетой в тунику и брюки, не ощущая эти стены своим пристанищем. Я с интересом изучала его мрачное лицо, на котором застыло решительное выражение.

– Браун, зачем ты взял мой спрингклинг? – спросила я, приглаживая свои волосы, которые успели за ночь растрепаться. В окно уже светило солнце, играя весёлыми бликами на ледяных стенах.

– Скади, – его голос был так же решителен, как и внешний облик. – Сколько бы времени ни прошло, прошлое остаётся в прошлом. Не дай печали погубить тебя.

Я взглянула на него, понимая, что мои голубые глаза полны боли, которую мне не удавалось скрывать ни от Брауна, ни от Вейны.

– Отдай моё оружие, – сказала я, поднимаясь с кровати и вставая напротив Оборонителя. Тот покачал головой и произнёс:

– Отдам его, но на тренировочной площадке. Ты идёшь со мной, и возражений я не приму.

Я с сомнением посмотрела на свой острый искристый спрингклинг, который смотрелся чужим в его руках. Я нервно вздохнула, но в конце концов согласилась, ведь что уж терять в этот момент. Все равно Браун так легко от меня не отстанет. И кроме того, я жаждала оказаться на тренировочной площадке, понимая, что, возможно, уже никогда не вернусь в Ледомор. Неизвестно, куда заведут меня пути.

Мы плечом к плечу отправились на тренировку на специально подготовленное поле боя. Истинно волшебная сцена развернулась перед глазами удивлённых Оборонителей, когда мы начали прыгать и кружиться по льду, совершая удары с помощью своих спрингклингов. В этот момент я будто прощалась со своим родным ледяным краем, и мне хотелось выложиться по полной.

Лёд сиял на солнце, испуская волшебный голубой свет, в то время как звук ледяных клинков скрежетал по воздуху. Мы с Брауном были в совершенной гармонии, взаимно настраиваясь на ритм друг друга, словно музыканты, играющие дуэтом.

Каждый удар приносил искусство и силу, и мы продолжали обмениваться ударами, словно две тени, переплетая свои клинки в танце смерти и подливая в него всю свою боль и гнев.

Всё это время я чувствовала, как моё внутреннее пламя оживает, моя печаль постепенно уступала место силе. Браун наблюдал за моим освобождением от всех напряжений в полном восхищении. Никогда не видела, чтобы он так смотрел на меня.

Браун продемонстрировал мне восхитительный изогнутый удар спрингклингом в то время, когда я пыталась попасть по его выставленной вперёд ноге. Браун ловко ушёл, высоко вскинув колено и одновременно ухитрившись задержать свой клинок в сантиметре от моего лба. Все на площадке задержали дыхание, я успела заметить в толпе Вейну, которая с любопытством наблюдала за нашим боем.

Браун владел своим оружием, как будто это его часть тела, но и я не собиралась сегодня проигрывать. Только не сегодня, когда это мой последний бой на площадке. Последний бой с Брауном.

Я отскочила от очередного удара Брауна, разбежалась и ударила со всей силы. Браун даже не успел осознать, как оказался спиной на крепком льду, а мой раскрытый спрингклинг был приставлен к его горлу.

– Так держать, Скади! – донёсся до меня клич Вейны, и я улыбнулась. По всей площадке раздались удивлённые возгласы.

– Впервые ты одержала надо мной верх, – улыбнулся Браун, принимая мою руку. Мы встали друг напротив друга, выдыхая облака белого пара. Я смотрела на Оборонителя с благодарностью, зная, что он сделал больше, чем просто помог мне победить внутренних демонов. Он позволил мне попрощаться с родным краем. Если бы я не знала его, то решила, что он поддавался мне. Но нет – сегодня действительно сила переполняла меня.

– Спасибо, Браун. – Мой голос прозвучал слегка дрожащим от эмоций. – Мне это необходимо.

Браун улыбнулся и кивнул:

– Помни, что ты здесь не одна. Ты часть одной большой семьи. Вместе мы сила, никто и ничто не сможет рассорить истинных Ледоступов.

Во время этого разговора я ощущала, что моё сердце снова начинает биться, я осознала, что, несмотря ни на что, всегда найдётся дружеская рука, которая поможет мне преодолеть любые трудности. И от этого сделалось ещё больнее, ведь вскоре я собиралась покинуть Ледомор. Удивительно, но мне будет не хватать Брауна, которого я совсем ещё недавно считала самоуверенным и наглым типом.

Но тут улыбка Брауна поблекла, и он тихим голосом произнёс:

– Просто помни, что я это сделал ради твоего же блага. Не держи на меня зла, Скади. Так будет лучше для всех.

Эти слова мне не понравились, я хотела спросить, что он имеет в виду, но этого не потребовалось. Я увидела их – приближающихся к площадке четырёх Мыслящих во главе с Мист.

– Браун! – ахнула я, и тот понуро опустил глаза в лёд.

– Прости, Скади. Я слышал твой разговор с Вейной и не мог допустить того безумия, что вы затеяли. Тобой движет горе, ты растеряна и одинока. Они помогут тебе. Никто здесь не желает тебе зла. Тебе надо лишь осознать это и не бояться просить помощи.

– Ты гад! – воскликнула Вейна, встав рядом со мной и ткнув пальцем в грудь Брауна. – Паразит! Ты даже не представляешь, на чьей стороне!

– Прости, – снова обратился ко мне Браун и развернулся к Мыслящим.

– Ты всё сделал правильно и будешь награждён за свою службу во благо Ледомора, – произнесла Мист и, повысив голос, провозгласила: – Наша Озарённая, Скади Эвенвуд, не в себе после гибели отца и не ведает, что творит. Она хотела подставить всех вас, покинув Ледомор в день открытия врат Древа Сефирот, о чём нам незамедлительно и сообщил Браун. Все мы прекрасно понимаем, что бы последовало за этим – нам не удалось бы избежать гнева Снежного бога, мы остались бы без Озарённого, подношений в ночь явления Кристальной луны и без оберегающих нас ледяных скал вдоль огненной реки. И всему этому безумству способствовала Вейна Норд, которая совсем недавно при всех вас попыталась перечить Мыслящим. Они обе несут опасность для нашего общества!

– Вы же ей поможете? – спросил Браун с надеждой в голосе, боясь смотреть на меня. И правильно делал, ведь сейчас я могла лишь одним взглядом пригвоздить его ко льду, настолько во мне пылал гнев. Жаль, взглядом нельзя убивать!

– Конечно, поможем, – улыбнулась Мист. – Для этого мы и здесь. Таким безумцам не место среди нас.

– Что это значит? – обеспокоенно спросил Браун. – Вы обещали не трогать её и помочь справиться с горем! Не лишайте её лимита!

– Лимита? Что ты, Браун, мы этого и не собираемся делать, – улыбнулась одним лишь уголком губ Мист, и её глаза кровожадно сверкнули. – Эти две юные девчонки пошли против всего, что выстраивалось столетиями в нашем крае. Отправить их за Перелом было бы неправильно. Им хватит безумства вернуться и навлечь на нас ещё больший гнев Снежного бога. Они предатели, они готовы оставить всех вас без благословения Снежного бога. Вам всем грозила смерть от разрастающейся огненной реки! Для таких безумцев уход за Переломную черту слишком лёгкое наказание!

Мист внимательно обвела взглядом всех присутствующих на площадке Ледоступов. Я только сейчас заметила, что сюда пришли и обычные горожане, прослышав о приходе Мыслящих.

Третья осталась довольна произведённым эффектом, в глазах многих плескались страх и ненависть по отношению ко мне. Мыслящая посмотрела мне в глаза и произнесла:

– Только одно наказание подходит этим двум предательницам. Смертная казнь.