Я знала, куда вел меня Браун, но отказывалась в это верить. Но вот Хладная река становилась всё ближе. Она была известна своими мощными водами и непробиваемым потоком, который обрывался крутым водопадом. Именно этот водопад, не имеющий конца, был назван водопадом Бесконечности.

Когда Ледоступ умирал или погибал в битве, его тело погружали в эту бушующую кристальную воду. Ритуал начинался с тщательной подготовки тела, которое окутывалось голубыми шёлковыми повязками. После этого его помещали в прочный ковчег, вырезанный изо льда.

В Ледоморе древний ритуал погребения был особенным и торжественным. Мне доводилось присутствовать на нескольких из них, ведь Ледоступы часто становились жертвами юкконов.

Обычно церемония погребения происходила на склоне холма, откуда открывался вид на величественный водопад Бесконечности. Семья и близкие Ледоступа собирались вокруг ковчега, чтобы предать почести и попрощаться с усопшим.

Царил запах свежего льда, сердца сжимала печаль, потому что каждый понимал горечь утраты. Слова погребальной молитвы и потерянные мысли прощания заполняли пространство, когда ковчег поднимался на платформу.

Когда наступал момент прощания, ковчег аккуратно опускался на землю, и семьи Ледоступа подносили кружки с ароматным горячим настоем, символизирующим вечное слияние семьи и предков. Затем, один за другим, близкие родственники прощались с ушедшими, опуская свои кружки рядом с ковчегом. Это было живым свидетельством их готовности отпустить ушедших в следующий мир.

После этого Ледоступы смотрели, как ковчег поднимался к вершине холма, где стоял водопад Бесконечности. Под грохот воды и перед властителем холода тело павшего оставляло землю, поднимаясь всё выше и выше, чтобы его поглотил непрерывный поток воды.

Ритуал погребения заканчивался, когда ковчег исчезал за белоснежной завесой, созданной между рекой и водопадом. В этот момент все Ледоступы чувствовали, что душа ушедшего вернулась домой, к истокам, где вечность простирается вперёд.

Так ритуал погребения являлся отражением нашей глубокой веры в континуум жизни и смерти, а водопад Бесконечности стал для всех нас символом повторяющегося цикла существования.

Но сейчас я не могла осознать, что так поступили и с телом моего отца. А я это пропустила.

Месяц! Я отсутствовала целый месяц, по словам Брауна! Когда он спросил меня, где я была, мне удалось лишь покачать головой. Если бы я могла ответить! Я сама не понимала, что произошло там, у Цитадели Снежного бога. Его слова так шокировали меня, что я не могла и слова вымолвить, хотя минутой ранее кричала.

Мужчина не стал мучить меня расспросами, вместо этого отвёл меня на тот самый склон холма, откуда я могла лицезреть бушующие потоки водопада.

– Когда? – спросила я, и мой голос дрогнул. – Когда это произошло?

– Через неделю после того, как ты отправилась к Цитадели, – тихо ответил мне Браун. – Я его обнаружил… в его кровати, а рядом это. – С этими словами он протянул мне белый лист бумаги, сложенный и запечатанный криолитовой печатью. – Я… я забрал это. Думаю, это предназначалось тебе.

Я взяла из его рук бумагу и повертела в руках. Браун помялся немного рядом, после чего сказал:

– Я подожду тебя у реки, – и оставил меня на склоне одну. Я молча смотрела ему вслед. Бумага почти ничего не весила, но сейчас оттягивала мою руку вниз.

Я села на холодный лёд лицом к водопаду и сломала печать на письме. Лист бумаги испещрён почерком моего отца. Бумага в Ледоморе была редкостью. Из наших ледяных деревьев её невозможно изготавливать, удивительно, как отец смог раздобыть её. И как давно он написал это? Он готовился к своему уходу?

Только при виде его почерка слёзы возникли на моих глазах, но я недовольно их стряхнула и начала читать:

Дорогая моя Скади.

Ты ушла к Цитадели и не вернулась. Я знаю, что это значит для меня. Вскоре Мыслящие решат, что ты вызвала гнев Снежного бога, не соблюдая правила. Я видел, как это было с Хансенами. Хотя… если честно, в последние дни я всё хуже себя чувствую. Да о чём я, ты и сама это прекрасно понимаешь, моя девочка. Я могу попросту не дождаться вердикта Мыслящих.

Но я знаю, что ты вернёшься. Я знаю, что ты сильная и что бы тебя там ни задержало, ты вернёшься. Мои мысли путаются, столько всего хочется сказать, но время играет против нас.

Знаешь, сундук с подношениями… я ни разу не нарушал правила, но он так накаляется, стоит лишь пройти через завесу, что я не могу не думать о том, что Озарённые доставляют к Цитадели вовсе не рыбу с фруктами. В первые мои подъёмы ладони покрыли лишь лёгкие ожоги, но потом они почернели, и Мыслящие выдали мне перчатки, чтобы никто этого не видел. Не значит ли это, что они что-то скрывают от нашего народа?

Так думала и Клементина. Она видела эти ожоги, она умоляла меня заглянуть в сундук у Цитадели, но я не рискнул и не поддался соблазну. Правильно ли я поступил или нет? Может, мне стоило послушать её?

Но Клементина не могла успокоиться. Она задавала много вопросов. А ты знаешь, что Мыслящие этого не любят. В последнее время перед своим уходом она постоянно повторяла, что Мыслящие устранят её, лишат нас всех лимита. И она решила обезопасить нас с тобой, покинув Ледомор.

Где она сейчас? Жива ли ещё? Помнит меня? Столько вопросов… Они мучают меня, мешают спать.

Это уже не важно, я этого не узнаю. Но ты можешь узнать. Не знаю, что не так с Озарёнными, но нас так и манят эти врата в Цитадель. Наверняка и тебя они манили. Наверное, ты и поддалась соблазну и задержалась там. И увидела что-то недозволенное.

Ты вернёшься, я верю в это. И прочтёшь моё письмо.

Да, я знаю слишком мало, но теперь понимаю, что паранойя Клементины могла быть не беспочвенной. Но Мыслящим не удалось её сломить, она пошла своим путём, хоть ради этого ей и пришлось покинуть нас. В тебе я вижу её. Ты её отражение. Ты тоже дойдёшь до конца, я верю в это. Мы служим Мыслящим, а что взамен? Тайны? Разве мы не заслуживаем хоть чуточку правды? Ох, если бы Клементина могла увидеть меня сейчас и услышать эти слова из моих уст! Она так искала у меня поддержки…

Скади, когда ты вернёшься, ничто уже не будет прежним. Ты обрушишь на себя гнев Мыслящих. Они не дадут тебе спокойно жить в Ледоморе. Я могу посоветовать тебе лишь одно – воспользуйся ближайшим открытием врат Сефирот и отправься вслед за своей матерью в другие края. Не дай им отправить тебя за Перелом.

Я ещё столько всего хочу написать, но мои руки дрожат. Мне пора воспользоваться мазью Мыслящих. Эта мазь… после неё… хотя не важно.

Просто знай, что я тебя очень сильно люблю. И мать тебя любила, она бросила нас не по своей прихоти – она спасала нас от гнева Мыслящих, который могла навлечь на нашу семью своими вопросами. Удачи, моя девочка. Тебе уготована особенная судьба, да пребудет с тобой всегда благословение Снежного бога!