Я бросила взгляд на Брауна, молча шагающего рядом со мной вдоль Хладной реки. Он не произнёс ни слова с момента моего возвращения с утёса. Сурово молчал, давая мне время собраться с мыслями. Мне стоило быть за это благодарной.

– Письмо, – начала я слегка охрипшим голосом, пытаясь собрать разрозненные мысли воедино. – Мыслящие… они…

– Нет, – понял меня Браун. – Они письмо не видели. Я посчитал, что важно сохранить его для тебя. Это то немногое, что осталось от твоего отца. Письмо твоё.

Я с облегчением вздохнула, по-прежнему сжимая лист бумаги в руках – ту последнюю нить, соединяющую меня с отцом, которого я больше никогда не увижу.

Я прикоснулась ладонью к плечу Брауна, ощутив кожей холод криолита, и тихо произнесла:

– Спасибо.

Оборонитель лишь коротко кивнул. Но неожиданно его взгляд стал суровее, и рука потянулась к оружию, инстинктивно он выступил вперёд, закрывая меня от опасности. Я перевела взгляд туда, куда был устремлён взор парня. К нам приближался человек, и вскоре Браун расслабился, узнав в маленькой фигуре Вейну.

Девчонка явно запыхалась, спеша сюда. Она резко остановилась перед нами и выдохнула:

– Так и знала, что застану вас здесь. О появлении Скади в Ледоморе не говорит только ленивый. Народ волнуется, Браун. И Мыслящие… они направляются сюда. Совсем скоро они будут у дома Эвенвудов!

– Не нравится мне это, – вздохнул Браун. – Чую беспорядки. Схожу предупрежу других Оборонителей, паника народа нам ни к чему.

Я понимала, из-за чего люди волнуются. Если я действительно пропадала месяц, то я подвела всех Ледоступов.

Вейна осталась со мной. Она кидала на меня заинтересованные взгляды, но не решалась спросить, где же я была всё это время.

Письмо! Я перевела взгляд на лист бумаги и поспешно протянула его Вейне:

– Можешь сохранить его для меня? Мыслящие не должны его увидеть!

Мыслящие наверняка будут меня обыскивать, чтобы убедиться, что я не вынесла ничего из Цитадели Снежного бога.

– Скади, как скажешь, но… – охотно согласилась Вейна, принимая из моих рук письмо. Я не дала ей задать вопрос и поспешно выудила из кармана своей туники ожерелье. Оно заискрилось ледяным сиянием, и Вейна ахнула.

– И его. Его тоже спрячь, Мыслящие не должны его обнаружить! – выдохнула я. Я ещё не знала, что это за ожерелье и почему оно оказалось в камине. Но я понимала, что не стоит показывать его Мыслящим.

Вейна приняла из моих рук ожерелье и невольно залюбовалась его необычной красотой. Я понимала её восхищение, но сейчас недовольно её подогнала, чтобы та спрятала украшение. Девчонка надела ожерелье на свою шею и спрятала его за воротом синей кофты.

– Что это? – всё-таки спросила Вейна, шагая рядом со мной. Браун уже скрылся далеко впереди. Я уже видела вдалеке ледяные дома и Ледоступов, которые покинули свои жилища, осознавая, что грядёт что-то страшное. Страшное для меня. Меня лишат лимита и отправят за Перелом. Хоть каждого Ледоступа и страшил такой исход, они всегда выходили посмотреть на суд Мыслящих.

– Потом. Всё потом, – прошептала я, боясь, что нас услышат Мыслящие, хотя их ещё не было видно.

Мы вошли в Ледомор, все взгляды устремились на меня. Ледоступы расступались передо мной, будто я смертельно больна. Никто не решался смотреть мне в глаза, но за спиной я слышала редкие перешёптывания. Я старалась не прислушиваться, но всё равно слышала обрывки фраз:

– Она подвела край…

– Мыслящие этого так не оставят…

– Эвенвуды не достойны быть Озарёнными…

– Я всегда говорил, что она странная…

– Из-за неё погиб Гифф…

Я стиснула зубы и сжала руки. Мне сейчас ещё только не хватало стычки с обычным народом! Мне не должно быть никакого дела до их нелепых сплетен. Меня сейчас должно волновать другое.

Всё происходило слишком быстро. Я не понимала, что происходит. Возможно, из-за этого я даже не боялась. Не боялась за себя. Мой отец… он не дождался меня и умер от неизвестной болезни. Мыслящие его не спасли. Я ненавидела их. Ненавидела всем сердцем. Раньше я и не догадывалась, что можно к кому-то испытывать столь сильную ненависть.

У моего дома столпились люди. Туда уже прибыл Браун, приведя с собой Хаскара. Оборонитель лишь успел шепнуть мне:

– Они уже рядом, держись.

Но я и сама их увидела. Мыслящих. Их было пятеро. И во главе Мыслящих шла Мист, не сводящая с меня своего колкого взгляда. На женщине надето закрытое платье в пол из той самой ценной переливающейся материи. Позади неё шли трое мужчин и одна женщина, никого из них мне ранее не доводилось видеть.

Мист не дошла до меня пары шагов и резко остановилась. Все голоса разом смолкли. Все преклонялись перед величием Мыслящих. Вот только кто их наградил этим самым величием? Раньше я никогда не задавалась такими вопросами. Зато ими явно задавалась моя мать. И видимо, не зря.

– Скади Эвенвуд, – голос Третьей звучал холодно и безлико, от него у меня закружилась голова. Ледоступы отступили на пару шагов, боясь попасть под горячую руку Мыслящих. Они пришли по мою душу, обычные люди ни в чём не виноваты.

А я? Была ли моя вина в чём-то? Да, я ослушалась, нарушив те самые правила, но этот месяц… я пропадала не по своей прихоти. Я ни за что бы не бросила больного отца на целый месяц! Для меня будто и дня не прошло!

Я шагнула навстречу Мыслящим и коротко кивнула им. На большее сил не хватило. Я старалась не смотреть в сторону Вейны, стоящей сейчас по правую руку от Брауна. Не нужно привлекать к ней внимание. Надеюсь, Мыслящие не умеют читать по глазам или залезать в головы Ледоступов. Сейчас для меня самым важным было сохранить в тайне письмо отца и ожерелье из Цитадели.

– Скади Эвенвуд, – вновь повторила Мист, и я вздрогнула, подняв на неё глаза. – Я от лица всех Мыслящих выражаю соболезнование. Гифф Эвенвуд верой и правдой служил нашим общим целям, и очень жаль, что он столь скоропостижно скончался от болезни, охватившей его тело. Мы сделали всё возможное, чтобы спасти его, но мы не всесильны.

Мист сделала небольшую паузу, наслаждаясь произведённым эффектом. Ледоступы стали успокаиваться, видя, что от Мыслящих не исходит опасность. Только я видела обратное. Я её чувствовала каждой клеточкой своего тела.

Мист обвела толпу взглядом и снова посмотрела на меня. Мне показалось, что её губы дрогнули в улыбке.

Тишина затянулась. Или это лишь для меня время замедлило ход? Мист прервала длительное молчание, и громом прокатился её голос по площади. Освежающий морозный ветер пронёсся над толпой, усиливая напряжение в воздухе. Все задержали дыхание, ожидая решения, которое изменит мою судьбу.

А затем последовали слова, которые я боялась услышать, но которые должны были прозвучать. Мой взгляд погружался в снежную пыль, а ноги шатались, готовые подвести в любую минуту.

– Скади Эвенвунд. Ты пропадала в Цитадели Снежного бога целый месяц, тем самым навлекая его гнев на всех нас. Ты знаешь, что прощать такое нельзя. Никто не вправе подвергать опасности наш чудесный край. Мы лишаем тебя лимита. Отныне Перелом – твой новый дом.