Следующие два дня мне пришлось отсиживаться в погребе с отцом. Это было надёжное и безопасное место, защищающее нас от суровых климатических условий. Оно оборудовано таким образом, чтобы защищать от морозного холода, сильного ветра и снежных заносов.

Вход в погреб оснащён надёжными дверями из толстого льда, которые обеспечивали хорошую изоляцию и сохраняли комфортную для нас температуру внутри. Пространство погреба нельзя назвать просторным, но нам с отцом удалось там разместиться. Пол, стены и потолок также сделаны из толстых слоёв льда.

Внутреннее пространство погреба у нас оборудовано специальными спальными мешками, позволяющими укрыться и отдохнуть в течение бури. Здесь же были и припасы пищи, а также Осветитель и ёмкость с небольшим количеством энергии, плодами Древа Сефирот. Естественно, здесь продумана и система вентиляции, которая обеспечивала подачу свежего воздуха и помогала избежать конденсации.

Несмотря на похвалу Брауна, он не преминул нажаловаться на меня Хаскару. Этого стоило ожидать, и меня совсем не удивило. Тот лично переговорил со мной и предупредил, что если меня заметят у Перелома в ледяную бурю, то больше не пустят на тренировочную площадку.

Мне ничего не оставалось, как смириться. На третьи сутки ледяная буря закончилась. Отцу лучше не стало, даже наоборот – пребывание в погребе не пошло ему на пользу. Он целыми днями либо лежал, либо спал. С каким же удовольствием я покинула этот ледяной погреб!

Как только небо прояснилось, отец напомнил мне про сбор подношений. Мне казалось, времени до следующего явления было достаточно, но вот отец сильно нервничал и беспокоился, что я не справлюсь с поставленной задачей. Не хотелось его разочаровывать.

С утра я сразу покинула дом и направилась к Одену за сетью. Ледоступы радовались – Оборонителям удалось в этот раз отразить атаки юкконов без потерь. А ледяной град испортил лишь пару домов, да и то не сильно – их восстановлением уже занимались.

Я попыталась спросить Брауна, как много юкконов удалось победить и смогли ли они проникнуть в Ледомор, но Оборонитель не желал со мной разговаривать на эту тему.

Я не дошла до Одена, меня остановила Вейна. Тощая, но натренированная девчонка, как всегда, была во всеоружии, не расставаясь с простеньким спрингклингом. Её короткие волосы топорщились в разные стороны.

– Нужно поговорить, – начала она, но я лишь буркнула:

– Мне некогда, пора собирать подношение.

Но Вейна преградила мне путь, и я уже собиралась грубо ее подвинуть, но девчонка выдала:

– Браун поручил недоученным Оборонителям отнести туши юкконов за Перелом. Так вот, я осмотрела монстра, которого якобы победила ты.

Якобы… это слово она выделила, и я огляделась – не было ли поблизости ледоступов, которые могли нас услышать.

– О чём ты? – решила всё-таки уточнить я.

– Смертельный удар был нанесен клинком из воинского металла.

– Из какого металла? – переспросила я.

Вейна недовольно фыркнула и продолжила:

– Видишь, ты даже толком не знаешь, что это за металл, так что вряд ли у тебя дома завалялись такие клинки. Воинский металл поступает к нам из Осенрада, из него сделан и сундук для подношений. Он обладает прочностью и силой, листопадники из него создают мечи, доспехи и даже разные сложные устройства и механизмы. Но всё же у нас он не столь уж ценен, ведь ему не тягаться с нашим прочным криолитом.

– Очень поучительно, но к чему мне эта лекция? – рявкнула я. Моё терпение было на исходе.

– Не ты победила того юккона, – просто сказала Вейна, и я сразу же спросила:

– Хаскару уже нажаловалась?

Вейна нерадостно улыбнулась и сказала:

– Нет. Но могу рассказать.

– Что тебе от меня надо? Ты забыла, кто я? Озарённая Снежным богом, – и для убедительности я повертела рукой с браслетом перед носом девчонки. Внутри браслета что-то пару раз звякнуло от моего движения. – А ты сейчас препятствуешь сбору подношения! Пойдёт ли это на пользу нашему краю?

– Иди за мной, тут нас могут услышать, – буркнула Вейна и направилась по Холодной улице, даже не убедившись, что я следую за ней.

– Вот же наглая, – пробормотала я себе под нос и, выругавшись, поспешила за ней. Всё-таки мне не хотелось, чтобы Хаскар и Браун узнали, что не я победила того юккона, так ещё и спас меня Пропащий с клинками из воинского металла!

Вейна привела меня в свой дом. После того как юкконы разрушили её родительский дом, Мыслящие выделили ей скромное жилище недалеко от тренировочной площадки.

Её жилище тоже сделано из голубоватого льда и отражало каждый луч солнца на своей поверхности. Очаровательный домик смотрелся как замёрзшая сказочная глыба, созданная как гобелен из кристаллов, заставленная мебелью из твёрдого льда, как в холодном и мёртвом мире.

На стенах висели изумительные картины, настоящие произведения искусства, изображающие прекрасные пейзажи и снежные дали, которые сливались вместе до небесных высот. У скромной кровати стоял простой комод. Маленький столик рядом с ним украшен прекрасным ледяным шаром, который медленно вращался, как смутный зверь в поисках тепла. Я долго рассматривала эту красоту, окутанную изысканной простотой, которая связывала в себе холод и лёд, оставляя меня довольной вниманием к деталям и тайнам.

Вейне удалось привнести в своё небольшое жилище атмосферу уюта. Может, этим она пыталась компенсировать себе отсутствие дома погибших родителей? Может, эти элементы декора успокаивали её после жёстких тренировок с Оборонителями?

– Ну? – спросила я недовольным тоном, с трудом оторвавшись от созерцания картин. Я слышала, в детстве Вейну все хвалили за её талант к искусству, если бы не произошедшее с её семьёй, вряд ли бы она избрала путь Оборонителя. Сейчас она могла создавать картины и украшать ими соседские дома, хотя мне сложно представить её сидящей перед мольбертом и орудующей кистью, а не спрингклингом.

– Воинский металл у нас не особо ценится, – повторила Вейна и продолжила: – Сначала Мыслящие отправляли Пропащих за Перелом, но некоторые Ледоступы возмутились, что это билет в один конец. Теперь каждому Пропащему выдается клинок из этого металла, чтобы у того остался шанс выжить в недружественных землях.

Мне казалось, что с клинком, что без него, шансов у Пропащих мало. Но сейчас меня интересовало, к чему клонит Вейна.

– Того юккона убил Пропащий, я права? – спросила Вейна и прямо посмотрела мне в глаза.

Мне пришлось кивнуть, ведь против её фактов не противостоять. К чему было увиливать, если она могла рассказать Хаскару про этот случай? Тогда он сильно засомневается, что я могу противостоять этим монстрам.

– Значит, Пропащие могут выжить за Переломом, – выдохнула Вейна, и её глаза подозрительно загорелись. – Ты видела того Пропащего? Как он выглядел? Во что был одет?

– Ну… мужчина с красноватой кожей и почерневшими волосами, в лохмотьях… точнее, плащ потрёпанный, а вот жилет и брюки были из какого-то странного материала… Я плохо разглядела. Лет на пятнадцать меня старше, – перечислила я всё, что запомнила. Конечно, про наличие у него браслета Озарённого я умолчала. Всё девчонке знать не обязательно.

Разочарование промелькнуло на лице девчонки, и та пробормотала:

– Значит, это не Стиан.

– Что ещё за Стиан? – сразу же спросила я, но Вейна молчала. Не выдержав, я рявкнула: – Я тебе вообще-то рассказала, что ты хотела! Будь любезна и мне отвечать нормально!

– Верно, – кивнула девчонка и присела на краешек стула, я предпочла стоять. – Стиана изгнали за Перелом около года назад. Мы собирались с ним совершить союзный обряд.

Этого я не знала. Оказывается, у Вейны был возлюбленный, а мне девчонка всегда казалась отстранённой и безэмоциональной. Мы раньше с ней особо не контактировали, и я даже не могла припомнить, доводилось ли мне видеть этого Стиана в Ледоморе.

– Хороших людей Мыслящие не лишают лимита, – брякнула я и сразу же пожалела о сказанном. Глаза Вейны налились гневом. Если бы она сейчас держала в руках оружие, то наверняка наставила на меня. А так она только вскочила и тыкнула в меня длинным пальцем:

– Да что ты можешь знать? Система Мыслящих не идеальна! История Хансенов тебя ничему не научила? Почему мать Андерса должна платить изгнанием за ошибку сына? Разве это справедливо? Ты считаешь это справедливым?!

Чуть успокоившись, она уже тихим голосом продолжила:

– Лимита Стиана не хватало для того, чтобы вылечить свою больную мать. Он был простым подручным Одена. Он несколько раз отправлялся к Мыслящим, чтобы попросить помощи, но его даже не пустили внутрь их обители. В итоге он решился на кражу, ведь все чудотворные мази из Цветокрая Мыслящие забирают себе. Жаль, он не поделился своими планами со мной, беспокоился за меня. А так бы я его отговорила, ведь в их Обитель одному так просто не проникнуть! Мыслящие схватили его и изгнали. Его мать после не протянула и месяца… Это ещё одна причина, почему я решила стать Оборонителем, у них в Ледоморе один из самых больших лимитов.

– А ты не пыталась его найти? – спросила я, выслушав девчонку.

– За Переломом? Я самоубийца, что ли? – спросила девчонка. – Да, мы относим за Перелом туши юкконов, но там, вдоль скал, и оставляем – дальше нам нельзя. Пары от лавовой реки опасны, да и не все Пропащие будут рады таким гостям.

– Зачем ты мне это рассказала? – спросила я, понимая, что наш диалог не окончен.

– Если ты отправишься за Перелом, постарайся узнать о судьбе Стиана, – сказала Вейна, и я в изумлении замерла.

Собравшись с мыслями, я спросила:

– С чего ты взяла, что я туда отправлюсь?

Ответ Вейны меня удивил:

– Ты храбрее меня… или более чокнутая – называй как хочешь. И ты спрашивала про Хансенов. Мне показалось, что тебя что-то волнует. И когда я тебе рассказала про Амалию… ты явно что-то замышляла. Разве не так?

– Я не собираюсь за Перелом, – отмахнулась я и направилась к выходу. Уже у двери обернулась и произнесла: – Но даже если я сойду с ума настолько, что окажусь там, то постараюсь узнать что-нибудь про Стиана.

Вейна слабо улыбнулась, не сомневаясь, что я отправлюсь за Переломную черту.

Сама же я задавалась вопросом – решусь ли я? Ведь это действительно самоубийство! Но теперь, когда вопросов только добавилось, мне хотелось вновь увидеть того Пропащего с браслетом Озарённого.

И Вейна верила, что я достаточно храбрая, чтобы отправиться туда. А верила ли в это я? При одной лишь мысли о Переломной черте, вернее, о том, что скрывалось за ней, меня бросало в дрожь.