Дождь к ночи только усилился, превратив улицы Королевской Гавани в грязные, скользкие реки.

Я шёл за капитаном Алларом, плотно закутавшись в мокрый плащ. Офицер Золотых Плащей двигался быстро, постоянно оглядываясь, словно ожидал, что из каждого тёмного переулка на нас выпрыгнет убийца. Его страх был заразен, но я заставлял себя дышать ровно. Паника перед встречей с Мизинцем — это половина поражения.

Охрана на входе борделя пропустила нас без единого слова, но их взгляды были угрожающими и не предвещали ничего хорошего. Нас сразу повели наверх.

Мизинец стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на бушующий город. В кресле у двери сидел громила с обезображенным шрамами лицом, лениво точащий длинный кинжал.

— Вы заставили меня ждать, мастер Таргон, — произнёс Петир, не оборачиваясь.

— Прошу прощения, лорд Бейлиш. Дождь размыл дороги, — я шагнул в кабинет. Капитан Аллар остался жаться у двери, бледный как полотно.

Мизинец повернулся. Его глаза, обычно источавшие насмешливое превосходство, сейчас были холодными и колкими.

— Дороги размыло не только дождём. Лев сцепился с волком. Цареубийца сбежал, Десница ранен, его люди мертвы. Король в ярости.

Он подошёл к столу, опёрся на него кулаками и подался ко мне.

— И в этот самый день, когда столица начинает задыхаться от страха, мой ценный деловой партнёр… нанимает Золотого Плаща, чтобы купить крытую повозку, быстрых лошадей и пропуска на выход из города.

Петир сделал паузу, позволяя тишине повиснуть в комнате. Громила у двери перестал точить кинжал.

— Вы разочаровываете меня, Таргон. Я думал, мы договорились о взаимовыгодном партнёрстве. А вы оказались банальным трусом, который решил сбежать с первым же громом, прихватив мои инвестиции. Или, что ещё хуже, вы решили использовать мои пропуска, чтобы вывезти из города кого-то, кого разыскивают Ланнистеры.

Это был приговор. Если я начну оправдываться, мямлить о том, что просто испугался за свою жизнь, он кивнёт громиле у двери, и меня зарежут здесь же, на дорогом ковре, чтобы я не болтал лишнего. Необходимо было придумать другую версию.

Я стряхнул капли воды с плаща и позволил себе раздражённо, устало вздохнуть.

— Лорд Бейлиш, — я посмотрел на него так, словно он был студентом, не понявшим элементарную задачу. — Я думал, вы Мастер над Монетой. Человек, который видит прибыль там, где другие видят только грязь. А вы рассуждаете как рядовой стражник. Вы правда думаете, что я стал бы привлекать внимание Золотых Плащей, если бы просто хотел сбежать?

Мизинец слегка прищурился.

— И зачем же вам лошади и ночные пропуска, мастер Таргон?

— Для бизнеса, милорд. Для нового стартапа, если хотите.

— Старт… чего? — Петир нахмурился, не поняв незнакомого слова.

— Для нового предприятия, — я подошёл ближе к столу, игнорируя напрягшегося громилу. — Вы сами только что сказали: город на пороге осады. Ланнистеры и Старки начали резать друг друга. Что будут делать в такой ситуации зажиточные купцы, мелкие лорды из Речных земель или Долины, оказавшиеся здесь проездом?

Я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза.

— Они впадут в панику. Они захотят покинуть Королевскую Гавань как можно быстрее и тише, пока ворота не закрыли по приказу короля или Цареубийцы. Они не захотят светиться на заставах. Не захотят, чтобы стража обыскивала их сундуки.

До Петира начало доходить. Его брови медленно поползли вверх, а глаза-калькуляторы снова заблестели.

— Я подготовил инфраструктуру, лорд Бейлиш, — я говорил уверенно, чеканя каждое слово. — Элитная, безопасная эвакуация. Закрытая повозка на мягком ходу. Быстрые лошади. И главное — пропуска с подписью Яноса Слинта, которые капитан Аллар любезно предоставил нам за скромную долю от грядущих доходов.

Я бросил короткий взгляд на Аллара. Тот стоял с открытым ртом, хлопая глазами, но хватило мозгов не спорить.

— За такую услугу, — продолжил я, возвращая внимание к Петиру, — в мирное время не дадут и оленя. Но сегодня, когда на улицах льётся кровь… За безопасный выезд из города можно просить сто золотых драконов. Двести. Пятьсот. Напуганный богач отдаст половину состояния, лишь бы не оказаться в подземельях Красного Замка по подозрению в измене.

В кабинете повисла напряжённая тишина.

Петир Бейлиш смотрел на меня не мигая. Его мозг, заточенный под интриги и махинации, переваривал услышанное. Он анализировал логику. Оценивал риски. Считал потенциальную прибыль.

Внезапно напряжение в комнате спало. Мизинец откинулся назад и рассмеялся.

— Оставьте нас, — бросил он громиле у двери. Тот кивнул и вышел, утащив за собой обмякшего Аллара.

Мы остались вдвоём.

— Мастер Таргон, — Петир обошёл стол и подошёл к шкафчику с вином. Налил два кубка, один протянул мне. — Я должен перед вами извиниться. Я вновь вас недооценил. Вы оказывается стервятник. Причём весьма изобретательный стервятник.

Я взял кубок. Вино было отличным, но я лишь пригубил его.

— В бизнесе нет стервятников, лорд Бейлиш. Есть только те, кто предоставляет услугу, и те, кто готов за неё платить.

— Триста драконов, — задумчиво произнёс Петир, глядя на меня поверх кубка. — Со всяких речных лордов можно брать и по пятьсот. Они сейчас напуганы. Идея с пропусками Слинта гениальна.

Он подошёл ближе, его голос снова стал тихим, доверительным.

— Но давайте проясним одну деталь, мой изобретательный друг. Вы будете возить тех, на кого укажу я. Если вы попытаетесь вывезти кого-то, чья голова нужна мне или короне здесь… Ваша элитная карета сгорит вместе с вами внутри. Это понятно?

— Абсолютно, милорд. Мы ведь партнёры.

— Именно. И чтобы наше партнёрство оставалось прозрачным, — Мизинец улыбнулся своей фирменной улыбкой, — с этого дня двое моих людей будут дежурить у вашей лавки. Для вашей же безопасности. Город нынче неспокоен.

Я внутренне поморщился.

Но главное было достигнуто. Я сохранил жизнь, сохранил транспорт, сохранил свой статус.

— Благодарю за заботу, лорд Бейлиш, — я поклонился и поставил кубок на стол.

Я вышел из борделя, чувствуя себя так, словно разгрузил вагон угля. Дождь начал стихать.

К сожалению, вывезти Сирио Фореля и Арью стало в два раза сложнее.

Но это были проблемы завтрашнего дня. Сегодня мне нужно было поспать хотя бы пару часов. А утром — идти в Башню Десницы, чтобы проверить, как там мой "пациент" Джори Кассель.

* * *

Утро в Башне Десницы напоминало растревоженный муравейник.

Двор был заполнен суровыми людьми в серых плащах. Северяне точили мечи, проверяли кольчуги и тихо переговаривались, поминая Ланнистеров всеми известными ругательствами.

Меня пропустили не сразу. Гвардеец на входе, молодой парень со свежим шрамом на подбородке, скрестил меч перед моим носом.

— Приказано никого не пускать. Десница никого не принимает.

— Я не к Деснице, — я спокойно посмотрел на него, демонстрируя небольшую корзинку, в которой лежали чистые бинты, иглы и бутылочки со спиртом. — Я к капитану Касселю. Я перевязывал его вчера на шёлковой улице. Если не сменить повязки и не промыть рану, у него начнётся горячка, и к вечеру он отправится к Старым Богам.

Гвардеец нахмурился, вглядываясь в моё лицо.

— А, лекарь. Со своей жгучей водой?

— Именно. И я бы хотел продолжить лить её, пока капитан ещё дышит.

Он кивнул, убрал меч и махнул рукой вглубь коридора.

— Вторая дверь направо. Мейстер Пицель только что вышел оттуда, ругаясь на чём свет стоит.

Я прошёл по гулким каменным коридорам. Вторая дверь направо оказалась приоткрыта. Внутри, на широкой кровати, лежал Джори Кассель. Он был бледным, и глаза его были полуоткрыты.

В комнате пахло кровью, потом и… плесенью. Я поморщился. Местные методы лечения оставляли желать лучшего. Пицель, скорее всего, пытался приложить к ране какую-нибудь мазь из коровьего дерьма и паутины.

— Приветствую, капитан, — я поставил корзинку на небольшой столик у кровати.

Джори попытался повернуть голову, поморщился от боли.

— Ты… тот самый лекарь.

— Таргон, — я подошёл ближе, осматривая повязку на его плече. Она пропиталась кровью, но свежего кровотечения не было. — Как рана?

— Горит так, будто туда засунули раскалённый уголь, — Джори криво усмехнулся, продемонстрировав рваную царапину на щеке — след от кинжала Джейме, который предназначался для его глаза. — Великий мейстер Пицель приходил. Хотел снять твои бинты и положить свои припарки. Сказал, что ты шарлатан и отравитель.

— И что вы ему ответили? — я достал из корзинки чистый нож и начал аккуратно разрезать пропитанный кровью лён.

— Я сказал ему, что если он тронет моё плечо своими трясущимися руками, я отрублю ему бороду здоровой рукой. Лорд Старк приказал выгнать его.

Я усмехнулся. Северная прямолинейность — это именно то, что нужно было в этой ситуации.

— Мудрое решение. Терпите, капитан. Сейчас будет неприятно.

Я снял старую повязку. Рана выглядела жутко: глубокий разрез, проходящий через ключицу, но края были чистыми, без признаков гноя. Мой первач сделал своё дело. Грязь и бактерии были выжжены.

Я промыл рану свежим спиртом. Джори зашипел сквозь сжатые зубы, но не издал ни звука. Затем я взял кривую иглу, продел в неё шёлковую нить, вымоченную в том же спирте, и начал стягивать края раны.

Шов получался "матросским", но главное — надёжным. Я не пластический хирург. Моя задача — чтобы он не истёк кровью при первом же резком движении.

Дверь в комнату скрипнула. Я не обернулся, сосредоточившись на последнем узелке.

— Ты спас ему жизнь, — раздался хриплый, тяжёлый голос.

Я затянул узел, отрезал нить ножом и только тогда выпрямился.

На пороге стоял Эддард Старк.

Он опирался на деревянный костыль. Правая нога была туго замотана бинтами и зафиксирована деревянными шинами. Лицо Десницы осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Он выглядел постаревшим на десять лет за одну ночь.

— Лорд Десница, — я склонил голову, вытирая руки чистой тряпкой.

— Тебя зовут Таргон, верно? — Нед, хромая, подошёл к кровати. Осмотрел швы на плече Джори. Кивнул, явно удовлетворённый увиденным. — Ты не похож на мейстера. У тебя нет цепи. Откуда ты?

— С востока, милорд. Из Волантиса. Я торговец мёдом. Лекарское дело — это… хобби. Знания, полученные от жены.

Да и не только от неё. Моё любимое увлечение — после рабочего дня посмотреть что-нибудь познавательное. Это могло быть всё что угодно. От истории, до тактики оказания первой помощи

Старк тяжело опустился на табурет рядом с кроватью. Костыль глухо стукнул об пол.

— Твоё хобби пригодилось нам лучше, чем все знания Цитадели, — Нед тяжело опустился на табурет рядом с кроватью. Костыль глухо стукнул об пол. — Я в долгу перед тобой, Таргон. Север помнит добро. Проси, чего хочешь. Золото?

Я посмотрел на него. Честный, упрямый человек. Он сидит в чужом замке, с перебитой ногой, половина его гвардии мертва, а он предлагает мне золото.

— Мне не нужно золото, лорд Старк, — я начал аккуратно складывать инструменты обратно в корзинку. — Моя лавка приносит достаточный доход.

— Тогда что? — Нед нахмурился. — Защита Десницы?

Я защёлкнул крышку корзинки.

— Ваша защита, лорд Старк, сейчас ничего не стоит. Потому что вы сами ни от чего не защищёны.

Глаза Джори Касселя округлились. Нед замер.

— Что ты сказал? — недоумённо спросил Старк.

Я повернулся к нему.

— Я торговец, милорд. Моя работа — считать издержки и оценивать риски, — я говорил, не отводя взгляда. — Давайте посчитаем ваши. Вчера днём на улице столицы Цареубийца напал на второго человека в государстве. Убил ваших гвардейцев. Ранил вас.

Я сделал паузу.

— И что произошло дальше? Городская стража перекрыла улицы? Золотые Плащи арестовали нападавшего? Нет. Ланнистер просто сел на коня и уехал. А вы сидите здесь, запершись в башне.

Джори попытался приподняться:

— Король Роберт свершит правосудие! Ланнистеры ответят…

— Король Роберт только и делает, что пьёт, — перебил я Джори, но смотрел на Неда. — Корона должна Ланнистерам миллионы. А Золотые Плащи подчиняются тем, кто платит им жалованье.

Нед сжал рукоять костыля так, что побелели костяшки.

— Ты оскорбляешь короля, волантисец.

— Я констатирую факты, лорд Старк. Вы приехали с Севера, где слово и честь имеют вес. Но здесь вы пытаетесь играть в шахматы с людьми, которые просто бьют вас доской по голове. Ваша логика здесь не работает.

Я подошёл чуть ближе.

— Помните, тут нельзя никому доверять. Вы в осаде. И ваша позиция математически проигрышна. Вам нужно спасаться.

Нед Старк долго молчал. В его серых глазах плескалась буря. Он не был идиотом. Глубоко внутри он понимал, что я прав, что каждая моя фраза бьёт точно в цель. Но поверх его инстинкта самосохранения был намертво прошит другой алгоритм.

— Я дал клятву Роберту, — голос Десницы звучал глухо, но твёрдо, как сталь. — Я не брошу его в этом змеином гнезде. Я доведу дело до конца.

Я мысленно вздохнул. Как и ожидалось. Код захардкожен. Переменная «Долг» не поддаётся изменению.

— Вы — Десница, лорд Старк. Это ваш выбор, — я взял корзинку. — Но ваши дочери клятв не давали. Капитан Кассель и остальные гвардейцы — тоже. Если вы решили стоять насмерть на тонущем корабле, хотя бы посадите тех, кто от вас зависит, в шлюпки. Отправьте их на Север. Сегодня же.

Нед опустил глаза на свою перевязанную ногу.

— Роберт не допустит кровопролития, — тихо сказал он.

— Капитану Джори нужен покой, — я шагнул к выходу. Убеждать его дальше было бессмысленно и опасно. — Не давайте мейстеру Пицелю трогать швы. Я приду завтра проверить рану.

Уже у самой двери меня догнал голос Старка:

— Таргон.

Я остановился и обернулся.

— Моё предложение остаётся в силе, — сказал Нед. — Если тебе понадобится убежище… двери Винтерфелла для тебя открыты. Север не забывает тех, кто помог ему.

Я посмотрел на него. Слова в столице не стоили ничего, но слово Хранителя Севера, закреплённое на материальном носителе — это ценный актив. Официальный токен доступа. В грядущем хаосе такой документ мог открыть любые двери на Севере или спасти от петли, если я столкнусь с армией Робба.

— До Винтерфелла сейчас слишком далеко, милорд, — спокойно ответил я. — Но пути торговца непредсказуемы. Если вы действительно хотите отблагодарить меня… зафиксируйте это. Письмо с вашей личной печатью. О том, что мастер Таргон — друг дома Старков, и ему гарантирована безопасность на ваших землях.

Старк кивнул.

— Принеси пергамент и воск, — хрипло приказал он гвардейцу, стоявшему в коридоре.

Через пять минут я выходил из палаты Десницы, спрятав во внутренний карман плаща плотно свёрнутый кусок пергамента. На нём тускло блестел серый воск с оттиском лютоволка.

Дело было сделано. Теперь мне нужно было найти Арью и Сирио Фореля. Подготовиться к моменту, когда лорд Эддард совершит свою финальную ошибку.

Я зашагал по коридору, направляясь к выходу во внутренний двор, не подозревая, что система уже приготовила для меня ответный удар.

* * *

Я вышел из Башни Десницы и остановился на верхней ступени массивной каменной лестницы, ведущей во внутренний двор.

Я глубоко вдохнул, пытаясь привести мысли в порядок.

Старк не сдвинется с места. Это было ясно как день. Его код — честь, долг, дружба — работал без сбоев, даже когда система вокруг него рушилась. Я мог бы распечатать ему полный лог заговора Мизинца и Вариса, и он всё равно пошёл бы к Серсее и предъявил ей обвинения в лицо. Потому что он — Эддард Старк. И это убивало его.

Ладно. Я сделал, что мог. Теперь у меня есть доступ в Башню, и это главное.

Я начал спускаться по лестнице, пересчитывая про себя ступени, чтобы занять мозг хоть чем-то.

Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать.

Внутренний двор Красного Замка жил своей привычной жизнью. Оруженосцы таскали доспехи. Поварята бегали с корзинами к кухням. Гвардейцы в красных плащах переговаривались у колодца, косились на северян, которые держались своей группой у конюшен.

Двадцать пять. Двадцать шесть.

Над входом в Башню Десницы, прямо над массивной аркой, рабочие заканчивали ремонт стены. Там, на шатких деревянных лесах, возились двое мужиков в грязных туниках. Они перекладывали каменные блоки, заделывая трещину.

Двадцать девять. Тридцать.

Я ступил на мостовую двора и направился к выходу через главные ворота. Оставалось пройти от силы метров пятнадцать.

Ветер рванул так, что полы моего плаща взметнулись вверх, а чья-то забытая на верёвке рубаха сорвалась и улетела в сторону конюшен.

И в этот момент я услышал скрип. Будто кто-то перерезал толстую верёвку ножом.

Я поднял голову.

Надо мной, в тридцати футах в воздухе, деревянная балка лесов подломилась.

Идеально ровно, без единой лишней щепки.

Рабочий на лесах заорал, пытаясь ухватиться за край. Его напарник отпрыгнул в сторону.

Но всё моё внимание привлёк каменный блок.

Он был огромным. Тёмно-серым, с острыми краями, весом, наверное, в полтонны. Он лежал на той самой балке, которую перевязывали верёвкой.

Верёвка лопнула.

Я видел это отчётливо. Волокна расходились не хаотично, а как-то… ровно. Слишком ровно. Будто их не разорвало силой ветра или тяжестью камня, а разрезало. Невидимым лезвием.

Каменный блок дрогнул. Сдвинулся. И начал падать.

Прямо на меня.

Время стало идти медленно.

Я смотрел на этот камень и понимал: я не успею.

Тело не слушалось. Ноги будто приросли к булыжникам двора. Кто-то говорил, что в критической ситуации мозг ускоряется. Врут. Мой мозг работал как обычно, просто внутри него, как на экране ноутбука, начала печататься красная строка:

Entity: "Roman". Status: DEATH IS NEAR.

Камень был уже в двадцати футах. В десяти. В пяти.

Я даже не кричал.

И в этот момент чья-то рука вцепилась в мой воротник.

Хватка была железной, как захват промышленного робота. Меня дёрнули назад с такой силой, что я слышал, как трещат позвонки.

Я пролетел по воздуху и грохнулся спиной на холодные камни в пяти метрах от того места, где только что стоял.

Каменный блок обрушился на мостовую.

Грохот был чудовищным. Земля подо мной вздрогнула. Осколки камня разлетелись в стороны, один чиркнул по щеке, оставляя жгучую царапину. Пыль поднялась стеной, забивая рот, нос, глаза.

Я кашлял, давился известковой крошкой, пытался сфокусировать зрение.

Надо мной, заслоняя бледное небо, стоял невысокий человек.

Сирио Форель.

Он опустил руку. Посмотрел на обломки камня, размазавшиеся по мостовой там, где я стоял секунду назад. Потом перевёл взгляд на меня.

— Что мы говорим Богу Смерти, мастер Таргон? — спросил браавосиец. Его акцент стал резче, почти проглатывая окончания. — Сегодня ты сказал ему «да», а я ответил за тебя «не сегодня».

Он протянул мне руку.

Я схватил её, как утопающий хватается за канат. Сирио дёрнул меня вверх одним движением, без видимых усилий. Мои колени тряслись. Я слышал, как стучит кровь в висках.

— Ты… — я вытер разбитую губу тыльной стороной ладони, глядя на обломки. — Ты спас мне жизнь.

— Нет, — Сирио покачал головой, и его голос стал серьёзным, без привычной игривости. — Я только дёрнул тебя. А вот что сдвинуло этот камень в твою сторону…

Он не договорил. Только посмотрел наверх, на обломки лесов, где два перепуганных рабочих орали друг на друга, не понимая, что случилось с их верёвками.

Я понял его мысль.

Система.

Она предупреждала об Античите красными буквами на экране. Но на деле Античит выглядел как тупая, безликая, неумолимая сила природы. Гнилая верёвка. Резкий порыв ветра. Камень, который решил упасть именно в тот момент, когда я проходил под ним.

Кто-то наверху смотрел на мой код и запускал дебаггер. И дебаггер этот был настроен на удаление.

— Бог Смерти сегодня очень зол на тебя, — повторил Сирио, внимательно глядя мне в лицо.

Я медленно кивнул, вытирая пыль с плаща. Пальцы всё ещё дрожали.

— Ты не представляешь, насколько зол, — ответил я. Голос прозвучал хрипло.

Я посмотрел на Башню Десницы. Потом на небо, где собирались новые тучи. Потом на Сирио — единственного человека в этом гребаном мире, который двигался быстрее, чем системный дебаггер.

Решение пришло мгновенно.

Я шагнул к Сирио. Схватил его за воротник куртки.

Он не сопротивлялся. Даже бровью не повёл. Просто смотрел на меня своими тёмными, насмешливо-спокойными глазами.

— Слушай меня, — я говорил быстро, жёстко, как на экзамене отчисляемому студенту. — Я не знаю, что ты слышал о том, что тут происходит. Помнишь, я предупреждал вас об опасности? Сейчас тебе нужно запомнить каждое моё слово.

Сирио чуть склонил голову.

— Ланнистеры скоро придут за Арьей Старк, — выпалил я. — И будь уверен, ничего хорошего из этого не выйдет.

Браавосиец молчал. Но его рука, опущенная вдоль тела, медленно сжалась в кулак.

— Когда они придут, — я говорил, не отпуская его воротника, — их будет много. Гвардейцы в железных доспехах, с настоящими стальными мечами. А у тебя будет в руке только деревянный меч.

Сирио посмотрел на свой тренировочный меч. Усмехнулся краешком губ.

— Деревянная меч, — повторил он. — Ты всё ещё думаешь, что танец зависит от оружия, а не от того, кто его держит?

— Я думаю, — я дёрнул его за воротник ближе к себе, — что стальные доспехи могут защитить их от деревянного меча. А вот деревянный меч не защитит тебя от стали. Все люди смертны, Сирио.

Улыбка исчезла с лица Сирио.

— Когда они придут, — продолжил я, уже тише, почти шёпотом. — Не строй из себя героя. Не пытайся перебить их всех. Хватай девочку и беги. Через чёрный ход кухонь, через подвал, через дыры в стенах, которые знают только крысы. И веди её к Грязным воротам.

Я отпустил его воротник и сделал шаг назад.

— Там, в конюшне «Хромого угря», стоит крытая телега с парой лошадей. Если всё пойдёт по плану вы с Арьей садитесь в телегу и уезжаете. На Север. К её братьям. Или куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Сирио молчал.

Долго. Так долго, что я начал думать — не ослышался ли он. Или не решил, что я сумасшедший.

Но когда он заговорил, его голос был спокойным и твёрдым, как сталь.

— Ты только что заглянул в глаза смерти, Таргон, — сказал он. — Ты простоял под камнем, который должен был раздавить тебя, и не закричал. Ты не отводил взгляд.

Он перехватил деревянный меч поудобнее.

— Я не знаю, кто ты. Я не знаю, откуда ты знаешь про девочку и про Ланнистеров. Но я видел твои глаза, когда ты смотрел на обломки. В них не было страха за себя. В них было… — он замялся, подбирая слово. — Понимание. Ты знал, что камень упадёт. Знал раньше, чем это случилось.

Он кивнул.

— Я запомню твои слова. Конюшня «Хромого угря». Грязные ворота. Телега.

Я выдохнул.

— Только одно, — добавил Сирио, и его голос снова стал мягче, с намёком на прежнюю насмешку. — Если ты обманул меня. Если ты ведёшь девочку в ловушку или хочешь продать её Ланнистерам…

Он не закончил угрозу. Ему это и не нужно было.

Я посмотрел в его глаза и понял, что не хотел бы оказаться на месте того, кто предаст доверие Первого Меча Браавоса.

— Никто не продаёт Арью Старк, Сирио, — я поправил плащ, чувствуя, как саднит разбитая щека. — Я просто хочу, чтобы хоть кто-то в этой бойне выжил.